Меня заставили ухаживать за парализованным хозяином, но после одного движения в ванной его лицо резко побледнело

Когда Максвелл Рорк попытался вытащить ногу из кипятка, я поняла: в этом доме меня наняли не для уборки.

Я стояла у ванны, держась пальцами за холодный кран, а его правая ступня медленно возвращалась под воду. На белой коже выступили мурашки. Максвелл смотрел не на ногу, а на меня.

— Ты это видела? — спросил он.

— Да.

— Тогда забудь.

Слова прозвучали тихо, но в них было больше угрозы, чем в крике. Я шесть лет работала в домах престарелых и реабилитационных центрах. Руки помнили то, что бумага однажды отняла у меня вместе с лицензией: как проверять температуру, как замечать едва заметное напряжение мышцы, как отличать настоящий паралич от тщательно разыгранного.

Максвелл Рорк не был полностью парализован.

И он знал об этом.

— Вода обжигает вас, — сказала я. — Почему вы позволяете ей быть такой горячей?

— Потому что могу.

— Нет. Потому что хотите, чтобы все думали, будто вы ничего не чувствуете.

В ванной зашипел холодный кран. На зеркале дрогнула капля, похожая на маленький глаз. Максвелл резко схватил край ванны рукой.

— Выйди.

— Мне вызвать врача?

— Выйди, Марта.

Он назвал меня по имени, хотя я не представлялась. Это было первым настоящим предупреждением.

Шесть дней назад я приехала в дом Рорков на старом автобусе, прижимая к груди коричневую папку с рекомендациями. Внутри лежало последнее письмо от клиники, где меня уволили после ошибки с лекарством. Пациент выжил, но его дочь настояла на расследовании, и моя жизнь рассыпалась за одну неделю.

Мне нужна была работа. Любая.

Дом стоял на холме над гаванью, за железными воротами и живой изгородью, подстриженной так ровно, будто её измеряли линейкой. Управляющая, мисс Делани, встретила меня в прихожей, где пахло воском, мокрой шерстью и дорогим табаком.

— Нижний этаж, прачечная, кухня, — сказала она. — На третий не подниматься.

— Почему?

— Потому что там хозяин.

— Он нуждается в уходе?

— В послушании.

Она протянула мне связку ключей. На одном висела медная рыбка с треснувшим хвостом. Я машинально провела по ней большим пальцем.

— Если он что-нибудь прикажет, выполняйте, — добавила Делани. — Если услышите крики, не вмешивайтесь. Если увидите незнакомых мужчин, опустите глаза.

— А если ему станет плохо?

— Ему плохо уже четырнадцать месяцев.

Теперь, в ванной, я видела, что это была ложь.

Максвелл опустил взгляд на свою ногу. Пальцы едва заметно шевельнулись.

— Кто ещё знает? — спросил он.

— Пока только я.

— Это неправильный ответ.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, неторопливые. Максвелл мгновенно изменился: расслабил лицо, свесил кисть с края ванны и позволил ноге обмякнуть.

Дверь приоткрылась.

В щели показалось лицо мисс Делани.

— Всё в порядке, господин Рорк?

— Марта уронила таз, — ответил он.

Я посмотрела на него. Он лгал, чтобы прикрыть меня. Или чтобы выиграть время.

— Я сейчас уберу, — сказала я.

Делани задержала взгляд на моих мокрых руках, потом на кране.

— Выйдите, Марта.

Я вытерла ладонь о фартук и направилась к двери. В этот момент под ванной что-то металлически щёлкнуло. Максвелл едва заметно напряг плечо.

Я остановилась.

— Что это было?

— Ничего, — одновременно сказали они.

Делани открыла дверь шире. На её запястье блеснули часы, а под рукавом виднелся свежий синяк в форме чьих-то пальцев.

Максвелл смотрел на меня так, будто просил не уходить и одновременно умолял бежать.

Я сделала шаг в коридор, но заметила у плинтуса тонкую полоску воды. Она тянулась от ванной к закрытому шкафу напротив. На полу лежала маленькая латунная пластинка с выгравированной цифрой семь.

Я наклонилась, чтобы поднять её.

В ту же секунду Максвелл рывком потянулся к панели под ванной, а мисс Делани занесла руку к внутреннему карману платья, где что-то тяжёлое блеснуло у самой ткани…

ЧАСТЬ 2

…Я не успела поднять пластинку. Мисс Делани шагнула вперед, и её каблук прижал латунь к ковру.

— Оставьте это, — сказала она.

— Я думала, это часть сантехники.

— Вы слишком много думаете.

Максвелл всё ещё сидел в воде. Его лицо снова стало неподвижным, но пальцы правой руки сжимали край ванны так сильно, что побелели костяшки.

— Марта, выйдите, — произнёс он.

— Вы только что сказали, что я должна вызвать врача.

— Я передумал.

— А я нет.

Делани резко повернула голову.

— Вы забываете, кому обязаны этой работой.

— Я обязана ей своей зарплатой, — ответила я. — Не жизнью.

В коридоре повисла густая тишина. Потом где-то этажом ниже хлопнула дверь. Делани убрала руку от кармана, но не отошла.

— Спускайтесь, — сказала она. — Немедленно.

Я вышла, однако не пошла вниз. За широкой колонной стоял шкаф для белья, и я спряталась за ним, пока шаги Делани не стихли. Через несколько секунд из ванной донёсся приглушённый голос Максвелла.

— Ты привела её слишком рано.

— Она увидела движение.

— Тогда уберите её.

— Если убрать всех, кто замечает странности, в доме останется только ты.

Я закрыла рот ладонью. Сердце било так сильно, что мне казалось, его слышно сквозь стену.

— Завтра приезжает Нолан, — сказал Максвелл. — Он проверит документы.

— Нолан не должен ничего проверять.

— Он уже проверяет.

Я осторожно выглянула. Делани стояла у двери ванной, а Максвелл смотрел на неё снизу вверх.

— Ключ от седьмого помещения у тебя? — спросил он.

— У меня его никогда не было.

— Не лги мне.

— Я не лгу. Его забрала твоя сестра.

После этих слов лицо Максвелла стало серым. Я отступила и едва не задела ведро. Пластиковая ручка качнулась, ударившись о стену.

— Кто там? — крикнула Делани.

Я побежала вниз.

На кухне было без четверти восемь. Повар Руди резал лук, а нож в его руке двигался слишком ровно для человека, который просто готовит ужин.

— Вы слышали? — спросил он.

— Что?

— Ничего.

— Я ищу аптечку.

Он указал подбородком на шкаф.

— Аптечка там. Но если вы хотите совет, не задавайте вопросов о третьем этаже.

— А если уже задала?

Руди выключил плиту. В кухне сразу стало слышно, как капает вода из крана.

— Тогда задавайте их только тому, кто ещё способен ответить.

— Максвеллу?

Он вытер нож полотенцем и посмотрел на меня.

— Вы думаете, он хозяин этого дома?

У меня пересохло во рту.

— Разве нет?

— Дом принадлежит тому, кто держит ключи.

В ту ночь я спала в маленькой комнате над гаражом. В два часа семнадцать минут меня разбудил звук лифта. В доме не было лифта.

Я вышла в коридор и увидела, как панель возле лестницы медленно открывается. За ней обнаружился узкий служебный проход, уходящий к задней части здания. На стене висели семь медных пластинок, но седьмого номера не было.

Из прохода донёсся голос Делани.

— Она знает о ноге.

Другой голос ответил:

— Тогда утром подпишем её увольнение и отправим туда же, куда остальных.

— А если она заговорит?

— У неё никто не поверит. Бывшая сиделка с испорченной репутацией против семьи Рорков?

Я сжала край ночной рубашки. В кармане лежала медная рыбка от связки ключей. Я сняла её перед сном и почему-то не выпустила из рук.

— Где книга? — спросила Делани.

— В седьмом помещении.

— Максвелл уверен, что сестра спрятала её.

— Пусть верит. До завтрашнего вечера он должен подписать передачу портов.

Я перестала дышать.

Внизу заскрипела половица. Мужчины начали подниматься по лестнице. Я прижалась к стене, а медная рыбка больно впилась в ладонь.

Дверь моей комнаты дёрнулась.

— Марта, — произнёс голос Максвелла. — Откройте. Нам нужно поговорить.

Я не ответила.

— Если вы слышали разговор, у вас есть две минуты, чтобы решить, кому верить.

Замок повернулся.

Максвелл вошёл один, опираясь руками на колёса кресла. И в ту же секунду, когда он закрыл за собой дверь, его ноги поднялись с подножки самостоятельно…

ЧАСТЬ 3

…Я отшатнулась к кровати. Максвелл удерживал ноги в воздухе всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы исчезла последняя возможность считать увиденное случайностью.

— Вы ходите, — прошептала я.

— Нет. Пока нет.

— Тогда что это?

— Я возвращаю себе тело по миллиметру.

Он опустил ноги и закрыл дверь на засов. В коридоре послышались шаги тех, кто поднялся следом.

— Делани сказала, что вы собираетесь убрать меня, — произнесла я.

— Она не собирается. Она выполняет приказ моей сестры Эвелин.

— А книга?

Максвелл посмотрел на медную рыбку в моей ладони.

— Вы нашли проход.

— Я слышала про седьмое помещение.

— Там лежит бухгалтерская книга моего отца. Не список расходов. Имена людей, которым платили за подмену грузов, подкуп чиновников и исчезновение свидетелей. Эвелин хочет получить её, чтобы шантажировать всех сразу.

— А вы?

— Я хочу уничтожить книгу.

— Тогда почему прячете её?

Он потер лицо.

— Потому что мой отец не только торговал людьми и оружием. Он оставил доказательства того, что я пытался ему помешать. Если книга исчезнет, виновным сделают меня.

В дверь постучали.

— Господин Рорк, — крикнула Делани, — откройте.

Максвелл подкатил кресло к кровати и достал из-под подушки тонкий металлический ключ.

— Мне нужна ваша помощь.

— Вы заставили меня работать здесь.

— Я выбрал вас не случайно. В клинике, где вы работали, вы спасли старика после ошибки с лекарством. Вы заметили, что упаковки подменили. Я читал отчёт.

— Вы знали о моём увольнении?

— Знал, что его организовал человек моей сестры. Вы были слишком близко к правде.

У меня дрогнули колени.

— Вы заманили меня сюда.

— Да.

— Тогда чем вы лучше них?

Он не отвёл взгляда.

— Ничем, если вы уйдёте сейчас.

В дверь ударили. Дерево затрещало.

Максвелл протянул мне ключ.

— Седьмое помещение находится за ванной. Нужен человек, который сможет распознать медицинские записи в книге. Я не могу доверять никому из дома.

— А себе доверяете?

— Уже давно нет.

Мы добрались до ванной через потайной проход. В полночь стены пахли сырой известью, а старые трубы гудели, будто внутри дома кто-то тяжело дышал. Максвелл двигался, держась за поручни. Каждое движение давалось ему с болью.

За панелью обнаружилась комната без окон. На столе лежала чёрная книга, а рядом — папка с медицинскими картами.

Я открыла первую страницу и узнала подпись доктора Хейла, моего бывшего руководителя.

— Он подменил ваш диагноз, — сказала я. — Здесь написано, что повреждение спинного мозга необратимо. Но ниже указана другая дата обследования. Ваши мышцы реагировали.

Максвелл сжал челюсть.

— Хейл получал деньги от Эвелин. Она хотела, чтобы я оставался беспомощным и подписал передачу портов.

Сзади хлопнула дверь.

Эвелин стояла на пороге в белом костюме. В руке у неё был пистолет, но смотрела она не на Максвелла, а на книгу.

— Ты всегда был слишком медленным, братец, — сказала она. — Даже когда тебя ещё слушались ноги.

Максвелл поднял голову.

— Отец оставил книгу мне.

— Отец оставил её тому, кто сумеет удержать семью.

— Ты убила его?

Эвелин улыбнулась.

— Он умер, потому что отказался подписывать. А ты выжил, потому что был удобнее живым.

Я увидела под столом маленький рычаг и дёрнула его. В стене загорелась лампа, осветив вторую полку. На ней лежал конверт с печатью нотариуса.

Эвелин бросилась к нему, но Максвелл схватил её за запястье. Его пальцы сжались неожиданно крепко.

— Ты не знаешь, что там, — выдохнул он.

— Знаю. Завещание.

— Нет, — сказала я, перелистывая страницы. — Это не завещание. Это заявление о рождении.

На бумаге стояло имя человека, которого все считали погибшим двадцать лет назад. Под ним была подпись отца Максвелла и дата, совпадающая с годом рождения Эвелин.

Эвелин резко побледнела.

— Отдай мне это.

— Вы не сестра Максвелла, — сказала я.

Максвелл посмотрел на неё, потом на документ.

— Ты моя мать.

Эвелин вырвала бумагу у меня и отступила. В этот момент за стеной зазвонил телефон. Один раз. Второй.

Максвелл снял трубку.

Из динамика донёсся голос Руди:

— Господин Рорк, портовый управляющий только что сообщил: корабль с людьми уже вошёл в залив. Его отправили под вашим именем…