ЧАСТЬ 4

Виктор поднял глаза на меня. На этот раз опасность была уже не за моей спиной. Она ждала нас внутри больницы.

Я забрала у него телефон.

— Доктор Карвер, если вы тронете кого-нибудь, я сама сожгу этот журнал вместе с вами.

На другом конце повисла пауза.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь, Лорел.

— Понимаю. Я семь лет работала рядом с людьми, которые называли жестокость протоколом.

— Приезжайте к главному входу через десять минут.

— Нет.

Я сама удивилась своему голосу. Он звучал спокойно, хотя сердце колотилось так, что боль отдавала в горло.

— Вы позвонили не для того, чтобы заманить Виктора. Вы позвонили, потому что больше не можете выйти из больницы. Кто-то запер вас внутри.

Виктор посмотрел на меня.

— Откуда вы это взяли?

— Карвер никогда не сказала бы «приезжайте», если бы контролировала ситуацию. Она сказала «привезите журнал». Значит, журнал нужен не ей одной.

На другом конце послышался резкий вдох.

Я продолжила:

— И вы стоите не у главного входа. Вы в старой процедурной рядом с холодильной комнатой. Там плохо ловит связь, поэтому слышно гудение вентиляции.

Виктор поднял глаза на фасад больницы. В его лице мелькнуло удивление.

— Как вы поняли?

— Я работала там ночами. У старой процедурной всегда гудит вентиляция. А рядом с главным входом сейчас работает генератор, его было бы слышно сильнее.

Карвер сорвалась:

— Ты думаешь, что умнее всех?

— Нет. Я просто знаю, где в вашей больнице скрипит каждая дверь.

Марко резко шагнул к нам.

— Отдай телефон.

Томас встал между нами.

— Не трогай её.

Марко ударил его в живот. Томас согнулся, а у меня внутри всё сжалось. Виктор схватил Марко за запястье и прижал к капоту ближайшей машины.

— Ещё один удар — и ты останешься без руки.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. Но не стану.

Виктор отпустил его и посмотрел на Томаса.

— Ты говорил, что оригинал журнала у тебя.

— Не у меня, — с трудом ответил санитар. — Я спрятал его в прачечной. В контейнере для простыней с зелёной лентой. Карвер не нашла, потому что искала документы, а не бельё.

Я вспомнила эту ленту. Её пришивали к мешкам для вещей пациентов, умерших без родственников. Томас часто говорил, что такие вещи больница прячет лучше, чем преступления.

— Я пойду за журналом, — сказала я.

— Нет, — ответил Виктор.

— Это моя подпись подделана. Моя карьера уничтожена. Я должна увидеть, чем всё закончится.

Он всмотрелся в меня.

— Если пойдёте, дороги назад не будет.

— У меня уже нет работы, денег и рекомендации. Оставьте хотя бы право самой выбрать, чего я боюсь.

Мы вошли в больницу через боковую дверь для доставки. Томас держался за бок, но шёл первым. Коридоры были почти пустыми. Свет мигал, пластиковые занавески колыхались от сквозняка, а где-то далеко непрерывно пищал оставленный монитор.

В прачечной пахло хлоркой и мокрой тканью. Томас отодвинул два контейнера и вытащил мешок с зелёной лентой. Внутри, между простынями, лежал толстый журнал в прозрачном пакете.

На первой странице была запись о поступлении Виктора. На второй — назначение Карвер ждать разрешения. На третьей — её собственноручная отметка: «Пациент не подлежит спасению согласно распоряжению родственника».

Но Виктор не был женат. Его родители умерли. А подпись родственника принадлежала Марко.

Внизу стояла ещё одна запись, сделанная мной в 23:21: «Пациент реагирует на лечение. Отказ не подтверждён. Продолжаю реанимацию».

Я смотрела на эти слова и вдруг поняла, почему Карвер так боялась именно меня. Я оставила след не только о том, что спасала Виктора. Я написала, что видела поддельный отказ.

Из коридора донёсся голос.

— Лорел, положи журнал на пол.

Карвер стояла у входа в прачечную. В руке она держала шприц, а за её плечом двое охранников перекрывали проход.

— Вы всё ещё хотите убить его? — спросила я.

— Нет. Теперь я хочу, чтобы ты подписала признание в подделке записей.

— После того как вы подделали подпись Марко?

Карвер вздрогнула.

— Ты ничего не докажешь.

Я подняла журнал.

— Докажу. Но сначала ответьте: кто заставил вас это сделать?

Она посмотрела на Марко, который появился за спинами охранников.

И тогда я увидела правду. Карвер боялась не Виктора. Она боялась Марко.

— Он держал моего сына, — сказала она едва слышно.

Марко резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Он похитил моего сына после того, как я отказалась подписать первый документ. Сказал, что мальчик исчезнет, если Виктор переживёт ночь.

Томас достал телефон.

— Ваш сын уже в безопасности. Я позвонил своей сестре, она забрала его из школы и отвезла к бабушке.

Карвер уронила шприц.

Марко рванулся к выходу, но в коридоре его уже ждали трое мужчин Виктора. Никто не кричал. Никто не поднял оружие. Просто каждый из них отступил в сторону, оставив перед Марко пустой коридор, из которого некуда было бежать.

Виктор вошёл последним.

— Ты хотел мою компанию, — сказал он. — Она тебе больше не достанется.

Марко усмехнулся.

— Без меня ты потеряешь всё.

— Нет. Без тебя я впервые узнаю, сколько у меня осталось.

Марко посмотрел на меня.

— Это она разрушила твою семью.

— Нет, — ответил Виктор. — Ты разрушил её, когда решил, что жизнь человека дешевле подписи.

Он забрал у меня журнал и передал его Томасу.

— Отнеси копию в медицинскую комиссию и совет директоров. Оригинал останется у Лорел.

Я подняла голову.

— У меня?

— Вы единственная, кто записал правду в ту ночь. Значит, именно вам решать, что с ней делать.

Карвер шагнула вперёд. В глазах у неё стояли слёзы.

— Я подпишу всё, что нужно. Но сначала помогите мне вернуть сына.

Я долго смотрела на неё. Ещё утром я хотела, чтобы её уволили. Теперь этого было мало. Она должна была сама рассказать каждому врачу, почему пациент в палате семь едва не умер. Не ради наказания. Ради тех, кого она могла бы заставить ждать после меня.

— Вы вернётесь в отделение, — сказала я. — И при всех объясните, почему меня уволили.

— А если я откажусь?

— Тогда журнал уйдёт туда, где вам уже не удастся спрятать его в папке.

Карвер кивнула.

Марко тем временем достал из кармана ключ-карту от служебного архива. Виктор взял её, посмотрел на магнитную полоску и разломил пополам.

— Что ты делаешь? — спросил Марко.

— Отнимаю у тебя последний доступ.

— Ты не можешь убрать меня одним жестом.

— Могу. Все счета, которые ты подписывал, заморожены. Рабочие из портов получили копии твоих распоряжений. Сегодня утром компания перейдёт в независимый фонд, который будет оплачивать лечение сотрудников и их семей.

Марко побледнел.

Вот чего он хотел на самом деле. Не только смерти Виктора. Не только власти. Ему нужны были деньги, которые Виктор тратил на людей, считая их частью семьи. Марко видел в этой заботе слабость и решил отнять её вместе с компанией.

Но Виктор не оставил ему ни компании, ни денег, ни тех, кто когда-то ему подчинялся.

Мы вышли из больницы под утро. Я всё ещё держала картонную коробку. На дне лежала моя кружка с надписью «Медсестра всегда знает».

Виктор остановился у чёрной машины.

— Я могу предложить вам работу.

— Не в больнице?

— В фонде. Медицинским директором службы помощи нашим сотрудникам. Вы будете сами решать, кому нужна помощь и сколько ждать нельзя.

Я посмотрела на него.

— Вы хотите купить мою преданность?

— Нет. Я хочу вернуть вам право пользоваться тем, что вы уже заработали.

Томас усмехнулся, прижимая ладонь к боку.

— А мне там найдётся место?

— Вы будете заведовать перевозками, — ответил Виктор. — Но сначала сходите к врачу.

— Я санитар, а не пациент.

— Сегодня вы были и тем, и другим.

Карвер вышла следом. В руках она держала фотографию мальчика, которого спас Томас. Она подошла ко мне, остановилась на расстоянии вытянутой руки и протянула мне мой бейдж.

— Я нашла его в мусорной корзине, — сказала она. — Хотела выбросить.

Я взяла пластик. На краю осталась царапина от металлического лотка.

— Вы не обязаны возвращать мне работу.

— Я возвращаю не работу, Лорел. Я возвращаю запись о том, что вы сделали.

Виктор открыл дверь машины, но я не села.

— Сначала мне нужно кое-что сделать.

Я вернулась в приёмное отделение. Утренние медсёстры уже собирались на смену. На стене горел экран с номерами палат. Возле поста лежала новая история болезни для пациента, которого только что привезли с улицы.

Молодая медсестра нервно листала бумаги.

— У него нет страховки, — сказала она. — Администратор велел подождать.

Я положила свой бейдж на стол и взяла журнал.

— Сначала спасаем. Потом заполняем.

Девушка посмотрела на меня, будто услышала не фразу, а приказ.

За моей спиной Виктор тихо сказал:

— Вот почему я искал именно вас.

Я повернулась к нему.

— Вы искали не медсестру.

— Нет.

Он посмотрел на дверь палаты семь, где когда-то лежал сам.

— Я искал человека, который не станет ждать разрешения, когда сердце уже остановилось.