Я попросила мужа помочь с близнецами после перелома, но его реакция на мой план заставила его побледнеть

Когда врач сказал, что моя рука сломана, а муж отказался даже искупать наших пятимесячных близнецов, я поняла: просить больше не буду.

В травмпункте пахло йодом и мокрыми куртками. Я сидела на краю кушетки, прижимая здоровой рукой сумку с детскими бутылочками, пока доктор Лебедев затягивал ремень фиксирующей повязки.

— Минимум шесть недель никаких тяжестей, — сказал он. — Особенно детей. Вам нужен взрослый, который будет помогать постоянно.

Я чуть не рассмеялась.

— У меня дома двое детей пяти месяцев.

Доктор посмотрел на мою загипсованную руку, потом на меня.

— Тогда вам нужен не героизм, а помощь.

Дома я нашла Дерека на диване. Он листал телефон, пока Мила плакала в детской, а Макс бил пяткой по бортику кроватки. На столе остывала моя чашка чая, которую я поставила туда ещё утром.

— Дерек, мне нужно, чтобы ты хотя бы несколько дней приходил раньше, — сказала я. — Или работал из дома. Мама не всегда может приезжать.

Он даже не поднял глаз.

— У меня работа.

— У меня сломана рука.

— Ты дома.

Я подумала, что ослышалась.

— Я не прошу тебя всё делать. Просто искупать их сегодня. Мне одной небезопасно.

Дерек вздохнул так, будто я попросила его разобрать стену.

— Ты хотела детей.

— Мы хотели детей.

— Но ты же всё равно сидишь дома. Это твоя обязанность.

В этот момент Мила заплакала громче. Я поднялась, прижала её к себе и почувствовала, как от боли немеют пальцы. Дерек продолжал смотреть в телефон.

В ту ночь я кормила детей по очереди, придерживая бутылочку подбородком. Макса вырвало на мою футболку. Мила плакала, пока я пыталась одной рукой сменить ей одежду. Когда наконец оба уснули, я сидела на полу детской и смотрела на две одинаковые соски, валявшиеся возле пеленального столика.

Я была не матерью в этот момент. Я была единственным взрослым, которому нельзя было упасть.

На следующий день я позвонила маме. Она приехала с кастрюлей супа и выражением лица, которое пыталось не превратиться в ярость.

— Ты сказала ему, что не справляешься?

— Каждый день.

— И что он ответил?

Я повторила его слова.

Мама поставила суп на стол и долго смотрела на меня.

— Анна, человек иногда слышит только то, что ему удобно. Значит, придётся показать.

Вечером она не смогла приехать. У неё поднялась температура. Дети плакали одновременно, а ванночка уже была наполнена тёплой водой. Я стояла возле неё, прижимая больную руку к груди, и понимала: одна ошибка — и кто-то поскользнётся.

Дерек вошёл в квартиру в половине восьмого. Снял ботинки. Положил ключи в керамическую чашу.

— Пожалуйста, искупай их сегодня, — сказала я. — Я правда не могу.

— Я весь день работал.

— А я весь день держала двух детей одной рукой.

Он скрестил руки.

— Ты была дома.

Что-то внутри меня стало холодным и ясным.

Я достала из шкафа заранее приготовленный лист, положила рядом с ним и протянула ручку.

— Хорошо. Тогда сегодня ты будешь дома.

Дерек усмехнулся.

— Что это ещё такое?

— Расписание детей. Время кормления, купания, лекарства от колик, смесь, запасные пелёнки. Всё, что я делаю каждый день.

— Ты решила меня наказать?

— Нет. Я решила перестать объяснять словами.

Он оттолкнул лист. Бумага скользнула по столу и упала на пол.

Я подняла её здоровой рукой, надела пальто и положила рядом с ключами маленькую карточку от детской камеры.

— Я ухожу на три часа.

— Ты не можешь оставить меня с ними!

— Почему? Ты ведь сказал, что я просто сижу дома.

Я уже взялась за ручку двери, когда Дерек резко шагнул к столу и увидел то, что было прикреплено к расписанию. Его лицо изменилось, а рука потянулась к папке, лежавшей под салфеткой…

ЧАСТЬ 2

…Пальцы Дерека замерли над папкой. Он посмотрел на меня, потом на близнецов, которые плакали в детской.

— Что это?

— Открой.

— Анна, я не собираюсь участвовать в твоих играх.

— Это не игра. Внутри расчёт расходов на помощницу и договор с ночной няней. Я уже всё узнала. И оплатила первую неделю из своих накоплений.

Он вытащил бумаги. На первой странице крупно стояла сумма, от которой его брови поползли вверх.

— Ты потратила такие деньги, не спросив меня?

— Я спросила тебя шесть раз. Ты ответил, что это моя проблема.

— У нас общий бюджет.

— Тогда почему я должна была просить разрешения на помощь, которая нужна нам обоим?

В детской Макс закашлялся. Я мгновенно обернулась, но не бросилась к нему. Это было самое трудное движение в моей жизни — остаться на месте и позволить отцу самому встать.

Дерек рванулся к кроватке. Через секунду я услышала, как он растерянно спрашивает:

— Где его пелёнки?

— В верхнем ящике слева.

— Здесь только полотенца.

— Потому что ты открыл не тот ящик.

— Почему всё у тебя разложено как в больнице?

— Потому что кто-то должен был думать заранее.

Вода в ванной остывала. Мила плакала, Макс уже икал от крика. Дерек попытался взять обоих сразу, но быстро понял, что это невозможно.

— Одного за раз, — сказала я.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь.

Он резко повернулся.

— Ты наслаждаешься этим?

— Я наслаждалась бы этим, если бы могла сидеть. Но я стою здесь со сломанной рукой и боюсь, что ты уронишь собственного сына.

Дерек побледнел, но спорить не стал. Он искупал Макса, обливаясь водой и детским мылом, затем завернул его в полотенце с жёлтыми утятами. Мила всё это время кричала в кроватке.

Через сорок минут оба ребёнка были накормлены. Дерек сидел на полу детской, прислонившись к шкафу. На его рубашке расплылось пятно смеси, а волосы прилипли ко лбу.

— Я не понимаю, как ты делаешь это каждый день, — выдохнул он.

— Я тоже уже не понимаю.

Я уехала к маме, но не для того, чтобы отомстить. Мне нужно было хотя бы несколько часов не слышать плач и не ждать, что снова что-нибудь упадёт из моей руки.

В девять вечера Дерек позвонил.

— Ты можешь приехать?

— Что случилось?

— Мила не засыпает. Макс снова голодный. И я не могу найти смесь.

— Она в шкафу над чайником. На банке наклейка.

— Почему ты не оставила мне нормальные инструкции?

Я закрыла глаза.

— Я оставила тебе шесть страниц.

На другом конце повисла пауза.

— Анна, я… я не думал, что всё настолько.

— Ты не думал, потому что не хотел думать.

Утром он прислал фотографию: два спящих ребёнка и его рука, лежащая между ними на одеяле. Подпись была короткой: «Я справился».

Я долго смотрела на экран. Внутри шевельнулось что-то похожее на надежду, но я не позволила ей подняться слишком высоко.

Когда Дерек вернулся вечером, он сам помыл бутылочки и достал из шкафа мою папку с расходами.

— Нам нужна няня, — сказал он.

— Нам нужна не только няня.

— Что ты имеешь в виду?

Я положила перед ним банковскую выписку.

— За последние пять месяцев я платила за подгузники, врачей и смесь с карты, которую ты называл своей зарплатной картой. Но деньги на неё переводила моя бабушка. Ты знал?

Дерек нахмурился.

— Я думал, это наши деньги.

— Ты думал, что можешь тратить их, пока я бесплатно работаю дома.

Он перевернул страницу и увидел несколько переводов на неизвестный счёт. Его лицо стало напряжённым.

— Это не мои расходы.

— Тогда объясни, почему они уходили каждый месяц в один и тот же день.

Дерек поднял на меня глаза.

— Анна, я могу всё объяснить.

Но прежде чем он успел продолжить, раздался звонок в дверь. На пороге стояла женщина с красной папкой и детским креслом в руках.

— Вы Анна Воронцова? — спросила она. — Я пришла по поводу договора, который ваш муж подписал от вашего имени…

ЧАСТЬ 3

…Я машинально прижала больную руку к груди.

— Какого договора?

Женщина представилась Ольгой Серовской, специалистом службы семейной поддержки. Она посмотрела на Дерека, и в её взгляде не было ни капли удивления.

— Вы не говорили ей?

— Ольга, не здесь, — резко сказал Дерек.

— Именно здесь. При детях и при вашей жене.

Я отступила, пропуская её в квартиру. На красной папке была наклейка нашей поликлиники. Дерек закрыл за ней дверь и встал между нами.

— Анна, это недоразумение.

— Тогда почему она знает моё имя?

Ольга открыла папку и достала заявление.

— Месяц назад ваш муж обратился за субсидией на домашнюю помощь. Он указал, что вы после рождения детей не способны ухаживать за ними, а он является единственным работающим родителем.

У меня пересохло во рту.

— Он написал, что я не способна?

— Да. Но это ещё не всё. В заявлении есть ваша подпись.

Я взяла лист. Подпись действительно была похожа на мою — только слишком ровная, с длинным хвостиком у последней буквы. Я сразу узнала её. Так я подписывала документы в роддоме, когда была измучена после операции. Дерек однажды забрал те бумаги из папки, чтобы «разобраться со страховкой».

— Ты подделал мою подпись?

— Я не подделывал. Я просто заполнил документы, чтобы нам помогли.

— Почему там написано, что я не могу заботиться о детях?

Дерек провёл ладонью по лицу.

— Потому что иначе нам бы отказали.

Ольга положила на стол ещё один лист.

— Благодаря этому заявлению вы получили ежемесячную выплату и право на бесплатную помощницу. Но ваш муж отказался от назначенной сиделки. Он сказал, что семья справляется самостоятельно.

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

— Он отказался от помощи, которая была предназначена мне?

— И перевёл полученные деньги на личный счёт, — ответила Ольга. — Мы пришли проверить условия проживания после того, как медицинская сестра заметила несоответствия.

Дерек резко повернулся к ней.

— Вы не имеете права вмешиваться.

— Имею. Особенно когда в документах указано, что мать нездорова, дети получают недостаточный уход, а деньги исчезают.

— Дети получают всё необходимое! — закричал он.

— Благодаря деньгам вашей жены, — сказала я.

В комнате стало тесно от его дыхания. Дерек смотрел на папку, будто хотел вырвать из неё страницы.

— Я собирал на дом, — выпалил он.

— На какой дом?

Он замолчал, но Ольга уже открыла последнюю страницу.

— Переводы шли на счёт строительной компании. Получателем указан ваш муж. В описании платежа — первоначальный взнос за квартиру.

У меня дрогнули колени.

— Ты собирался купить квартиру на деньги, которые получил, объявив меня беспомощной?

— Я хотел, чтобы у детей было жильё.

— А где там была я?

— Ты бы всё испортила. Ты всегда тратишь деньги на мелочи.

Я посмотрела на бутылочки, стерилизатор, лекарства и пачки подгузников. Мелочи.

Ольга собрала документы.

— Анна, мне понадобится ваша письменная жалоба. Но прямо сейчас есть ещё одна проблема.

— Какая?

Она достала из папки маленький конверт с печатью клиники.

— Врач, который подписал медицинскую часть заявления, сегодня утром сообщил, что его подпись тоже использовали без разрешения.

Дерек сделал шаг назад.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказала Ольга. — И мы уже знаем, кто принёс ему бумаги.

В этот момент зазвонил телефон Дерека. На экране высветилось имя его начальницы. Он ответил, и громкий голос раздался прямо в тишине квартиры:

— Дерек, приезжайте немедленно. Мы получили письмо из клиники и узнали, почему вы месяцами просили работать из дома. Если вы не объясните всё сегодня, ваша должность будет передана другому сотруднику…