ЧАСТЬ 4
Марта вошла и положила конверт на стол. Он был не серым и не белым, а цвета старого мёда, с потёртым краем и круглым следом от кофейной чашки.
Роман вскочил.
— Ты с ума сошла?
— Нет, — сказала она. — Просто наконец прочитала всё до конца.
Она посмотрела на меня, и в её лице не было победы. Только усталость человека, который слишком долго верил красиво составленной лжи.
— Я думала, он разводится с вами, — продолжила Марта. — Он говорил, что квартира уже почти продана, что вы согласны на раздел и что банкет будет последним семейным обязательством.
— Он говорил, что мы давно не живём как супруги, — ответила я.
— Мне он говорил то же самое.
Роман ударил ладонью по столу. Трость Габора качнулась и упала на пол.
— Вы все не понимаете! Я хотел выбраться!
— Из чего? — спросила я.
— Из этой жизни. Из вечных расчётов, квитанций и твоего взгляда, будто я всем обязан.
Я медленно поднялась.
— Ты был мне обязан не деньгами, Роман. Честностью.
Он отвернулся к шкафу. На его воротнике блестела маленькая капля пота.
Марта развернула конверт. Внутри оказались распечатанные сообщения, копия договора с рестораном и несколько страниц, написанных рукой Романа. Это были расчёты. Он расписал, сколько получит после назначения, какую сумму отдаст банку, сколько оставит себе и сколько «можно будет получить от Лены при продаже квартиры».
Я узнала его почерк по наклону цифр. Роман всегда писал семёрку с длинной перекладиной.
— Откуда это? — спросила Ирина.
— Он оставил бумаги у меня, — сказала Марта. — Я хотела вложить их в подарок. Потом увидела пункт о поручительстве и поняла, что моё имя тоже использовали.
Роман побледнел.
— Марта, я всё объясню.
— Ты уже объяснил. Там написано, что после банкета я должна была перевести тебе деньги на «первый взнос за новую квартиру». Ты даже указал, что моя мать поможет.
— Это были планы.
— Нет. Это была схема.
Слово прозвучало тихо, но Роман от него отступил, будто получил пощёчину.
Габор поднял свою трость.
— Я подготовлю официальное заявление о том, что доверенность была представлена без подтверждения личности. Но прежде вам нужно закрыть доступ к счетам.
— Уже закрыла, — сказала я.
Роман резко повернулся.
— Что ты сделала?
— Утром позвонила в банк. После того как увидела переводы.
— Ты не имела права!
— Счёт общий. Это твоя любимая формулировка.
Ирина достала телефон.
— Владелец ресторана отменил бронь на ваше имя. Залог удержан за попытку предоставить ложное поручительство, но квартиру никто не тронет. Документы переданы нотариусу, а копии — руководству завода.
Роман стиснул зубы.
— Вы хотите уничтожить мою карьеру.
— Нет, — сказала я. — Ты сам связал карьеру с банкетом, который оплатить не мог.
В этот момент зазвонил телефон Марты. Она включила громкую связь. Из динамика донёсся голос директора завода, сухой и усталый:
— Госпожа Веленц, спасибо за документы. Господин Роман больше не участвует в отборе на должность. Кроме того, завтра он должен передать бухгалтерии все материалы по представительским расходам.
Роман сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Вы не имеете права обсуждать это с посторонними!
— Я не посторонняя, — ответила Марта. — Ты собирался сделать меня частью своей жизни. Оказалось, ты просто вписал меня в расчёт.
Она положила телефон в сумку и вышла из комнаты.
Роман не бросился за ней.
Он смотрел на конверт, на бумаги, на свою подпись. Всё, ради чего он устроил этот спектакль, рассыпалось не из-за моей ссоры с ним. Его выдала жадность к деталям.
Ресторан отменил банкет. Директор отменил назначение. Банк заморозил крупные операции до выяснения происхождения переводов. Роману пришлось вернуть деньги, которые ещё оставались на счёте, и подписать соглашение о разделе имущества.
Он просил оставить ему машину.
Я согласилась, потому что машина была записана на него и потому что не хотела тратить остаток жизни на споры о каждой вещи.
Он просил не сообщать на завод, что подпись поддельная.
Я отказалась.
— Ты хочешь, чтобы я потерял всё? — спросил он у нотариуса.
— Нет, — ответил Габор. — Вы теряете только то, что пытались удержать чужими руками.
Через два дня Роман пришёл за вещами. Я стояла в гостиной и держала в руках деревянную коробку с семейными документами. Внутри лежали свидетельство о браке, договор на квартиру и мой старый блокнот с красной резинкой.
— Я могу объяснить, почему всё так вышло, — сказал он.
— Объясни.
Он сел на край дивана. Без белой рубашки, без часов, без тщательно уложенных волос он выглядел моложе и слабее. Но жалости я не почувствовала. Только усталость.
— Я боялся, что ты уйдёшь раньше, чем я успею чего-то добиться, — сказал он.
— Поэтому решил уйти первым?
— Я хотел, чтобы ты увидела во мне человека, которым можно гордиться.
— А увидела человека, который подделал мою подпись.
Он прикрыл глаза.
— Я думал, ты всё равно меня прикроешь.
— Я прикрывала тебя много лет.
— И что изменилось?
Я положила блокнот на стол. На последней странице всё ещё стояла моя запись: «До выяснения не подписывать ничего».
— Я перестала путать любовь с обязанностью проверять за тебя цифры.
Роман провёл пальцем по резинке блокнота.
— Ты правда не придёшь на банкет?
Я посмотрела на него.
— Его не будет.
— Я могу устроить другой. Без директоров. Только для нас.
— Нет.
— Почему?
— Потому что праздник нельзя строить на поддельной подписи.
Он кивнул и забрал коробку с несколькими рубашками. У двери остановился.
— А если я верну всё до последней копейки?
— Вернёшь — это будет правильно. Но не станет тем, что было до этой ночи.
Он ушёл с ключами от машины в кармане и с пустой папкой под мышкой. Я не пошла следом.
Через неделю Ирина позвонила и предложила использовать отменённую дату для другого события. Мой брат как раз собирал деньги на лечение дочери, а ресторан согласился провести благотворительный вечер без платы за зал. Я сначала отказалась: после всего, что произошло, мне было трудно даже слышать слово «банкет».
Но потом достала из шкафа бордовую схему рассадки. На обратной стороне карандашом были отмечены имена людей, которых Роман вычеркнул.
Мой брат. Его жена. Моя тётя. Две соседки, помогавшие нам после смерти мамы.
Я позвонила Ирине.
— Мы можем использовать прежнюю дату?
— Можем. Только список гостей составите вы.
— И посадим всех за один стол.
— Даже тех, кто раньше не был приглашён?
— Особенно их.
Вечером я встретилась с братом в «Панораме». На столах стояли пустые тарелки, в воздухе пахло корицей и горячим хлебом. Он долго смотрел на меня, прежде чем спросить:
— Ты уверена?
— Да.
— Роман не придёт?
— Его имя вычеркнуто не карандашом. Навсегда.
Брат рассмеялся, но глаза у него стали влажными.
Мы начали составлять новый список. Не для руководителей и не для чужого восхищения. Для людей, которые знали, сколько стоит одна оплаченная квитанция, одна больничная ночь и одна честная помощь.
Когда Ирина принесла нам новую схему рассадки, я заметила внизу маленькую строчку, напечатанную по ошибке: «Главный стол — Роман Веленц».
Я взяла ручку и перечеркнула имя.
Под ним написала: «Для тех, кто пришёл не за чужой счёт».
Брат прочитал и спросил:
— А кто будет сидеть во главе?
Я посмотрела на длинный стол, где ещё не было ни одной тарелки.
— Никто. В этот вечер мы сядем рядом.
Ирина улыбнулась, а я впервые за долгое время поставила подпись на документе, который не собирался отнимать у меня ни деньги, ни имя.
На новой схеме рассадки красной ручкой было написано всего одно слово: «Вместе».
Пропустили начало?
