ЧАСТЬ 4
— …потому что перевод был сделан с доверенностью, подписанной твоим именем, — закончила Вивиан.
У меня перехватило дыхание.
Отец отступил к стеклянной стене спальни. За ней виднелись голые ветви платанов и тёмная вода реки.
— Генри, — сказала я, — сколько ты перевёл?
Он молчал.
— Сколько?
— Девять миллионов.
Итан попытался встать, но ноги не удержали его. Я подхватила его под локоть, а доктор Хейл подставил кресло.
— Ему нельзя напрягаться, — сказал врач.
— Мне нельзя было девять месяцев лежать под чужими препаратами, — ответил Итан. — Но это никого не остановило.
Джейсон резко повернулся к Хейлу.
— Ты обещал, что он не будет ничего помнить.
Доктор застыл.
Это была не оговорка и не случайность. Джейсон произнёс всё сам, при каждом из нас.
Нора закрыла рот рукой.
Отец медленно сел на край стула.
Вивиан смотрела на Джейсона с таким выражением, будто перед ней стоял не внук её покойного сына, а чужой человек.
— Значит, это ты приказал держать Итана без сознания?
— Я удерживал компанию от краха, — выкрикнул Джейсон. — Пока он лежал, я спасал предприятие!
— Ты спасал не предприятие, — сказал Итан. — Ты спасал собственный доступ к нему.
Вивиан открыла нижний сейф за картиной с изображением реки. Внутри лежали три папки, старый ключ и запечатанное письмо на плотной бумаге с тиснением семейного герба.
Итан попросил меня взять письмо.
— Почему я? — спросила я.
— Потому что отец написал: если я женюсь по принуждению, право решающего голоса перейдёт к моей супруге. Он боялся, что меня будут использовать как пустую подпись.
Я посмотрела на Вивиан.
— Вы знали?
— Я знала, что существовало условие. Но не знала, кого ты выберешь.
— Она не выбирала, — усмехнулся Джейсон. — Генри продал её.
Отец поднял голову.
— Я думал, что это просто сделка. Ты обещал закрыть мои долги и не причинять ей вреда.
— А она для тебя кто? Расписка?
Он не ответил.
Я развернула письмо. Почерк принадлежал отцу Итана.
«Если кто-либо удерживает моего сына в беспомощном состоянии ради контроля над компанией, его супруг получает право немедленно отстранить доверенных управляющих и заморозить все выплаты до полной проверки счетов».
Внизу стояла подпись и дата.
Я перечитала строку дважды.
— Я могу отстранить Джейсона?
— Можешь, — ответила Вивиан. — Но это не спасёт деньги твоего отца. Они уже ушли.
Отец вскочил.
— Эмма, я верну всё.
— Чем?
— Продам дом.
— Дом не твой.
— Тогда компанию.
Итан поднял глаза.
— Ты уже продал свою долю три года назад. Кредиторы забрали её за день до свадьбы.
Отец побледнел.
— Ты не мог знать.
— Я лежал без движения, а не без памяти.
Это был настоящий поворот. Я думала, отец поставил меня под угрозу, потому что не понимал последствий. Но он знал, что теряет всё. И всё равно привёл меня сюда, надеясь закрыть собственную яму чужой жизнью.
Вивиан достала из папки ещё один лист.
— Перевод девяти миллионов не был окончательным. Банк остановил его через семь минут после уведомления. Деньги заморожены, потому что подпись признана подозрительной.
Отец закрыл глаза.
— Я хотел только выбраться.
— А я должна была остаться внутри, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Ты моя дочь.
— Именно поэтому ты решил, что я заплачу первой.
В спальне пахло лекарствами и лавандой. Метроном в углу продолжал отсчитывать секунды, будто ничего не произошло.
Итан попросил доктора Хейла помочь ему подняться. Он стоял, держась за спинку кресла, дрожа от слабости.
— Джейсон, ты покинешь управление сегодня, — сказал он.
— Ты не способен руководить.
— Поэтому руководить будет Эмма.
Я повернулась к нему.
— Я ничего не знаю о вашей компании.
— Зато ты знаешь, как выглядит человек, который продаёт чужую жизнь ради спасения собственных денег.
Джейсон рассмеялся, но смех сорвался.
— Ты правда отдашь власть ей? Случайной женщине?
— Не случайной, — ответил Итан. — Моей жене. И единственному человеку в этом доме, который говорил со мной, не требуя ничего взамен.
Нора заплакала.
— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, — прошептала она.
— Ты подписывала назначения, — сказал доктор Хейл. — И получала деньги.
— Джейсон угрожал моему брату.
Вивиан подошла к ней.
— Тогда скажи правду письменно. Это единственное, что ещё можешь сделать для Итана.
Нора кивнула.
Через час мы сидели в библиотеке. На длинном столе лежали банковские выписки, назначения врачей и страницы бухгалтерской книги Марты. Отец стоял у камина, не касаясь его холодной решётки. Джейсон сидел напротив, лишённый своей обычной уверенности.
Я подписала распоряжение об отстранении Джейсона.
Рука у меня дрожала.
Но подпись была моей.
Итан поставил свою рядом.
— Что будет с моим отцом? — спросила я.
— Он должен вернуть деньги, если их удастся найти, — ответил Итан. — И ответить перед кредиторами. Я не стану уничтожать его ради мести.
Я посмотрела на Генри.
— Но и спасать его больше не буду.
Он кивнул. Не с благодарностью. С пониманием, которое пришло слишком поздно.
Потом он достал из кармана ключ от маленького банковского ящика.
— Это всё, что у меня осталось, — сказал он. — Там документы о долгах и письмо твоей матери.
Я не ожидала услышать её имя.
— Мама знала?
— Она приходила ко мне перед смертью, — ответил отец. — Просила не втягивать тебя в мои дела. Я обещал.
Он протянул ключ.
— Я нарушил обещание.
Я взяла его не сразу.
Потом положила ключ на стол.
— Сначала верни то, что можешь. Потом мы поговорим.
Вечером Итан снова лежал в своей комнате, но теперь рядом не было ни Норы, ни капельницы. Доктор оставил только стакан воды и старый деревянный метроном.
— Ты можешь отменить этот брак, — сказала я.
— Могу.
— И всё равно оставишь меня здесь?
— Я оставлю тебя там, где ты сама решишь быть.
Я посмотрела на его руку. Пальцы всё ещё были слабыми, но он протянул их ко мне.
— Тогда начнём не с брака, — сказала я. — Начнём с честного разговора.
— Мне подходит.
Я села рядом.
В коридоре Марта развешивала на стене новые списки лекарств, чтобы никто больше не мог заменить их без подписи врача. В библиотеке Вивиан ждала нотариуса. Джейсон собирал вещи под присмотром управляющего. Нора писала показания, а мой отец впервые за много лет открывал папку с собственными долгами, не перекладывая её на меня.
Итан поднял руку и остановил маятник метронома.
Комната замолчала.
— Почему ты сжала мою руку в ту ночь? — спросил он.
— Я испугалась.
— А я тоже.
— Ты боялся, что я уйду?
Он слабо улыбнулся.
— Я боялся, что ты останешься из жалости.
Я посмотрела на бумаги, на его измученное лицо и на свою подпись рядом с его.
— Жалость закончилась ещё в часовне.
Утром совет компании получил два письма: одно о смене управления, другое — от Марты Льюис, с приложенной копией бухгалтерской книги. Джейсон потерял не только должность, но и право распоряжаться наследством отца. Он хотел богатства без свидетелей.
Свидетелями стали все.
А я сохранила у себя не деньги и не титул. Я оставила лист с подписью, которая доказала: мою жизнь больше нельзя было оформить чужой рукой.
Итан медленно поднял веки и спросил:
— Эмма, ты всё ещё здесь?
Я вложила свою ладонь в его ладонь.
— Теперь спрашивай меня об этом только после того, как откроешь глаза.
Пропустили начало?
