Я увидел беременную женщину, которую оплакал пять месяцев, но рядом со мной другая невеста вдруг побледнела

В витрине детского магазина стояла женщина, которую я пять месяцев назад похоронил, а под её ладонью шевелился мой ребёнок.

Я шёл по улице Саванны к ресторану, где должен был обсуждать рассадку гостей на собственной свадьбе. Моника Лэнгфорд держала меня под руку и говорила о цвете скатертей, когда я увидел за стеклом Джолин Тэб.

Она стояла у кассы в бледном свете ламп, перебирая крошечные вещи. На ней было простое тёмное платье, растянувшееся на огромном животе, а в пальцах она сжимала белый комбинезончик с вышитой уточкой.

— Грант, ты меня слышишь? — спросила Моника.

Я не ответил.

Джолин положила комбинезончик обратно. Потом убрала с прилавка бутылочку, мягкое одеяло и пачку подгузников. Она пересчитала монеты на ладони и оставила только два самых дешёвых предмета.

У меня пересохло во рту.

Пять месяцев назад мой дядя Десмонд вошёл в мой кабинет и положил передо мной свидетельство о смерти Джолин. Там были название больницы, номер палаты, подпись врача и дата. Я держал этот лист, пока буквы расплывались от слёз, а Десмонд стоял рядом и говорил, что она не пережила внезапное осложнение.

Я верил ему. Он вырастил меня после смерти родителей, научил вести семейное дело и повторял, что Холлоуэи не бросают своих.

А теперь Джолин была жива.

Она подняла глаза и увидела меня. В её лице не было крика. Только короткая боль, когда она заметила руку Моники на моём локте. Потом Джолин прикрыла живот и пошла к задней двери.

— Подождите! — выкрикнул я.

Моника вцепилась мне в рукав.

— Кто это?

Я уже бежал внутрь. Продавщица уронила на пол металлическую корзину, колёсики загремели по плитке. За дальнейшей дверью оказался узкий двор, пахнущий картоном и мокрым камнем. Джолин исчезла.

Я обыскал переулок, заглянул за мусорные контейнеры, добежал до перекрёстка. Ничего. Только на земле лежала маленькая бумажная бирка от детского пледа.

— Грант, объясни мне, что происходит, — потребовала Моника, когда я вернулся к автомобилю.

Я посмотрел на её спокойное лицо и понял, что следующая фраза разрушит не только свадьбу.

— Я только что увидел женщину, которую считал мёртвой.

Моника побледнела.

Я отменил встречу и поехал на склад Холлоуэйской организации. В одиннадцать вечера вызвал Трента, единственного человека, которому доверял проверять то, о чём нельзя спрашивать официально.

— Проверь больницу Милосердия, — сказал я. — Все записи о Джолин Тэб. И никому не сообщай, особенно Десмонду.

— Ты подозреваешь дядю?

Я открыл запертый ящик. Внутри лежал обрезок бордовой ткани от жакета, который Джолин чинила в моём кабинете в последний день нашей прежней жизни. Она тогда смеялась над моей дорогой одеждой, а вечером Десмонд принёс мне её свидетельство о смерти.

— Я подозреваю собственную память, — ответил я.

В 23:43 телефон завибрировал. Трент прислал короткое сообщение: в больнице не было ни Джолин, ни палаты, ни врача с такой подписью.

Следом пришла фотография. На ней Десмонд стоял у чёрного автомобиля, а рядом с ним — живая Джолин.

Она смотрела не на него, а прямо в объектив. Внизу снимка была дата, совпадавшая с днём её «смерти».

Трент написал: «Нашёл ещё кое-что. Приезжай один. Папка уже у меня, но открыть её я не решился. На ней имя человека, которого ты собираешься взять в жёны…»

ЧАСТЬ 2

Я перечитал сообщение Трента трижды, но имя на папке не изменилось.

— Моника? — спросил я.

— Не приезжай сюда один, Грант, — ответил Трент. — И не звони с обычного телефона.

Связь оборвалась.

В полночь я припарковался у склада. Ворота были закрыты, но боковая дверь открылась после моего условного стука. Трент стоял в коридоре, держа тонкую папку в коричневой обложке. На его костяшках засохла кровь.

— Кто тебя ударил?

— Человек, который не хотел, чтобы я добрался до этой двери.

Он протянул папку. На ней действительно стояло имя Моники Лэнгфорд.

— Открой, — сказал я.

— Сначала скажи, что ты сделаешь, если там окажется не то, что надеешься увидеть.

— Перестану надеяться.

Внутри лежали распечатки переводов, копии писем и список встреч. Деньги уходили с семейного счёта в течение двух лет. Получателем значилась благотворительная компания, которой официально владела Моника. Но последние страницы были посвящены не пожертвованиям, а моим привычкам, маршрутам и людям, с которыми я встречался.

Я почувствовал холод под рёбрами.

— Она следила за мной?

— Не только она, — ответил Трент. — Посмотри на подписи.

Внизу нескольких распоряжений стояла подпись Десмонда. Рядом — подпись Моники, аккуратная, почти школьная.

Дверь склада распахнулась.

Моника вошла без охраны, в светлом пальто, на котором блестели капли дождя. Она не выглядела испуганной. В руке у неё был такой же коричневый портфель.

— Ты всегда был нетерпеливым, Грант, — сказала она. — Даже когда дело касалось твоей собственной безопасности.

Трент шагнул вперёд.

— Ещё шаг — и я позвоню людям, которые не любят незваных гостей.

— Ты уже позвонил, — спокойно ответила Моника. — Но они работают на Десмонда.

Я поднял папку.

— Почему твоё имя здесь?

— Потому что я пыталась остановить его.

Я рассмеялся, хотя внутри всё сжалось.

— Остановить? Ты собиралась выйти за меня замуж через три недели.

— Именно поэтому я здесь.

Она поставила портфель на стол и достала письмо с печатью нотариуса. Бумага пахла пылью и мятными леденцами.

— Десмонд не просто хотел убрать Джолин. Он готовил передачу всей организации человеку, которого считал управляемым. Тебе оставляли имя и внешнюю власть, но счета, склады и решения переходили в закрытый фонд.

— А ты?

Моника долго смотрела на меня.

— Я должна была подписать брачный договор. После свадьбы Десмонд получил бы право распоряжаться твоими активами, если ты исчезнешь, окажешься недееспособен или погибнешь.

Трент тихо выругался.

Я вспомнил, как Десмонд месяцами убеждал меня жениться на Монике. «Она понимает семью», — говорил он. Теперь эта фраза звучала как приговор.

— Почему ты согласилась?

— Потому что сначала думала, что это единственный способ добраться до документов. Потом поняла, что Десмонд следит за каждым моим шагом.

— И Джолин? Ты знала, что она жива?

Моника опустила глаза.

— Знала, что Десмонд спрятал её. Но не знала где. Когда увидела её сегодня, я поняла, что он тоже больше не контролирует ситуацию.

В этот момент зазвонил мой телефон. Номер был неизвестным.

— Грант, — произнесла Джолин. Её голос дрожал. — Не приезжай ко мне. Десмонд уже здесь.

На заднем плане раздался тяжёлый удар, затем мужской голос:

— Передай ему, что если он хочет увидеть своего ребёнка, пусть привезёт папку из склада.

Связь оборвалась.

Я повернулся к Монике.

— Ты сказала, что не знала, где Джолин.

— Я не знала, — прошептала она.

Трент открыл портфель, который принесла Моника, и достал лист с подписью Десмонда. Под ним стоял адрес коттеджа, где Джолин скрывалась.

Но рядом была приписка, сделанная чужой рукой: «Если Грант найдёт её, запасной план — ребёнок».

И тогда я понял: Десмонд пришёл к Джолин не для того, чтобы вернуть папку. Он собирался забрать то, ради чего пять месяцев разлучал нас…

ЧАСТЬ 3

Я добрался до коттеджа за двадцать минут. Моника и Трент ехали следом, но я не стал ждать их у ворот.

В окнах горел свет. Дверь была приоткрыта.

— Джолин! — крикнул я.

Из гостиной донёсся плач, затем глухой голос Десмонда:

— Войди один, Грант.

Я переступил порог. Джолин сидела на стуле, её руки были связаны мягким шарфом, а возле живота темнело пятно крови. Десмонд стоял за её спиной. В правой руке он держал нож, но лезвие направлял не на неё, а на тонкую папку в моих пальцах.

— Ты опоздал, племянник.

— Убери нож.

— Положи документы на пол.

— Сначала отпусти её.

Джолин посмотрела на меня. В её глазах был страх, но голос оказался твёрдым:

— Грант, не отдавай ему ничего.

Десмонд усмехнулся.

— Она всё ещё думает, что ты способен выбирать сам.

— Ты сказал мне, что она умерла.

— Я сказал то, что требовалось.

— Зачем?

Он наклонился к Джолин.

— Потому что она носила ребёнка, а ты собирался порвать со мной. Если бы ты узнал о сыне, ты бы отказался от брака, от управления и от всего, что строил твой отец. Я не мог позволить чужой женщине забрать имя Холлоуэев.

Джолин резко вдохнула.

— Ты обещал, что Грант будет в безопасности.

— Он был в безопасности, пока не начал задавать вопросы.

Я почувствовал, как папка в руке стала тяжёлой.

— Ты заставил её исчезнуть.

— Я дал ей выбор. Спрятаться или стать причиной твоей смерти.

— А потом сказал ей, что я согласился?

Десмонд пожал плечами.

— Людям легче жить с предательством, чем с надеждой.

В дверях появилась Моника. За ней Трент держал старика в рабочем фартуке. Я узнал его: Хью Беннет, бывший управляющий семейной клиникой, которого Десмонд уволил за месяц до исчезновения Джолин.

— Хью? — спросил я.

Старик снял кепку.

— Я подписал пустой бланк по приказу Десмонда. Он использовал печать клиники и заставил меня подтвердить, будто Джолин умерла. Я молчал, потому что у моей дочери был долг перед его людьми.

Десмонд повернул голову.

— Ты жалкий старик.

— Возможно, — ответил Хью. — Но я принёс оригинальную книгу учёта. Там нет смерти Джолин. Есть только запись о том, что ты забрал бланк и ключи от архива.

Моника шагнула вперёд.

— А я принесла договор, который ты заставлял меня подписать. И письма, где ты объясняешь, как после свадьбы получить контроль над счетами Гранта.

Десмонд побледнел.

— Ты предала семью.

— Нет. Я отказалась стать частью твоей схемы.

Трент бросил на стол фотографию чёрного автомобиля.

— На снимке виден номер. Машину арендовали через твою благотворительную компанию. В день исчезновения Джолин ты лично отвёз её за город.

Десмонд дёрнул ножом. Джолин вскрикнула. Я бросил папку в сторону, схватил его запястье и прижал к стене. Лезвие упало на ковёр.

— Ты мог просто сказать мне правду, — прошептал я.

— Правда сделала бы тебя слабым.

— Нет. Твоё враньё сделало слабым тебя.

В комнату ворвались люди Трента. Десмонда вывели, а Джолин освободили. Она прижала ладонь к животу и прошептала, что боль усиливается.

Моника вызвала врачей. Пока мы ждали, мой телефон снова зазвонил.

Это был нотариус Десмонда.

— Грант Холлоуэй? — спросил сухой голос. — Я обязан сообщить, что сегодня утром вступает в силу распоряжение о передаче семейных активов. Если вы не явитесь до полудня, всё имущество перейдёт в фонд, указанный в завещании.

Я посмотрел на Джолин, которую Трент укрывал пледом.

— Кто указан получателем?

На другом конце повисла пауза.

— Ваш нерождённый ребёнок. Но распоряжение подписано так, что управлять фондом до его совершеннолетия будет… Моника Лэнгфорд.

Моника закрыла глаза.

Десмонд успел оставить после себя последнюю ловушку. И теперь она могла либо спасти моего сына, либо навсегда привязать его к человеку, которому я больше не доверял…