ЧАСТЬ 4
Мэгги закончила разговор и медленно убрала телефон от уха.
— Подпись поставлена с домашнего компьютера, — сказала она. — В 16:03.
Я посмотрела на часы над дверью. Было 16:03, когда меня уже везли в скорой помощи.
Джулиан стоял у стены, белый, как больничная простыня.
— Компьютер был выключен, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Я оставила его включённым утром.
Ричард резко повернулся к нему.
— Вы говорили, что не входили в квартиру после нападения.
— Я не входил.
— Тогда кто поставил подпись?
Мэгги открыла папку и достала последний лист. На нём было распоряжение о переводе оставшихся средств фирмы на счёт, зарегистрированный на имя Норы Беннет.
Я уставилась на документ.
— Почему деньги должны были прийти мне?
— Потому что это часть ловушки, — сказал Ричард. — Если перевод состоялся, совет директоров увидел бы вашу подпись и решил, что вы украли средства, а затем пытались вывести остаток на личный счёт.
Джулиан провёл ладонью по лицу.
— Селина собиралась подставить её даже после смерти.
— Наконец-то ты произнёс это вслух, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Я думал, что она просто хочет вернуть себе место в моей жизни.
— Она хотела получить компанию.
Ричард раскрыл журнал доступа к внутренней системе.
— Тут ещё кое-что. Для перевода требовалось подтверждение двух руководителей. Ваша подпись, Джулиан, стоит рядом с подписью Норы.
— Я этого не подписывал.
Мэгги указала на нижнюю строку.
— Вы подписали распоряжение утром. Электронная копия была отправлена с вашего личного ключа.
Джулиан закрыл глаза.
Я вспомнила то утро. Он ушёл из спальни в 7:40, а через двадцать минут вернулся за портфелем. Тогда я ещё лежала на полу ванной и держала в руках два теста.
— Ты пришёл домой не за портфелем, — сказала я.
Он не ответил.
— Что ты делал в кабинете?
— Селина сказала, что есть проблема с отчётами.
— И ты подписал документы, не прочитав?
— Она сказала, что это срочно.
— Тебе было важнее поверить ей, чем спросить меня.
Врач вошёл в палату вместе с медсестрой. В руках он держал снимок и несколько листов.
— Нора, операция прошла успешно. Но беременность пока нестабильна. Вам нужен покой и наблюдение.
Я сжала край одеяла.
— Ребёнок жив?
— Сердцебиение есть.
Эти два слова разорвали во мне плотину. Я закрыла лицо ладонями и заплакала, не от боли, а от того, что где-то внутри меня всё ещё звучало маленькое упрямое сердце.
Джулиан отвернулся.
Мэгги тихо сказала:
— Он имеет право знать о ребёнке, но это не значит, что ты обязана пускать его к себе.
— Я знаю.
Через час в палату пришли двое представителей совета директоров. Они не задавали лишних вопросов. Мэгги передала им запись, журнал консьержа и банковские документы. Ричард попытался остановить разговор, но один из представителей поднял руку.
— Мистер Вейл, ваш доступ к счетам фирмы прекращён.
Джулиан дёрнулся.
— Вы не можете лишить меня компании.
— Можем. Вы использовали служебные средства для сокрытия хищения и напали на совладелицу фирмы.
— Нора не совладелица.
Я посмотрела на него.
— Прочитай договор, который ты подписал перед свадьбой.
Мэгги достала копию из папки.
— Нора внесла в фирму деньги от продажи дома своей матери. По условиям соглашения она владеет тридцатью процентами компании и имеет право приостановить любые операции при угрозе клиентским средствам.
Я никогда не считала себя сильной женщиной. Я просто хорошо читала документы и слишком долго верила человеку, который пользовался моей доверчивостью.
Джулиан сел на стул.
— Ты скрыла от меня долю.
— Нет. Ты не спросил.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но в тот день ты выбрал не любовь. Ты выбрал удобную ложь.
Он поднял голову.
— Селина сказала, что ты собираешься выгнать меня из фирмы.
— Я собиралась остановить кражу.
— Она обещала вернуть мне всё.
— А ты отдал ей мою жизнь в обмен на обещание.
Джулиан задрожал. Он хотел подойти, но Мэгги встала между нами.
— Не приближайтесь.
— Я должен попросить прощения.
— Просите с расстояния.
Он опустился на колени прямо возле больничной тумбочки. Я видела, как на его рукаве расползается тёмное пятно от собственной порезанной ладони.
— Нора, я не могу вернуть тебе то, что сделал.
— Нет.
— Но я могу подписать передачу своей доли фирме и перечислить всё личное имущество на лечение ребёнка.
Ричард резко повернулся к нему.
— Джулиан, это неразумно.
— Разумно было бы позволить ей умереть и забрать деньги? — спросил он.
Ричард замолчал.
Я ожидала, что почувствую удовлетворение. Но увидела перед собой не победителя и не злодея, а человека, который наконец понял цену своей слепоты, когда платить стало нечем.
— Деньги пойдут не мне, — сказала я. — Они будут храниться на отдельном счёте ребёнка. И ты не получишь доступа.
— Я согласен.
— Ты подпишешь признание о передаче доли и подтверждение, что не будешь приближаться ко мне без письменного разрешения врачей и Мэгги.
— Я подпишу.
— А потом расскажешь клиентам фирмы, почему их деньги оказались в руках Селины.
Он сжал губы.
— Да.
В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Артур Белл. В его руках была маленькая картонная коробка.
— Я нашёл это в гостиной, когда убирали кровь, — сказал он.
Мэгги взяла коробку и передала мне.
Золотые серёжки. Внутри лежали два положительных теста и записка, которую я написала утром: «Для папы. Открой за ужином».
Джулиан увидел её и закрыл лицо ладонями.
Я не дала ему коробку.
— Это останется у меня.
— Я понимаю.
— Нет, Джулиан. Ты не понимаешь. Ты хотел ребёнка, но не смог защитить мать, когда тебе показали царапину.
Он кивнул, не споря.
В тот же вечер совет директоров заморозил все счета, связанные с Селиной. Её автомобиль нашли на вокзале, но самой Селины там не оказалось. Зато в багажнике лежали распечатки, паспорта и банковская карта с именем её сообщника — того самого мужчины, которого видел Артур.
Его нашли в гостинице недалеко от аэропорта. Он признался, что Селина обещала ему долю компании и билет в другую страну. Когда понял, что деньги заблокированы, он передал следователям переписку и рассказал, где она планировала скрыться.
Селину задержали до того, как она успела покинуть город.
Джулиан не пытался её защищать.
Он передал записи, ключи доступа и все документы, которые у него были. Не ради меня. Ради того, чтобы его имя не стало последней ложью в этой истории.
Через три дня я подписала бумаги о расторжении брака прямо в больничной палате. За окном выли сирены, но теперь они не приближались ко мне.
Ричард положил ручку на стол.
— Вы уверены?
Я посмотрела на договор, где рядом с моим именем стояла новая строка: «Единственным управляющим долей назначается Нора Беннет».
— Да.
Мэгги улыбнулась и убрала бумаги в папку с медной застёжкой.
Доктор вошёл с новым снимком. На нём была маленькая светлая точка и тонкая пульсирующая линия.
— Сердцебиение стало ровнее, — сказал он.
Я приложила снимок к ладони.
В коридоре Джулиан ждал разрешения увидеть меня, но я попросила передать ему только одну вещь — копию записи с часов. Не всю запись. Лишь первые секунды, где он говорил, что мы свободны.
Пусть услышит не мой голос.
Пусть прочитает дату.
Пусть живёт с тем, что свободу он получил не от Селины, а потерял в тот момент, когда ударил женщину, которая носила его ребёнка.
А я поставила коробку с тестами рядом со снимком и написала на крышке новую записку.
Не для папы.
Для ребёнка: «Ты остался со мной, когда от меня ушёл весь страх».
Пропустили начало?
