Мы усыновили подростка и его маленькую сестру, но после тревожного звонка муж резко побледнел

Через месяц после усыновления Джейса и Джози женщина позвонила мне и спросила, знают ли они, кем на самом деле был мой муж для их матери.

Я стояла у кухонной раковины, вытирая с тарелки клубничное варенье, когда телефон зазвонил. На экране высветился незнакомый номер, но голос я узнала сразу.

— Анна, это Валентина Сергеевна, бывшая опекунша детей. Они рядом?

— Нет, Джози рисует в гостиной, а Джейс во дворе. А что случилось?

Женщина помолчала. Я услышала, как она нервно постукивает чем-то по столу.

— Они так и не признались, почему выбрали именно вас?

У меня перехватило дыхание.

— Выбрав нас? Мы думали, это мы выбрали их.

В трубке стало тихо.

Я посмотрела в гостиную. Четырёхлетняя Джози сидела на ковре, прижав к груди деревянную коробку с карандашами. На её макушке криво держалась жёлтая заколка в форме солнца — единственная вещь, которую она не позволяла никому трогать. Джейс был во дворе и колол старые ветки, хотя я просила его не брать топор без Михаила.

— Анна, — наконец произнесла Валентина Сергеевна, — вы точно ничего не заметили?

— Что именно?

— Джейс не спрашивал, сколько у вас комнат? Не интересовался, где хранятся документы? Не просил показать семейные фотографии?

Я вспомнила первую встречу в агентстве. Джейс тогда сидел прямо, сцепив пальцы между коленями, и смотрел не на нас, а на Михаила. Не на его лицо — на левое запястье. Там у мужа был старый шрам от ожога, белый, похожий на тонкую запятую.

— Он спрашивал про шрам, — сказала я. — Но я решила, что просто из любопытства.

Валентина Сергеевна резко вдохнула.

— Он никогда не бывает просто любопытным.

После звонка я нашла Михаила в гараже. Он стоял у верстака и чинил сломанный замок на велосипеде Джози. В воздухе пахло машинным маслом и влажным деревом.

— Нам звонила Валентина Сергеевна, — сказала я.

Михаил поднял голову.

— Что ей нужно?

— Она спросила, почему дети выбрали нас.

Отвёртка выскользнула из его пальцев и ударилась о бетонный пол.

— Они сказали, что выбрали нас?

— Нет. Но ты знаешь что-то, чего не знаешь я?

Он отвернулся к полке, где лежали банки с гвоздями.

— Анна, мы увидели их в агентстве. Джози улыбнулась. Джейс согласился на встречу. Вот и всё.

— Нет, не всё. Он с самого начала смотрел на тебя так, будто уже видел.

Михаил хотел ответить, но во двор донёсся крик Джози. Я выбежала первой.

Девочка стояла у калитки, сжимая в ладони маленький медный жетон на потёртом шнурке. Джейс заслонил её собой.

У ворот стоял незнакомый мужчина в чёрном пальто.

— Я только хотел поговорить, — сказал он.

Джейс побледнел.

Михаил вышел следом и замер, увидев мужчину. Его лицо стало таким, будто из него выдернули все краски.

— Вы ошиблись адресом, — произнёс он.

Мужчина усмехнулся и посмотрел на детей.

— Нет. Я слишком долго его искал.

Джейс сжал жетон сильнее, и на его поверхности блеснула выгравированная буква «М». Мужчина сделал шаг к калитке, а Михаил вдруг рванулся вперёд, закрывая детей собой. Его рука легла на замок, но пальцы дрожали.

— Анна, отведи их в дом, — сказал он.

— Кто это?

Мужчина поднял руку, в которой была сложенная вчетверо бумага.

— Пусть дети сами скажут ей, кто вы для них. А потом мы откроем папку, которую Валентина Сергеевна передала мне сегодня утром…

Он протянул руку к защёлке…

ЧАСТЬ 2

Он протянул руку к защёлке, но Михаил перехватил его запястье.

— Ещё шаг — и я вызову охрану, — сказал муж.

— Вызовите, — усмехнулся незнакомец. — Только сначала объясните, почему ваши дети хранят жетон вашей сестры.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Какой сестры?

Михаил отпустил мужчину так резко, будто обжёгся. Джейс за его спиной втянул голову в плечи, а Джози прижала медный жетон к груди.

— В дом, — тихо сказал Джейс.

— Джейс, я хочу понять, что происходит.

— Не здесь.

Мужчина сунул бумагу в карман пальто.

— Меня зовут Павел Корин. Я представляю интересы детей. И если вы действительно их семья, вам пора услышать правду.

— Вы не представляете их интересы, — отрезал Михаил. — Вы исчезли семь лет назад.

Павел улыбнулся без радости.

— А ты всё-таки меня помнишь, Миша.

Это прозвучало так, будто он ударил мужа. Михаил отступил на шаг и упёрся спиной в деревянный столб. Под его ладонью хрустнула старая краска.

Я увела детей в гостиную. Джози забралась на диван и спрятала лицо в подушке. Джейс остался стоять у двери.

— Почему он назвал папу Мишей?

— Потому что знал его раньше.

— Он знал маму, — сказал Джейс.

Я посмотрела на него.

— Твою маму?

Подросток кивнул, но глаза не поднял.

— Она говорила, что у неё был младший брат. Она называла его Мишкой. Потом сказала, что он умер для неё.

Из кухни донёсся голос Михаила:

— Джейс, прекрати.

— Ты сам прекрати, — ответил мальчик. — Мы больше не будем делать вид, что ничего не знаем.

В комнате стало холодно, хотя батареи гудели.

Михаил вошёл, сжимая в руке старую фотографию. Я видела её раньше: на снимке были он подростком и светловолосая девочка лет десяти. Но муж всегда говорил, что это двоюродная сестра, погибшая в аварии.

— Это Елена, — сказала я.

Он сел на край кресла.

— Моя старшая сестра.

Джейс поставил на стол жестяную коробку. Она была вся в царапинах, а на крышке виднелась выцветшая наклейка с нарисованным маяком.

— Мама оставила её мне, — сказал он. — Перед тем как умерла.

— Почему ты не показывал её раньше?

— Потому что боялся, что вы передумаете.

— Передумаем из-за коробки?

— Из-за того, что в ней лежит.

Он открыл крышку. Там были детская фотография, сложенная медицинская справка и клочок бумаги с несколькими строками. Михаил потянулся к нему, но Джейс отодвинул руку.

— Сначала пусть Анна прочитает.

Я взяла бумагу. Почерк был неровным, будто человек писал в спешке.

«Если однажды вы встретите Михаила, не говорите ему сразу, кто вы. Сначала узнайте, сможет ли он остаться, когда поймёт, что прошлое вернулось».

У меня задрожали пальцы.

— Почему ты думал, что Михаил может быть в агентстве?

Джейс взглянул на мужа.

— Мы нашли его по старой статье. Он был там, когда горел наш дом.

Михаил закрыл глаза.

В памяти всплыл пожар, о котором он никогда не рассказывал. Ночной вызов. Двое детей. Девочка с ожогом на ладони. Мужчина, кричавший у подъезда. Елена, которую не успели вывести.

— Ты спас их? — прошептала я.

— Я не знал, что это они, — сказал Михаил. — Мне сказали, что мать погибла, а дети отправлены в больницу. Потом дело закрыли.

Павел вошёл без стука. В руке у него была папка, обтянутая зелёной тканью.

— Дело не закрыли, — сказал он. — Его спрятали.

Он положил папку на стол и посмотрел на Джейса.

— Ты готов показать им последнюю страницу?

Джейс побледнел.

— Нет.

— Тогда я покажу.

Павел раскрыл папку. Между листами лежало свидетельство о рождении Джейса, фотография Елены и документ с подписью Михаила.

Муж резко встал.

— Этого не может быть.

— Может, — сказал Павел. — Потому что ты подписал его, когда ему было три месяца. Только потом твой отец заставил тебя забыть, что у тебя есть сестра.

Я посмотрела на Михаила. Он не двигался.

Павел перевернул последний лист, но прежде чем успел прочитать его вслух, с улицы раздался скрежет тормозов. Джози вскрикнула.

У ворот остановилась старая белая машина. Из неё вышел мужчина с тростью и направился прямо к нашему дому.

Джейс прошептал:

— Это он. Он нашёл нас…

ЧАСТЬ 3

Это он. Он нашёл нас…

Михаил бросился к окну, но Джейс схватил его за рукав.

— Не выходи. Он только этого и ждёт.

— Кто он? — спросила я.

— Наш отец, — ответил Джейс.

Мужчина у ворот поднял лицо. Даже из гостиной я увидела знакомую резкость в его чертах. Он был старше Михаила, но сходство оказалось страшным: одинаковая линия подбородка, одинаково опущенное левое веко.

Павел положил ладонь на папку.

— Его зовут Аркадий Левин. Он семь лет утверждал, что дети умерли вместе с Еленой.

— Почему? — спросила я.

— Потому что в ночь пожара он запер дверь снаружи, — сказал Джейс. — А потом подкупил человека, чтобы тот записал всё как несчастный случай.

Михаил медленно повернулся к нему.

— Откуда ты это знаешь?

— Мама оставила письмо. И свидетельницу.

Павел достал из папки не справку, а маленький лист с печатью. На нём стояла подпись Елены и дата за три дня до пожара.

— Елена пришла ко мне, — сказал он. — Она хотела забрать детей и уехать. Аркадий узнал. В письме она написала, что если с ней что-то случится, дети должны найти Михаила.

— Почему меня? — хрипло спросил муж.

Павел ответил не сразу.

— Потому что ты однажды уже выбрал её. Ты подписал документы, чтобы стать крестным Джейса. Твой отец уничтожил бумаги, а тебе сказал, что Елена отказалась от семьи.

Михаил пошатнулся. Я подхватила его за локоть.

— Я помню пожар, — сказал он. — Я вытащил девочку. Она держала этот жетон. Я отдал его фельдшеру, чтобы не потерять. Потом его не нашли.

Джози раскрыла ладонь. Медный жетон тихо звякнул о стол.

— Мама пришила его мне к платью, — сказала она. — Она сказала, что это знак от Мишки.

У Михаила задрожали губы.

— Джози… я не знал.

— Мы знали, — ответил Джейс. — Ещё в агентстве. У тебя был тот же шрам, что на фотографии. И ты сказал, что никогда не бросишь ребёнка, если он боится.

Я вспомнила тот день. Михаил тогда говорил о мальчике из пожарного приюта, которого он безуспешно пытался вернуть в семью. Джейс сидел рядом и слушал каждое слово.

— Вы выбрали нас не случайно, — прошептала я.

— Мы выбрали тебя, — сказал Джейс. — Потому что ты смотрела на Джози, а не на её документы. А Михаила — потому что мама просила найти его.

Ворота скрипнули. Аркадий вошёл во двор.

— Дети принадлежат мне, — сказал он.

Михаил вышел на крыльцо.

— Ты потерял право называть их своими детьми в ту ночь.

— Я пришёл не за ними.

Аркадий вынул из кармана конверт и бросил его на ступеньку.

— Я пришёл за тем, что Елена спрятала перед смертью.

Павел резко побледнел.

— Ты не мог знать о счёте.

Аркадий усмехнулся.

— Мог. И знаю, где он открыт.

Джейс сделал шаг к конверту.

— Какой счёт?

Аркадий посмотрел на него.

— На ваше имя. Ваша мать оставила вам деньги, чтобы вы никогда не зависели от людей вроде меня.

Михаил поднял конверт, но внутри оказался не банковский документ. Там лежала записка с адресом старого причала и одной фразой: «Привезите Михаила. Только ему я скажу, почему дверь была заперта».

В этот момент телефон Павла зазвонил. Он ответил, слушал несколько секунд, а затем посмотрел на меня.

— Свидетельница, о которой говорил Джейс, жива. Но она исчезла сегодня утром.

Снаружи Аркадий улыбался, будто именно этого и ждал.

А потом из его машины донёсся детский плач…