ЧАСТЬ 4

— Это ловушка, — повторила Марина.

В конференц-зале зазвонил второй телефон.

На этот раз звук пришёл из кармана Беллини.

Сотрудник обыскал его и достал маленький аппарат. На экране высветилось одно имя: «Андреа».

Лука побледнел.

— Это имя моего брата.

Беллини молчал.

Марина забрала телефон и включила громкую связь.

— Говорите, — сказала она.

Несколько секунд в трубке слышалось только дыхание.

Потом мужской голос произнёс:

— Лука, ты всё-таки привёл её.

Лука сжал кулак.

— Андреа?

— Я думал, ты быстрее поймёшь.

— Ты умер.

— Для всех, кроме тех, кому это было выгодно.

Беллини закрыл глаза. Впервые за вечер он выглядел не хозяином положения, а стариком, который услышал приговор до суда.

— Где ты? — спросил Лука.

— Там, где началась вся эта история. В старом складском здании у северной пристани.

Марина жестом приказала сотрудникам проверить номер.

— Не езжай один, — сказала я.

Лука посмотрел на меня.

— Я и не собирался.

— Он угрожал мне.

— Поэтому ты останешься здесь.

— Нет.

— София, это не просьба.

— Я слышала его голос. Если он действительно Андреа, я должна поехать.

Лука нахмурился.

— Почему?

Я сняла часы и положила их на стол.

Серебряный корпус был исцарапан, ремешок порван в том месте, где Ринальди сжимал мою руку.

— Потому что карта памяти записала не только сегодняшнюю встречу. На ней есть голос моего отца.

Лука застыл.

— Что ты сказала?

Я открыла заднюю крышку часов тонкой булавкой. Крошечная карта лежала в углублении, удерживаемая кусочком прозрачной ленты.

Марина вставила её в устройство.

Из динамика послышался хриплый голос Матео Беннетта.

«Если со мной что-то случится, передайте Софии: Лука не виноват. Его отец пытался остановить переводы. Андреа жив. Он работает на людей, которые хотят уничтожить обе семьи».

Лука отступил на шаг.

— Почему ты хранила это столько лет?

— Я не знала, кому можно верить.

— А мне?

Я посмотрела ему в глаза.

— Особенно тебе.

Он кивнул. Медленно. Боль прошла по его лицу, но он не отвернулся.

Марина приказала вывести Беллини и Ринальди через запасной выход. Перед дверью Беллини остановился.

— Ты думаешь, всё закончено? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Но теперь вы больше не управляете тем, чем мы боимся.

Он хотел сказать что-то ещё, но на него надели наручники.

Через двадцать минут мы были у северной пристани.

Ночь стояла холодная. Между складами свистел ветер, а мокрые рельсы блестели под редкими фонарями.

Лука шёл впереди. Марина держалась рядом со мной.

— Если это действительно ваш брат, не подходите к нему первой, — предупредила она.

— Я знаю.

— Вы уверены?

— Нет.

Это была самая честная фраза за весь вечер.

Дверь склада оказалась открыта.

Внутри пахло ржавчиной, водой и старым машинным маслом. В центре помещения стоял мужчина в тёмном пальто. Он был старше Луки, худее, с глубоким шрамом над бровью.

Лука остановился.

— Андреа.

Мужчина улыбнулся.

— Ты всё-таки помнишь меня.

— Ты отправил сообщение Софии.

— Мне нужно было заставить тебя приехать.

— Ты работал с Беллини.

— Я работал против него. Но иногда, чтобы уничтожить чудовище, приходится войти в его логово.

Марина подняла оружие.

— Руки так, чтобы я их видела.

Андреа медленно поднял ладони.

— Я не вооружён.

— Тогда почему мой отец записал, что ты виновен?

Он посмотрел на меня.

— Потому что он видел только половину правды.

Андреа достал из кармана пластиковый пакет. Внутри лежала старая фотография: Матео Беннетт, отец Луки и совсем молодой Андреа стояли у входа в порт.

На обороте была дата и короткая надпись отцовским почерком: «Если я исчезну, ищите человека, который подписал приказ».

Андреа перевернул фотографию.

— Приказ подписал не Беллини.

— Кто? — спросила я.

Он посмотрел на Луку.

— Твой отец.

Лука словно получил удар.

— Это ложь.

— Он хотел остановить Матео, когда тот решил передать документы полиции. Я вмешался, но опоздал. После этого отец объявил меня погибшим, чтобы скрыть свою причастность.

— Ты мог прийти ко мне.

— К тебе пришли бы следом.

— И поэтому ты позволил мне думать, что ты мёртв?

— Я позволил тебе жить.

Марина забрала фотографию и внимательно осмотрела её.

— У вас есть доказательства?

Андреа достал флеш-накопитель.

— Здесь записи, переводы и копия приказа. Двенадцать лет я собирал это по частям.

Я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Мой отец не был предателем. Лука не был убийцей. Но правда оказалась тяжелее, чем я могла представить.

На рассвете арестовали не только Беллини и Ринальди. Следователи задержали бывшего финансового директора компании, двух руководителей портов и человека, который много лет скрывал документы о смерти Матео.

Лука сам дал показания против собственного отца.

Это было самое трудное, что я когда-либо видела.

Через три дня адвокат Луки пришёл ко мне в маленькое кафе возле суда.

— Он хочет, чтобы вы подписали соглашение, — сказал адвокат.

— Какое?

— Он передаст вам долю в благотворительном фонде, созданном на деньги, которые удалось вернуть. И оплатит вашу защиту.

— Мне не нужна его защита.

— Он знает.

— Тогда зачем предлагает?

Адвокат положил на стол конверт.

— Потому что не умеет просить прощения.

Я не открыла конверт.

— Передайте ему, что прощение не покупают.

— Что ещё передать?

Я посмотрела на свои часы. Ремешок был заменён, но царапина в форме полумесяца осталась.

— Что я больше не его секретарша.

Через неделю я дала показания в суде.

Беллини сидел за стеклом и уже не выглядел опасным. Ринальди всё время смотрел в пол. Когда включили запись, на которой они обсуждали мою смерть, Беллини впервые услышал собственный голос со стороны.

Он слушал молча.

Потом прошептал:

— Я этого не говорил.

Прокурор остановил запись.

— Говорили. На вашей записи.

Беллини посмотрел на меня.

— Вы всё разрушили.

— Нет, — ответила я. — Это сделали вы.

Он больше ничего не сказал.

После суда я вернулась в бывший кабинет Луки, чтобы забрать вещи.

На столе лежали мои блокноты. В шкафу висели пустые вешалки. На подоконнике осталась фотография, которую я когда-то поставила рядом с календарём: мы с отцом на ярмарке, мне четырнадцать, у него в руках бумажный пакет с горячими каштанами.

Я долго держала фотографию.

Потом забрала её.

Комната была пустой, но впервые эта пустота не казалась угрозой.

Через два месяца я переехала в Бостон и устроилась переводчицей в юридическую клинику. У меня появился небольшой стол у окна, чашка с трещиной на ручке и привычка приходить на работу раньше всех.

Я больше не прятала, что знаю итальянский.

По вечерам помогала людям, которые не могли сами защитить себя в суде.

Марина иногда звонила и рассказывала, как продвигается дело. Беллини получил срок. Ринальди заключил сделку со следствием и потерял всё, что пытался отнять. Андреа дал показания и исчез из публичной жизни, но теперь уже не потому, что его объявили мёртвым.

Лука продал часть компании и создал фонд имени Матео Беннетта.

Он не пытался вернуть власть.

Он пытался научиться жить без неё.

В январе выпал первый снег.

Я сидела у окна, когда соседская девочка Эмма принесла мне рисунок. На нём были два дома, между ними мост и маленькие серебряные часы, нарисованные над рекой.

— Это чтобы вы больше не боялись времени, — сказала она.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— А тот мужчина снова звонил?

Я посмотрела на телефон.

От Луки пришло сообщение: «Я не прошу вернуться. Только скажи, что ты в безопасности».

Я долго держала палец над экраном.

Потом написала: «Я в безопасности. И я не вернусь в прошлую жизнь».

Он ответил почти сразу: «Я понимаю».

На этом всё закончилось.

Не громким признанием.

Не местью.