ЧАСТЬ 4

…Максвелл долго смотрел на телефон, будто тот был оружием, приставленным к его виску.

— Сколько людей? — спросил он.

— Двенадцать, — ответил Руди. — Среди них трое детей. Их вывезли из закрытого приюта в Балтиморе. Документы оформлены на вашу компанию.

Эвелин подняла пистолет.

— Положи трубку.

Максвелл не двинулся.

— Руди, задержи судно у третьего причала. Никого не выпускай из контейнеров. Позвони капитану и скажи, что груз проверят лично.

— Если я это сделаю, люди Эвелин поймут, что мы знаем.

— Пусть поймут.

Он положил трубку.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня сталкиваются две вещи: страх перед человеком, которого весь город называл преступником, и ужас от того, что он только что сделал то, на что никто в этом доме не решался.

Эвелин усмехнулась.

— Ты не понимаешь, что подписал.

— Понимаю.

— Если этот корабль остановят, погибнут не только мои люди. Десятки счетов, предприятий и имён всплывут вместе с ним.

— Вот именно.

Она перевела оружие на меня.

— А ты, Марта, решила, что стала героиней?

— Нет, — сказала я. — Я просто устала смотреть, как взрослые люди называют преступление семейным делом.

Эвелин дёрнула затвор.

Максвелл рванул кресло вперёд. Оно ударило её по коленям, и выстрел ушёл в потолок. Сверху посыпалась известь. Я схватила папку с медицинскими картами, а Максвелл вцепился в край стола.

Он попытался подняться.

Ноги дрогнули.

Он удержался всего на секунду, но этого хватило, чтобы толкнуть Эвелин к стене. Пистолет выпал и скользнул под шкаф.

— Бегите! — крикнул он.

— Не оставлю вас.

— Это не просьба!

Мы выбежали в проход. За спиной уже гремели шаги Делани и двоих мужчин. Максвелл двигался медленно, тяжело, опираясь на мои плечи. Его дыхание обжигало мне шею.

— Почему вы не сказали мне правду в первый день? — спросила я.

— Потому что правда здесь убивает быстрее пули.

— А теперь?

— Теперь у нас нет времени на ложь.

Мы добрались до кухни. Руди стоял у стола с окровавленным полотенцем на руке. Он держал старый пульт от ворот.

— Западные ворота открыты, — сказал он. — Я вывел машину.

Делани появилась в проходе.

— Вы никуда не поедете.

Руди бросил пульт мне.

— Марта, нажмите красную кнопку, когда увидите фонарь у ворот.

— А вы?

— У меня здесь незаконченный разговор.

Делани направила на него нож.

— Ты был поваром моего мужа.

— Я был свидетелем его сделок.

— И молчал двадцать лет.

— Потому что у меня не было книги.

Он вытащил из-за пояса сложенный лист и бросил его на стол. Это была расписка, подписанная отцом Рорка. В ней говорилось, что Руди должен был сопровождать каждую перевозку и подтверждать количество людей в контейнерах.

Я почувствовала, как к горлу подступила горечь.

— Вы всё это время знали?

— Я знал достаточно, чтобы ненавидеть себя. Но недостаточно, чтобы остановить их.

Максвелл посмотрел на него.

— Сегодня достаточно?

Руди кивнул.

— Сегодня я видел корабль.

Снаружи взвыла сирена порта. Не полицейская. Автоматическая тревога, которую включали при попытке открыть незарегистрированный контейнер.

Эвелин выбежала из прохода, прижимая ладонь к разбитой брови.

— Ты думаешь, спасёшь их? — закричала она Максвеллу. — Ты всего лишь инвалид, которому дали кресло и несколько подписей!

Максвелл медленно повернулся.

— Нет. Я человек, который слишком долго позволял тебе выбирать за него.

Она бросилась к столу и схватила чёрную книгу. Я перехватила её руку.

— Отдайте.

— Ты ничего не понимаешь! — прошипела Эвелин. — Если эта книга попадёт наружу, выяснится, что я не единственная, кто подписывал приказы. В ней есть имя Максвелла.

Максвелл застыл.

— Какое имя?

Эвелин вырвала страницу и швырнула её на пол.

Я подняла лист. Внизу стояла подпись Максвелла, сделанная четырнадцать месяцев назад. Рядом была отметка о перевозке людей через северный склад.

— Это не моя подпись, — сказал он.

— Но твоя печать, — ответила Эвелин. — Ты сам отдал её мне после аварии.

Я посмотрела на дату. День аварии. Час, когда Максвелла доставили в больницу.

— Подпись поддельная, — сказала я. — Но печать настоящая.

— Какая разница? — усмехнулась Эвелин.

— Большая. В медицинской карте указано, что в тот вечер Максвелл был без сознания и не мог двигать руками. А значит, кто-то подписал документы за него. И внизу есть имя свидетеля.

Я перевернула страницу.

Имя принадлежало доктору Хейлу.

Руди выругался.

Максвелл закрыл глаза.

— Он не просто подделывал диагноз. Он использовал мою печать, пока я лежал в реанимации.

— И всё это время ты думал, что сестра держит тебя в кресле, — сказала я.

— Она держала меня в кресле, — ответил он. — Но не одна.

В этот момент на подъездной дорожке резко затормозила машина. Из неё вышел мужчина в белом халате, без пальто, с медицинской сумкой.

Доктор Хейл вошёл в кухню, будто имел право быть здесь.

— Максвелл, вы должны немедленно вернуться в комнату. После таких нагрузок у вас может остановиться сердце.

— Вы всё ещё играете врача? — спросила я.

Он взглянул на меня с раздражением.

— А вы всё ещё сиделка, которую уволили за опасную ошибку.

Я достала из папки копию старого отчёта и положила рядом с его распиской.

— Нет. Я человек, который сохранил оригинал.

Хейл замер.

— Какой оригинал?

— Отчёт о подмене лекарств. Я не перепутала ампулы. Их заменили до того, как коробка попала в клинику. Вы заставили меня подписать признание, потому что пациентом был ваш сообщник.

Максвелл резко повернул голову.

— Вы знали о её увольнении.

Хейл молчал.

— Вы отправили её сюда, — продолжил Максвелл.

— Я хотел контролировать риск.

— Вы хотели, чтобы она нашла книгу вместо вас, — сказала я.

Хейл опустил сумку. Внутри звякнули ампулы.

Эвелин посмотрела на него с яростью.

— Ты обещал, что всё будет чисто.

— А ты обещала, что книга сгорит.

Это было признание, которое он вырвал из себя сам, пытаясь переложить вину.

Максвелл медленно достал телефон.

— Руди, ты слышал?

Из кармана Руди ответил второй телефон. Он записывал разговор всё это время.

Эвелин рванулась к нему, но Руди отступил за плиту.

— Запись уже отправлена, — сказал он. — На адреса всех владельцев портовых компаний и редакторов, которые годами боялись вашей фамилии.

Лицо Эвелин стало пустым.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмел.

За стенами дома начали гудеть грузовики. В гавани открыли контейнеры. Людей выводили наружу, заворачивали в одеяла, поили водой. Руди позже рассказал, что среди них была девочка с красной заколкой в виде чайки. Она всё время спрашивала, приехал ли за ней отец.

Максвелл отдал мне чёрную книгу.

— Уничтожьте её, если хотите.

— Почему мне?

— Потому что вы единственная здесь, кто ещё смотрит на имена как на имена, а не как на рычаги.

Я открыла книгу. В ней были виновные, жертвы, суммы и даты. Среди страниц лежали доказательства против десятков людей, но также — адреса семей, которых можно было предупредить до того, как им станет поздно.

— Я не буду уничтожать её, — сказала я. — Но и отдавать вам не стану.

— Справедливо.

— Вы поедете с нами в порт.

— На моих ногах?

— На кресле. А потом будете учиться ходить там, где вас видят люди.

Он усмехнулся устало.

— Вы всегда разговариваете с работодателями так?

— Только с теми, кто врёт о собственном параличе.

Эвелин стояла у стола, прижав ладонь к разбитой брови. Она потеряла не деньги и не дом. Она потеряла единственную власть, которую строила годами, — возможность заставлять всех молчать.

Доктора Хейла увели люди из портовой службы, когда нашли в его машине печати и пустые медицинские бланки. Руди передал запись тем, кто мог защитить свидетелей. Делани не просила прощения. Она просто сняла с шеи связку ключей и положила её на стол передо мной.

На ней висела медная рыбка с треснувшим хвостом.

— Почему вы оставили её мне? — спросила я.

— Она открывает не дверь, — ответила Делани. — Она открывает сейф в кабинете старшего Рорка. Там список тех, кого можно спасти до рассвета.

Максвелл посмотрел на меня.

— Вы ведь не обязаны оставаться.

Я сжала рыбку в ладони. Металл был тёплым от чужих пальцев.

— Я не остаюсь в этом доме.

— Тогда куда?

Я подняла чёрную книгу и направилась к машине, где у ворот ждали люди из порта.

— Туда, где двенадцать человек только что получили шанс назвать свои настоящие имена.

Максвелл последовал за мной, медленно переставляя ноги. На мокром камне он едва не упал, но сам удержался за капот.

Девочка с красной чайкой на заколке увидела его и спросила: