ЧАСТЬ 4

— Потому что только ты знаешь, что было в третьем контейнере. И потому что твой брат не погиб в той аварии…

Я перестала слышать дождь.

Шесть лет назад мне сообщили, что мой младший брат Эндрю погиб вместе с двумя связными. Я видела только закрытый металлический мешок и подписала бумаги, потому что рядом стояли люди, которым верила.

Теперь Уэбб говорил, что Эндрю жив.

— Сара, — произнёс Моррисон, — посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Вы знали?

Он ответил не сразу.

— Я знал, что тело не нашли.

— Это не то же самое.

— Я подозревал, что Кейн вывез его вместе с грузом.

— И молчали шесть лет?

— Я искал подтверждение.

Я ударила ладонью по столу. Чёрная папка подпрыгнула, а цилиндр с микроплёнкой покатился к краю.

— Вы искали подтверждение, пока я каждый год приносила цветы к пустой могиле?

Моррисон стиснул зубы.

— Если бы я сообщил вам раньше, Кейн понял бы, что вы знаете о контейнере. Он бы убил вас.

— Он всё равно пришёл за мной.

— Поэтому мы летим сейчас.

Родригес резко поднял голову.

— Мы не можем отправить её в такую погоду без полной проверки.

— Полной проверки уже не будет, — сказал Моррисон. — Через пять часов Кейн уйдёт с острова.

Я взяла со стола лист с координатами.

— Я поведу машину.

— Нет, — возразил Моррисон.

— Вы сами сказали, что нужен человек, умеющий сажать вертолёт в плохую погоду.

— Я сказал, что нужен пилот. А вы слишком близко к этой операции.

— Именно поэтому я знаю, куда лететь.

В девять утра мы стояли у вертолёта. Ветер гнал по площадке песок, который бил по лицу, словно мелкие иглы. Механики закрепляли баки, проверяли лопасти и ругались на каждый новый порыв.

Томас Грей сунул мне в ладонь маленький металлический цилиндр.

— Если мы не вернёмся, передайте его тому, кто сможет прочитать.

— Мы вернёмся.

— Это приказ или надежда?

— Расчёт.

В десять двадцать машина поднялась над морем.

Моррисон сидел рядом со мной, Родригес и Уильямс — в грузовом отсеке. За мутным стеклом исчез берег. Остались только свинцовые волны и разрывы дождя.

— Высота двадцать метров, — сказал Моррисон.

— Слишком высоко для радара.

— Слишком низко для ошибки.

— Ошибок не будет.

Первые сорок минут прошли спокойно. Потом на экране появилась отметка патрульного катера.

Я накренила машину, ушла за гребень волны и удержала её в нескольких метрах над водой. В кабине завыла сигнализация.

— Сара, подними нос! — крикнул Моррисон.

— Если подниму, нас увидят.

— Скала впереди!

Я развернула вертолёт буквально между стеной дождя и тёмным выступом острова. Лопасти прошли над камнями, и о корпус ударил град щебня.

В наушниках раздался голос Родригеса:

— Мы внутри зоны посадки!

— Ещё тридцать секунд.

— Нам дали десять!

Внизу показалась площадка, вырезанная в восточном склоне. Она была заставлена ящиками. Я посадила машину боком, так чтобы грузовой люк оказался у бетонной стены.

Бойцы выпрыгнули первыми.

Моррисон схватил меня за плечо.

— Пять минут.

— Семь.

— Пять.

— Тогда не тратьте время на спор.

Они исчезли в проходе между зданиями.

Я осталась в кабине, удерживая машину под порывами ветра. Через минуту на склоне вспыхнули выстрелы. Потом ещё. Радист сообщил, что группа добралась до бункера.

И вдруг в наушниках прозвучал чужой голос:

— Сара Чен, заглушите двигатель и выходите. Ваш брат рядом со мной.

Голос был спокойным.

Эдвард Кейн.

Я увидела у края площадки человека в чёрном плаще. Рядом с ним стоял худой мужчина с перевязанным лицом.

Он держал руки поднятыми.

Но я узнала его по походке.

— Эндрю…

— Не приближайтесь, — сказал Кейн. — Иначе он умрёт.

Моррисон вышел из прохода один. На его плече темнела кровь.

— Кейн, отпусти его.

— Ты всё-таки привёл её.

Я поняла.

Моррисон не просто боялся Кейна. Он когда-то заключил с ним сделку, чтобы сохранить Эндрю живым. Поэтому капитан восемнадцать месяцев держал меня рядом, следил за каждым моим шагом и одновременно не позволял мне узнать правду.

— Вы использовали меня как приманку, — сказала я.

— Я пытался вытащить вас обоих, — ответил Моррисон.

Кейн усмехнулся.

— Как трогательно. Только вы забыли одну вещь, капитан. Без меня никто не узнает, где спрятан настоящий журнал.

Я посмотрела на цилиндр в кармане.

— Он уже у нас.

Улыбка Кейна исчезла.

Томас Грей оказался прав: внутри цилиндра лежала не только микроплёнка. На внутренней стенке была выгравирована последовательность цифр. Я поняла её сразу — это был код доступа к старому военному архиву.

Кейн заметил мой взгляд.

— Нет, — сказал он.

— Да.

Я нажала кнопку связи.

— Родригес, передайте код на базу. Всем каналам. Без шифрования.

— Сара, подтверждение? — спросил Родригес.

— Подтверждаю.

Кейн выстрелил в воздух. Эндрю дёрнулся, но Моррисон бросился вперёд и сбил его с линии огня. Родригес выскочил из прохода, а Уильямс ударил Кейна в руку. Пистолет упал на бетон.

Кейн рванулся к ящикам, но споткнулся о кабель. Из одного контейнера посыпались герметичные пакеты с документами.

Не оружие.

Имена.

Счета.

Маршруты.

Подписи офицеров, чиновников и подрядчиков, которые годами получали деньги за исчезновение людей и деталей.

Эндрю опустился на колени. Я подбежала к нему и обняла так крепко, что он застонал.

— Ты правда живая? — прошептал он.

Я засмеялась и заплакала одновременно.

— Это я должна тебя спрашивать.

— Я думал, ты тоже погибла.

— Я каждый год приходила к твоей могиле.

Он закрыл глаза.

— Там не было моего имени.

— Теперь будет.

Моррисон подошёл к нам, прижимая ладонь к ране.

— Сара, я виноват.

Я встала между ним и братом.

— Это слишком маленькое слово.

— Знаю.

— Вы могли сказать мне правду.

— Мог.

— Вы могли не подписывать тот рапорт.

— Мог.

— Но вы подписали.

Он кивнул.

— Поэтому я передам все материалы сам. И назову каждое имя.

Кейн, лежавший у контейнеров, тихо рассмеялся.

— Думаете, это что-то изменит? У вас нет полномочий.

Моррисон посмотрел на него.

— Зато у меня есть подпись.

Он достал из внутреннего кармана старый лист, сложенный вчетверо. Это был оригинал приказа Кейна о снятии предохранительного блока. Под ним стояла подпись Моррисона и дата.

— Я хранил его шесть лет, — сказал капитан. — Не для себя. Для дня, когда перестану бояться.

— Почему не показали раньше? — спросила я.

— Потому что думал, что смогу исправить всё в одиночку.

— Вы не исправили. Вы просто отодвинули момент.

— Да.

На горизонте показались спасательные машины. Не полиция и не суд, а собственные люди базы, которым Родригес передал материалы по открытой связи. Теперь скрыть документы было невозможно: их копии уже разошлись по нескольким подразделениям и внешним контролёрам.

Эндрю сидел у борта вертолёта, закутавшись в термоодеяло. Уэбба нашли в подземном помещении. Он был слаб, но держался на ногах.

— Ты всё-таки прилетела, — сказал он.

— Ты оставил мне слишком много незаконченных дел.

— А я надеялся, что ты выберешь спокойную жизнь.

— Ты плохо меня знаешь.

— Нет. Я просто хотел, чтобы ты не стала похожей на нас.

Я посмотрела на Моррисона, которого Родригес уже усаживал на носилки. Капитан не сопротивлялся. Он передал медикам оружие, документы и собственное удостоверение.

— Я не стану похожей на вас, — сказала я. — Но и молчать больше не стану.

Через несколько часов на базе открыли архивный отсек. Я стояла перед комиссией вместе с Уэббом, Эндрю и Томасом Греем. Моррисон тоже пришёл, хотя ему запретили покидать медицинский блок.

Он положил на стол оригинал приказа.

Потом признался во всём: как Кейн заставил его скрыть неисправность, как Эндрю вывезли вместе с контейнером, как он годами пытался найти доказательства и как спрятал меня среди аналитиков, чтобы уберечь от людей, которые следили за делом.

Это не вернуло мне шесть лет.

Не стерло пустую могилу.

Не сделало его поступок правильным.

Но правда наконец получила его голос, его подпись и его лицо.

Кейна отстранили до начала разбирательства. Контейнеры опечатали. Имена из списков дошли до тех, кто мог привлечь виновных к ответственности. Моррисон сам отказался от должности и передал все материалы комиссии, не попросив для себя ни защиты, ни благодарности.

А я не вернулась к планшету у дальней стены.

Через неделю меня назначили руководителем группы воздушной поддержки. В кабинете мне оставили тот самый красный файл с царапиной в форме полумесяца.

Я не выбросила его.

Внутри лежала новая служебная карточка. В графе «специальность» наконец стояло то, что я скрывала восемнадцать месяцев:

«Боевой пилот».

Эндрю пришёл ко мне перед первым вылетом. Он всё ещё хромал, но уже не прятал лицо под бинтами.

— Ты уверена, что хочешь снова летать? — спросил он.

Я застегнула ремешок шлема.

— Я уверена, что хочу сама выбирать, куда лететь.

Он улыбнулся.

— Тогда возвращайся до ужина.

— Приготовь что-нибудь, кроме лапши.