ЧАСТЬ 4

И привезите папку с чёрной застёжкой…

Я медленно опустил телефон.

Ханна смотрела на меня, белая как простыня.

Картер тоже всё понял.

— Кто это? — спросила она.

— Человек, который думает, что у него ещё есть рычаг.

Из детского отделения снова донёсся плач девочки. На этот раз громче.

Медсестра шагнула ко мне.

— Ребёнка уже перевезли в палату интенсивного наблюдения. Ваша дочь стабильна. Но ей нужна мать рядом.

Ханна попыталась улыбнуться.

— Иди.

— Я не оставлю тебя.

— Ты оставишь меня на десять минут. Не на восемь месяцев.

Эта фраза попала точнее ножа.

Я посмотрел на Картера.

— Заприте его в комнате для посетителей.

— Ты не можешь отдавать мне приказы, — сказал он.

— Могу.

Он усмехнулся.

— У тебя нет людей. Половина уже на моей стороне.

Оливер поднял прозрачный файл.

— Не половина.

Он вытащил второй лист.

— Я отправил копии всем управляющим складами ещё до того, как приехал сюда. Они знают, кто забирал деньги.

Картер посмотрел на него так, будто хотел запомнить каждую черту его лица.

— Ты понимаешь, что сделал?

— Да, — ответил Оливер. — Я перестал быть бухгалтером, который боится закрыть книгу.

Я оставил Картера под охраной и пошёл в детское отделение.

Там было жарко. За стеклом стояли маленькие прозрачные кроватки, мерцали приборы, шипел кислород. Моя дочь лежала под тёплой лампой, с тонкой трубкой у носа.

Я прижал ладонь к стеклу.

Девочка шевельнула пальцами.

На правой ладони темнел крошечный полумесяц.

Внутри меня что-то стало на место.

Не власть.

Не гнев.

Ответственность.

Телефон снова завибрировал.

— Старый причал, — сказал тот же голос. — У вас девять минут.

— Ты ошибся.

— В чём?

— В том, что я поеду один.

Я отключился.

Через две минуты в коридор вошли шестеро моих людей. Не те, кто подчинялся Картеру. Те, кого он считал слишком старыми, слишком осторожными и слишком преданными лично мне.

Картер увидел их через стекло и впервые понял, что его расчёт был неполным.

— Ты всё это время держал запасную команду? — спросил он.

— Нет. Я держал людей, которые не продавали своих.

— Они не знают, что ты собираешься делать.

— Узнают по дороге.

Ханна схватила меня за рукав, когда я вернулся в палату.

— Не езжай.

— Если они думают, что у них есть ребёнок, они будут ждать, что я испугаюсь.

— Ты испугаешься.

— Да.

Я впервые сказал это ей без маски.

— Я боюсь за неё. Боюсь за тебя. Но страх не означает, что нужно отдать им всё.

Ханна посмотрела на меня долго, будто пыталась понять, тот ли я человек стоит рядом с её кроватью.

— Что в папке?

— Ты знаешь?

— Картер принёс её в Милуоки. Я успела увидеть только первую страницу. Там были счета и список людей, которых он собирался убрать после твоего исчезновения.

Я вспомнил его слова в кабинете: «Завтра». Тогда он хотел перенести разговор о Милуоки. Теперь я понял почему.

Он уже знал, что его схема рушится.

Я вернулся в комнату для посетителей.

Картер сидел на металлическом стуле. На столе лежала та самая папка с чёрной застёжкой. Он специально оставил её там.

— Возьми, — сказал он.

— Что внутри?

— Причина, по которой Ханна ещё жива.

Я открыл папку.

На первой странице лежал не список счетов, а копия моего завещания, составленного восемь месяцев назад. В нём всё имущество переходило не родственникам, не партнёрам и не Картеру.

Получателем была Ханна Рид.

Я поднял взгляд.

— Ты знал о завещании.

— Я знал, что если ты признаешь её и ребёнка, компания уйдёт к ним. Поэтому ты должен был исчезнуть до рождения девочки.

— Ты собирался убить меня?

— Нет. Я собирался сделать так, чтобы все думали, будто ты сбежал. Потом нашёл бы тело через год. Очень убедительная история.

Слова повисли между нами.

Я закрыл папку.

— А приказ с моей подписью?

Картер наклонился вперёд.

— Его написал не я.

За стеклом Оливер резко поднял голову.

— Что?

Картер улыбнулся.

— Я получил подпись от человека, который был рядом с Домиником в ту ночь. Человека, которого он не станет трогать.

В палате Ханна побледнела.

— Кто это?

Картер перевёл взгляд на неё.

— Твоя сестра Мара.

Ханна застыла.

— Мара погибла три года назад.

— Нет, — сказал Картер. — Она жива. И именно она позвонила сейчас с причала.

В этот момент мой телефон зазвонил снова.

На экране высветилось имя, которого не было в моей записной книжке, но которое Ханна узнала мгновенно.

Мара.

Я включил громкую связь.

— Доминик, — сказала женщина на другом конце. — Если ты хочешь увидеть меня, приезжай без оружия.

Ханна закрыла рот рукой.

— Мара, где ты?

— Там, где ты оставила меня умирать.

— Я не оставляла тебя!

— Ты подписала бумаги.

Картер откинулся на стуле.

— Вот почему, Доминик. Не всё началось со мной.

Я посмотрел на Ханну. Она плакала, но не отводила взгляда.

— Мара, скажи, чего ты хочешь.

— Чтобы Ханна приехала сама. И чтобы привезла ребёнка.

— Нет.

— Тогда причал заговорит раньше вас. И вместе со мной исчезнет единственное доказательство, что ты не приказал убить меня.

Связь оборвалась.

В палате стало слышно только дыхание аппаратов.

Ханна прошептала:

— Я поеду.

— Нет.

— Она моя сестра.

— И она держит нашу дочь как приманку.

— Она думает, что я её предала.

Я сжал папку. Чёрная застёжка впилась в ладонь.

— Тогда мы поедем вместе. Но ребёнок останется здесь.

Картер рассмеялся.

— Ты правда думаешь, что Мара согласится на твои условия?

— Нет.

Я передал папку Оливеру.

— Я думаю, что она согласится на условия Ханны.

Мы спустились к подземному входу. Город за стеклянными дверями блестел от дождя, а над больницей гудели вертолётные лопасти. Ханна шла рядом, держась за бок. Я хотел поддержать её, но она сама взяла меня за руку.

— Доминик.

— Да?

— Если Мара говорит правду, ты должен услышать её до того, как решишь, что она враг.

— Я знаю.

— А если она солжёт?

— Тогда я верну тебя к нашей дочери.

На парковке нас ждал старый фургон без опознавательных знаков. Водитель протянул Ханне маленькую коробку.

Внутри лежал тот самый тканевый браслет с жёлтым китом. Она надела его на запястье перед родами, но он исчез во время схваток.

Под браслетом была записка.

«Ты всё равно опоздал, Доминик».

Ханна прочитала и сжала бумагу.

Я посмотрел на часы.

До назначенной встречи оставалось четыре минуты.

Мы подъехали к старому причалу, где в тумане качались чёрные сваи. Мара стояла у края воды в красном пальто. Она была похожа на Ханну, только лицо казалось жёстче, а под левым глазом тянулся тонкий шрам.

— Ты жива, — сказала Ханна.

— Благодаря твоей подписи.

— Я ничего не подписывала.

Мара подняла конверт.

— Вот твоя подпись. Под заявлением, что ты отказываешься от сестры после аварии.

Ханна шагнула вперёд.

— Я была в больнице. Мне сказали, что ты умерла.

— Тебе сказал Картер.

Я повернулся.

Но Картера рядом не было.

На его месте в машине лежала папка, а внутри — пустая страница с одной строкой: «Ищи того, кто подписал вторую половину».

Оливер позвонил мне в ту же секунду.

— Доминик, я проверил архив. Подпись Ханны настоящая. Но заявление было оформлено уже после её исчезновения.

— Кто его заверил?

Оливер замолчал.

— Твой нотариус.

Я почувствовал, как Ханна сжала мою ладонь.

Мара опустила конверт.

— Твой нотариус — мой муж.

За спиной раздался хлопок двери машины. Картер уходил к дальнему складу, унося с собой последнюю часть схемы.

Я мог броситься за ним.

Но Ханна стояла перед сестрой, которую считала мёртвой, и плакала так, будто эти три года только что обрушились на неё целиком.

Я выбрал не погоню.

Я пошёл к Ханне.

— Мара, — сказал я, — ты получишь все документы. Все счета. Все имена. Но сначала мы вернёмся к девочке.

— А Картер?

— Он никуда не исчезнет. У него больше нет денег, людей и тайны.

Мара посмотрела на папку в руках Оливера.

— Ты отдашь мне доказательства?

— Да.

— Даже если они уничтожат твоё имя?

— Моё имя уже уничтожили. Осталось вернуть твоё.

Мара заплакала без звука.

Ханна подошла к ней, но остановилась в шаге.

— Я не подписывала отказ от тебя.

— Я знаю.

— Почему ты не пришла раньше?

— Потому что Картер убедил меня: ты выбрала его.

— А он убедил меня, что ты умерла.

Сёстры обнялись у чёрной воды, и впервые за эту ночь я позволил себе не смотреть по сторонам.

К утру Картер потерял счета, склады и людей. Его собственные управляющие заблокировали доступ к деньгам, а нотариус, испугавшись раскрытия, передал Оливеру все оригиналы. Картер не получил ни компании, ни власти, ни права приблизиться к Ханне и ребёнку.

Я оставил ему только возможность отвечать за свои решения перед теми, кого он использовал. Без громких обещаний. Без красивого финала для него.

Мара получила лечение и защиту. Оливер возглавил финансовый отдел, потому что больше всех знал, где заканчиваются цифры и начинается страх.

А Ханна спустя несколько часов лежала в палате, прижимая к груди нашу дочь.

Я сел рядом.

— Как ты её назовёшь? — спросил я.

Ханна посмотрела на меня.

— Лея.

— Почему?

— Потому что она появилась, когда все думали, что ночь уже победила.

Я коснулся крошечной ладони. Тёмный полумесяц на ней был почти незаметен.

— Ханна.

— Что?