ЧАСТЬ 4
— Елена, есть ещё одна проблема. Артур Белл уже приехал к вашему дому. И он привёл покупателя…
Марта не успела договорить. На дороге перед родительским домом остановился чёрный автомобиль.
Из него вышел высокий мужчина в светлом пальто. Артур Белл держал под мышкой папку и улыбался так, будто приехал не за чужим домом, а на обычную деловую встречу.
Рядом с ним стояла женщина лет шестидесяти. Она нервно перебирала ключи от машины.
— Это покупатель, — сказала Марта. — Он думал, что сделка уже почти завершена.
Валтер поднялся с колен.
— Артур, уходи.
— Не повышай голос, — спокойно ответил тот. — Ты подписал обязательство.
— Я сказал, уходи.
Артур посмотрел на меня.
— Госпожа Елена, я понимаю, что ситуация неприятная. Но ваш муж получил деньги под залог имущества. У него есть срок до вечера пятницы.
— Деньги были получены на основании поддельной доверенности, — сказала Марта.
Артур улыбнулся шире.
— Это ещё нужно доказать.
— Подпись уже проверяет эксперт, — ответила она.
— А пока проверяет, дом всё ещё является обеспечением займа.
Я вышла на дорожку. На мне была та же блузка, которую я надела в больнице, и поверх неё мамин шерстяной платок. Ноги болели, но я больше не чувствовала слабости.
— Артур, вы знали, что дом принадлежит мне?
— Конечно.
— И всё равно дали Валтеру деньги?
— Он был вашим мужем.
— Это не ответ.
Мужчина пожал плечами.
— Он показал документы, подтверждающие ваше согласие.
Марта открыла папку и достала нотариальную выписку.
— Здесь указано, что Елена находилась в больнице в день подписания.
— Она могла подписать документ в больнице, — сказал Артур.
— Подпись датирована временем, когда она была под наркозом после кесарева сечения, — ответила Марта.
Женщина-покупательница резко повернулась к Артуру.
— Вы говорили, что все документы чистые.
— Не вмешивайтесь.
— Я внесла задаток.
— Он будет возвращён.
— Из каких денег? — спросила я.
Артур перестал улыбаться.
Валтер дёрнулся к нему.
— Ты обещал, что всё решишь.
— Я обещал, что ты подпишешь бумаги.
— Ты сказал, что у тебя есть способ заставить её.
— У тебя был способ, — холодно ответил Артур. — Ты сам выбрал, как им воспользоваться.
Эти слова повисли между нами.
Валтер понял, что Артур не собирается его спасать. Он попятился и задел плечом садовую скамейку.
— Ты подставил меня.
— Нет. Ты привёл мне женщину, которая только что родила троих детей, и решил, что она будет достаточно напугана. Это была твоя ошибка.
Я почувствовала, как внутри поднимается не ярость, а усталость. Глубокая, тяжёлая усталость женщины, которую пытались превратить в подпись под чужим долгом.
— Валтер, сколько денег ты взял?
Он не ответил.
Артур сказал вместо него:
— Сто восемьдесят тысяч.
Мама тихо выдохнула.
— На что?
Валтер посмотрел на меня.
— На лечение.
Я замерла.
— Чьё?
Он сжал кулаки.
— Моё сердце. Врачи сказали, что мне нужна операция. Я испугался. Мастерская почти разорилась, страховка отказала. Я не хотел, чтобы ты узнала, потому что ты лежала в больнице и боролась за детей.
На несколько секунд я увидела прежнего Валтера: того, кто сидел возле моей кровати, держал меня за руку и приносил цветы. Но рядом с этим образом сразу возник другой — человек, который использовал моих детей как рычаг.
— Ты мог сказать мне, — произнесла я.
— Я думал, ты уйдёшь.
— Поэтому решил выгнать меня первым?
Он прикрыл лицо ладонью.
— Я не знал, как попросить о помощи.
— Ты не попросил. Ты украл у меня право выбора.
Артур резко забрал у него папку.
— Разговор окончен. В пятницу дом будет выставлен на продажу.
— Нет, — сказала я.
Он повернулся.
— Что?
— Продажи не будет.
Я достала из металлического ящика документ бабушки и положила его на капот автомобиля Артура.
— Вы получили деньги под имущество, которым Валтер не владеет. Он не мог закладывать этот дом. А ваша расписка подтверждает, что вы знали: для сделки нужна моя подпись.
Марта кивнула.
— Я уже отправила копии в нотариальную палату и в банк. Счёт Артура будет заморожен до проверки.
Артур выругался и отступил.
Покупательница протянула ему ключи.
— Верните мне задаток сегодня.
— Это невозможно.
— Тогда я обращусь туда, куда следует.
Она села в машину и уехала, не попрощавшись.
Артур остался на дороге один. Его светлое пальто уже не казалось дорогим. Он выглядел человеком, который внезапно обнаружил, что чужая беда перестала быть выгодной.
— Валтер, — сказал он, — больницу ты оплатишь сам.
— У меня нет таких денег.
— Это меня больше не касается.
Артур сел в автомобиль и уехал.
Валтер остался передо мной.
— Елена, я всё равно могу исправить.
— Ты продашь мастерскую.
Он поднял голову.
— Что?
— Мастерская была куплена на деньги, которые мы откладывали вместе. Она принадлежит не только тебе. Я не заберу её себе, но потребую, чтобы её продали честно, а долг вернули банку. Оставшееся пойдёт на детей и лечение.
— А я?
— Ты сам решишь, как оплачивать операцию и жить дальше.
Он смотрел на меня так, будто ожидал другого ответа.
— Ты не вернёшься домой?
— Нет.
— Но дом твой.
— Именно поэтому я вернусь туда не с тобой, а с детьми, когда там снова станет безопасно.
Валтер прикрыл глаза.
— Ты заберёшь их у меня?
— Я не собираюсь мстить. Ты получишь возможность видеть детей, но только после консультации с врачом и семейным специалистом. Не потому, что я хочу наказать тебя. Потому что человек, который оставил младенцев на крыльце, должен сначала доказать, что способен отвечать за них.
Он кивнул. Медленно. С трудом.
Через два дня мы вернулись к дому вместе с мамой и Мартой. Замки пришлось заменить снова. На этот раз мастер установил их при мне и передал ключи в мою ладонь.
Внутри всё было почти пусто. Валтер вынес фотографии, посуду и одежду, но оставил три маленькие кроватки. На каждой лежала записка с именем ребёнка.
София проснулась, когда я внесла её в комнату.
Матвей тихо засопел.
Лев сжал мой палец.
На стене остался светлый прямоугольник там, где раньше висела наша свадебная фотография. Я не стала возвращать её.
Вечером Валтер позвонил из клиники. Ему назначили обследование, но операцию пока отложили: без продажи мастерской он не мог внести оплату.
— Я начал оформлять продажу, — сказал он.
— Хорошо.
— Марта сказала, что я должен подписать признание о поддельной доверенности.
— Подпиши.
— После этого меня могут привлечь к ответственности.
Я закрыла глаза. Мне хотелось услышать раскаяние, но не хотелось покупать его ценой собственной жизни.
— Подпиши не ради меня, Валтер. Подпиши, потому что это сделал ты.
На линии стало тихо.
— Я понимаю.
Это были не красивые слова. Они ничего не возвращали. Но на следующий день он действительно подписал документы, отказался от претензий на дом и передал банку список своих долгов.
Мастерскую продали через несколько недель. Денег хватило на погашение займа, лечение и небольшой счёт для детей. Валтеру пришлось переехать в маленькую квартиру рядом с клиникой. Он приходил к детям по расписанию и каждый раз приносил не цветы, а подгузники, смесь и чеки на лекарства.
Он больше не просил меня вернуться.
Однажды утром он стоял у детской кроватки и смотрел, как Лев пытается ухватить погремушку в форме красной стрекозы. Я заметила её сразу: Валтер нашёл старый медицинский халат и пришил стрекозу к игрушке.
— Ты сохранил её, — сказала я.
— Я понял, что некоторые вещи нельзя выбрасывать только потому, что стыдно на них смотреть.
Я не ответила.
София потянулась к погремушке. Лев сжал её пальцами, а Матвей громко чихнул.
Валтер улыбнулся детям, но не мне.
И это было правильно.
Он ещё должен был много сделать, чтобы стать их отцом, а не просто человеком, записанным в свидетельствах о рождении.
Я взяла на руки Матвея и услышала, как из соседней комнаты мама зовёт нас завтракать. На столе лежали три больничные бирки и новая папка с документами — уже без чужих подписей.
Под каждой страницей стояла моя собственная подпись.
А на маленькой погремушке тихо звякнула красная стрекоза.
Пропустили начало?
