Я нашёл свою служанку избитой под фамильным гербом, но после одного вопроса охранник рядом со мной побледнел

Марко внёс Эмму Картер в мой дом ровно в двенадцать семнадцать ночи, и кровь с её губ капала прямо на белый мрамор холла.

На разорванной форме ещё виднелся герб Кастеллано — золотой лев, вышитый над сердцем. Ткань промокла от дождя и потемнела вокруг каждого следа удара.

— Она дышит, — сказал Марко, опуская её на диван. — Но едва.

Я опустился рядом. В комнате пахло мокрым камнем, железом и лавандовым мылом, которым Эмма каждое утро протирала лестничные перила. Её лицо опухло, один глаз заплыл, а пальцы судорожно сжимали край формы.

— Эмма, посмотри на меня.

Она с трудом разлепила веки.

— Господин Кастеллано… простите за мрамор.

У меня внутри что-то оборвалось. Даже избитая, она думала о пятне на полу.

Доктор Левин разрезал рукав её блузки и попросил принести лёд. Я стоял над ним, чувствуя, как в ладони впиваются ногти.

— Кто это сделал? — спросил я.

Эмма попыталась поднять руку, но застонала.

— Двое… возле переулка на Девятой улице.

— Они взяли кошелёк?

— И телефон.

— Только это?

Она закрыла глаза. Я понял ответ раньше, чем она произнесла его.

— Один увидел герб, — прошептала Эмма. — Сказал, что господин Колов будет доволен.

Марко резко повернул голову.

За четырнадцать месяцев работы у меня Эмма ни разу не попросила прибавки, не опоздала и не пожаловалась. Она приходила до рассвета, убирала комнаты, потом уходила на другую работу. Я считал её молчаливой. Люсия знала больше.

Моя сестра вошла в холл, прижимая к груди шерстяной платок.

— Она работает ещё в двух местах, — сказала Люсия. — Мать лечится от рака. А младший брат Ной после аварии потерял обе ноги. Эмма отдаёт семье всё, что получает.

Я посмотрел на её окровавленную форму.

— Почему она вообще вышла сегодня?

— Я просила остаться, — ответила Люсия. — Она сказала: «Мне нужны чаевые».

В этот момент Эмма резко вдохнула и схватила меня за запястье. Её пальцы были ледяными.

— Они не случайно ждали меня, — прошептала она.

— Что ещё ты помнишь?

— У одного была татуировка… змея на запястье. И он сказал, что вы должны понять: Нью-Йорк не ваш.

Марко подошёл ближе.

— Босс, люди Колова не оставляют таких посланий без причины.

Я поднялся и взглянул на камеры над входом. Красная лампочка мигала, но экран охраны показывал только чёрное поле.

— Почему камеры не работают? — спросил я.

Марко нахмурился.

— Их отключили на девятнадцать минут. Кто-то ввёл код изнутри.

В холле стало холоднее.

Я вызвал начальника охраны Сальваторе Риццо. Он появился через минуту, застёгивая пиджак на ходу. На его правом пальце блеснул тяжёлый перстень с треснувшим янтарём.

— Это невозможно, Доминик. Код был только у меня, Марко и тебя.

— Тогда один из вас лжёт.

Сальваторе побледнел, но тут же выпрямился.

— Я двадцать лет охранял твою семью.

— Именно поэтому я задаю вопрос.

Эмма застонала. Доктор потребовал отвезти её в больницу. Я уже собирался приказать Марко подготовить машину, когда у боковой двери раздался металлический щелчок.

Вошёл незнакомый мужчина в мокром пальто. Он держал тонкую кожаную папку и смотрел не на меня, а на окровавленный герб на форме Эммы.

— Доминик Кастеллано? — спросил он.

— Кто вы?

Мужчина положил папку на стол и медленно потянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Мужчина не успел открыть папку. Марко шагнул между нами, и его рука легла на кобуру под пиджаком.

— Уберите руку, — сказал незнакомец.

— Назовите себя.

— Итан Роу. Я представляю страховую компанию, которая обслуживает грузовой терминал Кастеллано.

Я посмотрел на папку.

— При чём здесь мой терминал?

Итан перевёл взгляд на Эмму.

— При том, что этой ночью кто-то пытался перевести на неё ответственность за исчезновение двух миллионов долларов.

В холле будто выключили воздух.

Люсия сжала платок так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Вы хотите сказать, избитая женщина украла деньги? — спросила она.

— Я хочу сказать, что её имя уже стоит в документах.

Я резко отодвинул папку.

— Откройте.

Внутри лежали распечатки банковских переводов, копии пропусков и фотография Эммы у служебного входа. На снимке она несла корзину с бельём. В нижнем углу стояла дата — три дня назад.

— Это подделка, — сказал Марко.

— Возможно, — ответил Итан. — Но утром совет директоров получит весь пакет. Если Доминик Кастеллано не объяснит исчезновение денег, контроль над терминалом перейдёт кредиторам.

Я почувствовал, как под воротником рубашки выступил холодный пот. Колов много лет пытался отнять у нас причалы. Он не мог купить нас напрямую, поэтому бил по долгам, договорам и людям.

Доктор Левин наклонился к Эмме.

— Её нужно в больницу немедленно.

— Везите, — сказал я. — Марко, с ней два человека.

Эмма открыла здоровый глаз.

— Не оставляйте Ноя одного.

— Почему?

— Перед нападением мне звонили из клиники. Сказали, что его выписали досрочно. Но он там.

Люсия достала телефон и набрала номер. Её лицо изменилось.

— В клинике говорят, что Ной ушёл сорок минут назад. Кто-то подписал бумаги от имени Эммы.

Я почувствовал, как тревога превращается в ярость. Они ударили не только по Эмме. Они добрались до её семьи.

В два часа ночи мы приехали в клинику на Восточной сорок второй улице. Коридор пах антисептиком, резиной и пережаренным кофе. На стойке регистрации лежала металлическая табличка с именем дежурной медсестры.

— Куда его увезли? — спросил я.

Медсестра пролистала журнал.

— Мужчина предъявил доверенность. Сказал, что он родственник.

— Как выглядел?

— Среднего роста. Тёмная куртка. На руке татуировка змеи.

Марко ударил ладонью по стойке.

— Они взяли мальчика.

— Не мальчика, — поправил я. — Свидетеля.

В этот момент телефон Итана зазвонил. Он послушал несколько секунд, затем протянул аппарат мне.

— Вам.

Я поднёс телефон к уху.

— Кастеллано, — произнёс мужской голос. — Ты получил наш знак?

— Верни Ноя.

— Сначала подпиши передачу терминала. И больше никто не пострадает.

— Если вы тронете его…

— Ты привык угрожать, Доминик. Но завтра утром люди увидят документы. А потом увидят, как ты потерял всё из-за своей служанки.

Связь оборвалась.

Я передал телефон Марко. В палате Эмма лежала под капельницей, а на её тумбочке стояла дешёвая пластмассовая коробка с фотографией Ноя. На снимке он улыбался, сидя в инвалидном кресле, и держал в руках красный воздушный шар.

Доктор Левин вышел в коридор.

— Она пришла в себя. Но есть ещё кое-что. Перед нападением Эмма успела спрятать в форме маленький предмет. Он был зашит во внутренний шов.

Он протянул мне плотный свёрток из медицинской марли.

Я развернул его. Внутри лежал старый латунный ключ с выцарапанными цифрами: 17-04.

— Она сказала, что это принадлежит вашему отцу, — добавил доктор. — И что Ной знает, где его нашли.

Я посмотрел на дверь палаты. Эмма уже поднималась на локте, несмотря на боль.

— Позовите её брата, — сказала она. — Он оставил мне последнее сообщение перед тем, как его забрали.

— Какое сообщение?

Эмма посмотрела на меня так, словно боялась не за себя, а за человека, которому я доверял больше всех.

— Ной сказал: «Не верь тому, кто принесёт тебе ключ»…

ЧАСТЬ 3

— Не верь тому, кто принесёт тебе ключ, — повторила Эмма. — Ной сказал это трижды.

Я медленно повернулся к Итану Роу. Он стоял у стены, сжимая кожаную папку. Марко тут же вынул оружие.

— Ты принёс папку и появился сразу после нападения, — сказал он. — А теперь у Эммы есть ключ, который связан с твоими документами.

Итан поднял обе руки.

— Я не похищал Ноя.

— Тогда объясни всё.

Мы заперлись в маленькой комнате для посетителей. На столе стоял автомат с водой, а под потолком гудела неисправная лампа. Эмму оставили с доктором, Люсия держала дверь.

Итан достал из папки не банковский отчёт, а нотариально заверенную копию старого договора.

— Четырнадцать лет назад ваш отец передал часть терминала в доверительное управление, — сказал он. — Не Колову. Эмме Картер.

Я усмехнулся.

— Моему домработнику?

— Её матери, Сьюзен Картер. Она тогда была бухгалтером на терминале и обнаружила, что ваш отец выводил деньги через подставные фирмы. Он хотел признаться, но умер до подписания нового соглашения. Сьюзен спрятала документы.

— Почему Эмма ничего не сказала?

— Потому что не знала всей правды. Но Ной знал. После аварии он нашёл в старом гараже матери железную коробку. Ключ открывает ячейку номер семнадцать в подземном хранилище терминала.

Я вспомнил цифры на ключе: 17-04. Четвёртый месяц. Дата подписания.

Марко схватил папку и перелистал бумаги.

— Здесь подпись отца.

— И подпись Сьюзен, — ответил Итан. — По договору, если кто-то попытается передать терминал без согласия наследника доверительной доли, сделка становится недействительной. А наследник — Эмма.

Люсия прикрыла рот рукой.

— Колов знал?

— Знал. Но не знал, где лежит оригинал. Поэтому приказал избить Эмму, похитить Ноя и заставить Доминика подписать передачу до того, как документы всплывут.

В дверь ударили.

— Доминик! — крикнул Сальваторе из коридора. — Нам нужно поговорить.

Марко выхватил оружие.

— Он не должен был знать, где мы.

Я открыл дверь сам. Сальваторе стоял напротив, его треснувший янтарный перстень тускло блестел под лампой.

— Где Ной? — спросил я.

Он сжал челюсть.

— В безопасности.

— Ты отключил камеры.

— Я дал людям Колова пройти к Эмме. Но не знал, что они заберут мальчишку.

— Ты продал мой код.

— Я спасал компанию! — выкрикнул Сальваторе. — Твой отец оставил долги, а ты годами прикрывал их своим именем. Колов предложил мне долю. Я хотел, чтобы ты подписал передачу и остался жив.

Итан положил на стол последнюю страницу.

— Вы уже подписали признание в получении денег, Сальваторе. Когда брали аванс, поставили отпечаток на расписке.

Сальваторе взглянул на бумагу и понял, что сам принёс доказательство против себя: его имя стояло рядом с суммой и датой нападения.

— Где Ной? — повторил я.

Он отвернулся.

— В старом грузовом ангаре на пирсе девятнадцать. Колова там нет. Он уехал за оригиналом.

Эмма появилась в дверях, держась за косяк. Лицо у неё было белым от боли.

— Ной жив?

— Жив, — сказал Сальваторе. — Но люди Колова сказали, что если ты найдёшь ячейку, его не отпустят.

Я взял ключ. Внутри его полой ручки что-то звякнуло. Итан осторожно открутил маленькую крышку. Там лежала свёрнутая полоска бумаги с почерком моего отца.

«Доминик, если ты читаешь это, значит, Колов добрался до тех, кого мы пытались защитить. Не ищи меня. Ищи человека, который носит мой перстень».

Я посмотрел на руку Сальваторе.

Он носил перстень моего отца двадцать лет.

Но под запиской была ещё одна строчка, и её содержание заставило Итан резко достать телефон.

— Доминик, — сказал он, взглянув на экран, — Колов только что отправил сообщение. Он уже в хранилище. И рядом с ним человек, которого мы считали погибшим…