ЧАСТЬ 4

— Кто это? — спросила я.

— Финансовый директор, Оуэн Прайс.

Дэниел отступил к стене.

— Он лжёт.

— Тогда объяснишь это следователям, — сказал Мартин.

Телефон Дэниела зазвонил. На экране высветилось имя Патриции. Он ответил сразу.

— Мама, что происходит?

Из динамика донёсся резкий голос:

— Немедленно приезжай в офис. Они нашли договоры.

— Какие договоры?

— Не задавай глупых вопросов. Забери папку из сейфа и уничтожь всё, что осталось.

Дэниел замер.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как в старых часах за стеной щёлкнул механизм.

Патриция продолжала говорить, не понимая, что её слышат все.

— Ты обещал, что после свадьбы она подпишет всё сама. Ты обещал, что эта девочка даже не заметит, как потеряет компанию.

Дэниел медленно опустил телефон.

— Мама, ты говоришь на громкой связи.

Пауза.

Потом звонок оборвался.

Он посмотрел на меня.

— Клэр, я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил.

— Это не то, что ты думаешь.

— Ты только что услышал её слова.

— Она была в панике.

— А ты?

Он не ответил.

Через семь минут в кабинет вошли два следователя. Они попросили Дэниела пройти с ними для дачи показаний. Он пытался звонить адвокату, но тот не приехал.

— Я не буду участвовать в этом, — сказал приглашённый защитник по телефону. — Вы скрыли от меня перевод и поддельную подпись. И больше не мой клиент.

Дэниел сжал телефон так, что побелели костяшки.

— Клэр, скажи им, что это недоразумение.

Я посмотрела на него.

— Я больше не буду спасать тебя от последствий твоих решений.

Он впервые услышал собственные слова со стороны. Его фразу про то, что я ничего не замечу, следователь включил на ноутбуке. Запись прозвучала ровно, без музыки и без оправданий.

— Она доверяет людям, когда они ей дороги.

Дэниел слушал, опустив голову.

— Выключите, — прошептал он.

— Это ваш голос? — спросил следователь.

— Да.

— Вы обсуждали получение доступа к компании?

Он не ответил.

— Господин Мерсер?

Дэниел поднял глаза.

— Я собирался жениться на ней.

— Вопрос был не об этом.

Его увели в коридор. Я осталась у стола, где лежали часы отца.

На следующий день полиция приехала в офис «Эллисонской морской аналитики». Оуэн признался, что Дэниел предложил ему деньги и должность после свадьбы. Патриция пыталась выехать из города, но её остановили в аэропорту из-за распоряжения суда о запрете покидать страну.

Через неделю Дэниелу предъявили обвинения в мошенничестве, подделке документов и попытке хищения средств. Патриции — в соучастии и отмывании денег.

Но самым тяжёлым для меня оказался не этот день.

Самым тяжёлым был вечер, когда я вернулась домой одна.

На вешалке всё ещё висело его пальто. В спальне стояла коробка с приглашениями, которые мы не успели разослать. На зеркале осталась приклеенная записка: «Не забудь улыбаться».

Я сняла её.

Потом вошла в кабинет отца.

Пустое место на полке напоминало о часах. Я держала их в руках, провела большим пальцем по царапине возле якоря и впервые за много месяцев заплакала не от страха, а от облегчения.

Через три месяца дело передали в суд. Траст сработал так, как задумал отец: Дэниел не получил ни доли, ни права управления, а все его финансовые претензии были отклонены. Компания сохранила деньги. Патриция была вынуждена продать дом, чтобы покрыть часть ущерба.

Я не приходила на каждое заседание.

Мне больше не нужно было слышать, как они оправдываются.

Через полгода я переехала в небольшой дом у воды, недалеко от нового офиса компании. По утрам я сама варила кофе, открывала окна и слушала чаек вместо телефонных звонков.

В кабинете отца я поставила деревянный стол у окна. На нём лежали часы, блокнот и рисунок, который однажды принесла мне племянница Молли.

На рисунке были я, папа и большой жёлтый круг между нами.

— Это солнце? — спросила я.

— Нет, — ответила Молли. — Это место, где тебе больше не страшно.

Я прикрепила рисунок к стене.

В компании я оставила Оуэна, потому что он признался, хотя и слишком поздно. Новым финансовым директором стала Лидия Чен, строгая женщина с привычкой проверять каждую цифру дважды. Я впервые начала участвовать в совете директоров не потому, что отец оставил мне эту обязанность, а потому, что сама хотела понимать дело, которое он создал.

Каждую среду я обедала с Мартином в маленьком кафе напротив гавани.

— Твой отец был бы доволен, — сказал он однажды.

— Он бы сказал, что я слишком долго училась.

— Он бы сказал, что ты наконец перестала просить разрешения на собственную жизнь.

Зимой выпал первый снег. Я вышла на крыльцо с кружкой чая и увидела, как белые хлопья ложатся на перила.

Телефон зазвонил.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Клэр, я всё понял. Я был глуп. Дай мне встретиться с тобой хотя бы на десять минут. Я хочу вернуть не деньги. Я хочу вернуть нас».

Я прочитала его дважды.

Потом ответила:

«Возвращаться больше некуда. Я уже дома».

Он написал снова.