Муж фотографировал мои синяки по ночам, а когда я назвала его имя, женщина у двери побледнела

В два часа семнадцать минут я увидела, как мой муж вырезает кусок моей пижамы, пока я лежала неподвижно и притворялась спящей.

Дерерик вошёл в спальню бесшумно, будто делал это уже сотню раз. На руках у него были тонкие перчатки, в левой ладони он держал чёрную сумку, а под мышкой — маленькую камеру. Красный огонёк загорелся на комоде.

Я не шевельнулась.

Последние три недели я просыпалась разбитой, с тяжёлой головой и синяками на плечах. Иногда не могла вспомнить, почему на запястье появилась царапина или откуда взялся тёмный след под коленом. Дерерик всегда смотрел на меня с одинаковой тревогой.

— Ты опять плохо спала, Анна, — говорил он утром. — Наверное, тебе нужно обратиться к врачу.

В тот вечер он принёс мне чай с ромашкой в белой чашке с трещиной возле ручки.

— Выпей всё, — сказал он. — Так ты быстрее уснёшь.

Я улыбнулась, дождалась, пока он выйдет, и вылила чай в раковину. Потом легла под одеяло и закрыла глаза.

Теперь я понимала, что именно он хотел увидеть.

Дерерик поставил камеру так, чтобы в кадр попадала вся кровать. Затем достал ножницы, аккуратно отрезал край моей ночной рубашки и убрал ткань в прозрачный пакет. После этого поднял мою руку, согнул пальцы и сделал несколько снимков.

Я считала его дыхание.

Раз.

Два.

Три.

Он повернул мою голову, поправил подушку, оттянул одеяло и снял ещё несколько фотографий. Моё тело стало для него не телом, а вещью, которую нужно правильно разложить перед объективом.

— Не двигайся, — пробормотал он, хотя знал, что я якобы сплю.

У меня похолодели ступни. Я представила, как вскакиваю, хватаю его за руку, кричу. Но в голове всплыл другой образ: Дерерик, стоящий у кухонного стола и спокойно моющий нож после ужина.

Я ждала.

Через двадцать минут он открыл ноутбук и перенёс фотографии в папку. Рядом лежала толстая тетрадь с датами, временем и короткими записями. Некоторые слова я успела разглядеть: «следы», «реакция», «память», «повторить».

Телефон Дерерика завибрировал.

Он прочёл сообщение и улыбнулся. Потом поднёс экран к камере, словно тот, кто смотрел запись, должен был увидеть каждую букву.

Я разглядела только начало: «Она снова ничего не помнит…»

Внутри меня что-то оборвалось.

Перед выходом Дерерик убрал камеру, ноутбук, тетрадь, ножницы и пакет. Наклонился ко мне и поцеловал в лоб.

— Сладких снов, Анна, — прошептал он.

Когда дверь закрылась, я пролежала ещё минуту. Потом резко села и едва не упала: ноги не слушались.

Под кроватью стоял его кожаный портфель. Замок открылся с первой попытки — кодом оказался день нашей свадьбы. Внутри лежал второй ноутбук.

На экране были сотни фотографий, разложенных по датам. Я открыла первую папку. Потом вторую. На снимках была я: спящая, растерянная, иногда с синяками, которых не было вечером.

Это продолжалось не три недели.

Я прокрутила список вниз и увидела папку, созданную в ту самую ночь. Её название состояло из одного имени, которое заставило меня забыть, как дышать.

Моя рука потянулась к сенсорной панели, но за дверью спальни скрипнула половица. Кто-то возвращался. Я замерла, а курсор остановился над папкой…

ЧАСТЬ 2

Я не успела убрать руку, когда ручка двери медленно опустилась.

Я захлопнула ноутбук, спрятала его под одеяло и легла на бок. Через щель между ресницами увидела Дерерика. Он стоял в дверях босиком, держа в руке стакан воды.

— Я услышал шум, — сказал он.

— Мне приснился плохой сон, — прошептала я.

Он подошёл ближе. От него пахло мятной зубной пастой и резким средством для чистки металлических поверхностей. Я почувствовала, как под одеялом дрожат пальцы.

— Ты уверена, что не вставала?

— Уверена.

Дерерик долго смотрел на меня, потом положил стакан на тумбочку.

— Выпей. Вода поможет.

Я сделала вид, что тянусь к стакану, но он сам подал его мне. Я коснулась губами воды и поставила стакан обратно.

— Теперь спи, — сказал он.

Когда он ушёл, я ждала, пока его шаги стихнут на лестнице. Потом достала ноутбук и снова открыла папку.

Название было простым: «Для Мары».

Мара была моей младшей сестрой. После похорон матери она переехала в другой город и почти два года не отвечала на мои письма. Единственный раз, когда она появилась, — за неделю до того, как начались мои провалы в памяти.

Внутри папки лежали фотографии, таблицы и отсканированные документы. На одном снимке я стояла у кухонного окна, прижимая ладонь к виску. На другом лежала на полу в коридоре. Даты совпадали с теми ночами, когда я просыпалась с синяками.

Но в записях Дерерика было нечто ещё страшнее.

«Субъект не помнит вмешательства. При правильной дозировке сохраняется спутанность. Следующий этап — зафиксировать опасное поведение».

Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

В соседней папке были имена. Мара. Доктор Велес. Нотариус Ортис. Ещё одно имя я знала по старым бумагам матери — Лусия Рамос, её сиделка.

Телефон завибрировал на кровати. Пришло сообщение с неизвестного номера: «Не открывай папку с красной меткой. Он проверяет, что ты уже видела».

Я перечитала послание трижды.

— Кто вы? — написала я.

Ответ пришёл сразу: «Человек, который видел первую ночь».

За стеной что-то упало. Я сунула ноутбук обратно в портфель и накрыла его одеялом. Дерерик вошёл без стука.

— Ты разговаривала с кем-то?

— Нет.

Он посмотрел на мой телефон.

— Дай его мне.

— Зачем?

— Ты в последнее время сама не понимаешь, кому пишешь.

Я впервые увидела в его лице не тревогу, а раздражение. Оно исчезло мгновенно, но я успела заметить.

— Я устала, Дерерик.

— Ты ещё не понимаешь, насколько всё серьёзно.

— Тогда объясни.

Он шагнул к кровати. Я сжала под одеялом маленькую латунную заколку, которую нашла в портфеле рядом с ноутбуком. На ней была выгравирована буква «М».

— Завтра мы поедем к доктору Велесу, — сказал он. — И ты подпишешь бумаги.

— Какие бумаги?

Дерерик посмотрел на меня так, будто уже знал, что я ничего не смогу ему противопоставить.

— О временной передаче управления твоими счетами.

У меня перехватило дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе доступ к деньгам?

— Я хочу защитить тебя от самой себя.

Он вышел, а я осталась сидеть в темноте. Через несколько минут неизвестный номер прислал новый текст: «Лусия не умерла. Она находится в доме на улице Мельникова. Приезжай одна до семи утра. Она хранит то, что Дерерик не смог уничтожить».

Я посмотрела на латунную заколку в своей ладони. Под буквой «М» виднелась едва заметная царапина в форме полумесяца.

Внизу хлопнула входная дверь. Дерерик уехал.

Я оделась, спрятала заколку в карман и вышла через заднее крыльцо. Но когда машина тронулась, я увидела в зеркале чужой автомобиль, который медленно свернул вслед за мной…

ЧАСТЬ 3

Автомобиль преследовал меня до улицы Мельникова, но я не остановилась у дома Лусии. Проехала ещё два квартала, свернула за рынок и оставила машину возле старой прачечной.

В семь двадцать утра я стояла перед низким кирпичным домом, сжимая латунную заколку. Дверь открыла сухонькая женщина в коричневом кардигане. На её запястье висели часы с разбитым стеклом.

— Вы Анна? — спросила она.

— Вы Лусия?

Женщина отступила в сторону.

— Заходите. У нас мало времени.

В гостиной пахло сушёными яблоками и лекарствами. Лусия заперла дверь на два замка и достала из шкафа жестяную коробку. Внутри лежали квитанции, ключи и несколько листов, испачканных чернилами.

— Я работала у вашей матери, — сказала она. — После её смерти Дерерик попросил меня молчать.

— О чём?

Лусия положила передо мной расписку.

— О том, что ваша мать не оставляла всё сестре. Она оставила вам дом, счета и долю в семейной мастерской. Но в завещании появилась другая страница.

На странице стояла подпись матери. Я сразу поняла: подпись была поддельной. Мать всегда выводила последнюю букву своего имени вверх, а здесь она резко обрывалась.

— Почему вы не рассказали раньше?

— Потому что Дерерик показал мне фотографии. Сказал, что вас признают опасной и я тоже потеряю жильё, если заговорю.

У меня задрожали колени.

— Он фотографировал меня, чтобы отнять наследство?

— Не только он. Мара пришла к нему через месяц после похорон. Они хотели доказать, что вы не способны управлять имуществом. Доктор Велес должен был подписать заключение о расстройстве памяти. После этого Мара получила бы право распоряжаться вашими счетами.

— А синяки?

Лусия отвела взгляд.

— Дерерик давал вам средство, от которого вы становились сонной. Потом двигал ваше тело и оставлял следы. Иногда использовал деревянную палочку. Он записывал всё для врача.

Меня затошнило.

— Вы видели первую ночь?

— Да. Я приехала за документами и увидела его через окно. Он не знал, что я вернулась.

Лусия достала из коробки не запись, а старую медицинскую карту и чек из аптеки. На чеке стояла подпись Дерерика, а рядом — название препарата, который не должен был продаваться без рецепта.

В этот момент с улицы донёсся скрип тормозов.

— Он нашёл нас, — сказала Лусия.

Дверь распахнулась. На пороге стояли Дерерик и Мара. У сестры в руке была папка с печатью нотариуса.

— Анна, — сказала Мара, — ты снова устраиваешь сцену.

— Ты знала о препарате?

Мара побледнела.

Дерерик шагнул вперёд.

— Не слушай её. Лусия больна и путает события.

— Тогда почему в твоём ноутбуке папка называется «Для Мары»?

Он остановился.

Мара резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что ноутбук чистый.

Это была его ошибка. Не признание, а испуг, который выдал больше любых слов.

Я подняла чек.

— Сегодня я отнесу это врачу и нотариусу.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипел Дерерик. — Мара обещала мне половину мастерской.

Мара закрыла лицо ладонью.

— Замолчи.

— Ты сама сказала, что она всё равно ничего не заметит!

В комнате стало так тихо, что я услышала, как треснуло разбитое стекло на часах Лусии.

Главная тайна была раскрыта: Дерерик не лечил меня и не спасал. Он создавал доказательства моей мнимой опасности ради наследства, а Мара помогала ему.

Но тут мой телефон зазвонил. Я ответила, и незнакомый мужчина сказал:

— Анна, я из банка. На ваше имя только что оформлена доверенность. Средства уже начали переводить. Если вы хотите остановить операцию, приезжайте в главный офис до десяти минут…

Я посмотрела на Марино лицо и поняла: деньги были не единственной целью. Кто-то уже успел воспользоваться документами, которые она держала в руках…