ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл её слов.
В гараже пахло бензином, мокрым картоном и краской. На бетонном полу стояли коробки с арками для праздников, а в углу под брезентом виднелось переднее колесо моей машины.
Деревянная рыбка всё ещё висела на брелоке.
Цезарь бросился к ящику, но отец схватил его за плечо.
— Не трогай.
— Она всё равно заберёт всё! — выкрикнул Цезарь.
Мать прикрыла лицо ладонью.
Я подняла крышку.
Сверху лежали свидетельство о регистрации машины, копии моих переводов и папка с банковскими выписками. Под ними находился конверт с документами Диего.
Не серый. Кремовый, с коричневой полосой по краю, испачканный в одном углу маслом.
Я узнала почерк мужа на подписи.
«Для Валерии. Передать, когда она будет готова».
У меня задрожали колени.
— Что это? — спросила я.
Мать сделала шаг вперёд.
— Диего оставил бумаги у нотариуса за две недели до аварии. Мы забрали их после похорон.
— Почему я никогда их не видела?
— Потому что там было завещание.
Я вскрыла конверт.
Внутри лежала копия договора страхования и письмо. Диего назначил Ренату единственной получательницей выплаты, а меня — управляющей её долей до совершеннолетия. Сумма была не огромной, но достаточной, чтобы оплатить обучение, лечение и жильё на несколько лет.
На последней странице стояла дата перевода. Деньги должны были поступить на отдельный счёт, открытый для Ренаты.
Я посмотрела на банковскую выписку.
Счёт существовал.
Но деньги с него снимались каждые две недели.
Получателем значился мой отец.
— Вы забрали не только мои переводы, — сказала я. — Вы взяли деньги Диего.
Отец побледнел.
— Я собирался вернуть.
— Когда?
— Когда Цезарь встанет на ноги.
Цезарь резко повернулся к нему.
— Ты говорил, что это деньги Валерии.
— Замолчи.
— Ты сказал, что Диего ничего не оставил!
Мать закрыла глаза.
Цезарь понял, что сказал лишнее, и отступил к машине.
Я почувствовала не торжество, а такую усталость, будто все четырнадцать дней на платформе провела без сна.
— Почему вы оставляли Ренату после уроков?
Мать заплакала.
— Мы боялись, что ты заберёшь её, если узнаешь о деньгах.
— Поэтому научили её молчать?
— Мы хотели сохранить семью.
— Вы сохранили бизнес Цезаря. Не семью.
Нурия стояла рядом с Ренатой у ворот. Дочь смотрела на меня, но не на документы.
— Мама, я не хотела, чтобы ты уезжала из-за меня.
Я опустилась перед ней на корточки.
— Ты никогда не была причиной моих отъездов. Причиной была работа. А теперь я сама решу, как всё будет.
В этот момент зазвонил мой телефон.
Номер был незнакомым.
— Госпожа Крус? Меня зовут Лусия Мендес. Я работала помощницей нотариуса, который оформлял документы вашего мужа.
Я встала.
— Почему вы звоните сейчас?
— Потому что сегодня утром ваш отец пришёл к нотариусу и попытался закрыть счёт Ренаты. Он предъявил доверенность, но подпись была поддельной.
У меня перехватило дыхание.
— Вы уверены?
— Да. И ещё я нашла запись в журнале. Диего оставил распоряжение: если с вами что-то случится, связаться с его сестрой Мариной.
Я никогда не слышала этого имени.
— У Диего была сестра?
— Старшая. Они не общались после семейного конфликта, но она указана как запасной попечитель Ренаты.
Из-за ворот донёсся голос матери:
— Марина не станет тебе помогать. Она ненавидит нас.
Я медленно повернулась.
— Откуда ты знаешь, что она ненавидит вас?
Мать перестала плакать.
Именно тогда я поняла: они скрывали не один документ. Они скрывали человека, который мог рассказать мне всю правду.
Лусия продиктовала номер Марины.
Я набрала его, стоя рядом с машиной, которую родители отдали Цезарю.
После второго гудка женщина ответила:
— Я ждала этого звонка два года.
— Вы знали о Ренате?
— Я знала, что мой брат боялся за неё. Но не знала, что вы не получили его письмо.
— Что ещё он вам сказал?
Марина помолчала.
— Он просил меня забрать Ренату, если ваша мать снова начнёт управлять вашей жизнью. И он оставил мне доказательство, что деньги исчезали ещё до его смерти…
Пропустили начало?
