Я рожала одна, пока муж выкладывал фотографии с другой женщиной, но его улыбка исчезла после моего ответа в родильной палате

В 1:47 ночи я согнулась над мраморной раковиной, а мой муж в это время улыбался другой женщине на берегу океана.

Схватка началась в пояснице и медленно обвила живот железным обручем. Я вцепилась пальцами в край столешницы, стараясь дышать так, как учили на занятиях для будущих матерей: вдох через нос, длинный выдох через рот.

На тумбочке рядом лежал мой телефон. Экран всё ещё показывал фотографию Дэвида из Майами. Он был в расстёгнутой белой рубашке, с ладонью на спине блондинки в красном платье. Под фотографией стояла подпись: «Иногда нужно вспомнить, что значит по-настоящему жить».

Я отправила ему сообщение: «У меня схватки. Позвони мне немедленно».

Он прочитал его почти сразу.

Ответа не последовало.

Вместо этого под его именем появилась отметка, что он сейчас в сети, а через минуту исчезла и она. Я смотрела на погасший экран, пока новая схватка не заставила меня зажмуриться.

— Дэвид, — прошептала я в пустую ванную. — Ты хотя бы понимаешь, что происходит?

Дом в Пёрл-Дистрикте казался огромным и чужим. В спальне стояла вторая подушка, аккуратно примятая его головой. На стуле висел пиджак, который он обещал надеть на выписку из роддома. Я купила к нему маленькую серебряную булавку с гравировкой «Эмма, 2024».

Булавка лежала в кармане моей сумки рядом с документами.

Я достала телефон и набрала номер Маркуса, моего друга и соседа. Он работал ночную смену в больнице и обычно отвечал даже во время короткого перерыва. Но в этот раз включилась голосовая почта.

— Маркус, это я. Мне нужно в больницу. Сейчас.

Следующая схватка пришла через четыре минуты.

Я поняла, что больше не могу ждать.

В 2:33 я вызвала машину. Пока приложение искало водителя, я стояла у входной двери, держась за латунную ручку и чувствуя, как между ног становится влажно. В голове звучал голос Дэвида, сказанный месяц назад:

— Не драматизируй, Сара. Я просто устал от семейной жизни.

Тогда он уехал в командировку на три дня. Вернулся через неделю.

Машина остановилась у дома через семь минут. За рулём сидела пожилая женщина с серебристыми волосами, собранными в тугой узел. На её свитере была маленькая вышитая веточка лаванды.

— Вы Сара? — спросила она, выбегая мне навстречу. — Как часто схватки, милая?

— Три… иногда четыре минуты.

Женщина посмотрела на мой живот и мгновенно перестала улыбаться.

— Тогда мы не будем терять время. Меня зовут Патриция. Я отвезу вас.

В салоне пахло мятой и кожей. Патриция убрала с заднего сиденья клетчатый плед, помогла мне устроиться и включила аварийные огни.

— У меня было четверо детей, — сказала она, выезжая на пустую улицу. — Последний родился так быстро, что муж успел только открыть дверь роддома.

Я попыталась усмехнуться, но новая боль перехватила дыхание.

— Моего мужа здесь нет.

— Он в дороге?

Я посмотрела на фотографию в телефоне.

— Нет. Он с другой женщиной.

Патриция крепче сжала руль.

Через несколько минут впереди показались огни больницы. Я ещё не знала, что именно там мне придётся произнести фразу, после которой прежняя жизнь перестанет существовать…

ЧАСТЬ 2

Патриция резко затормозила у входа в приёмное отделение, и плед с заднего сиденья сполз мне под ноги.

— Не вставайте одна, — приказала она. — Я сейчас позову помощь.

— Я справлюсь.

— Сегодня вам не нужно всё делать самой.

Эти слова ударили сильнее, чем схватка. Я позволила ей открыть дверь и поддержать меня до кресла-каталки. На металлическом браслете её часов блеснула крошечная янтарная бусина.

В 2:49 меня уже везли по ярко освещённому коридору. Медсестра с бейджем «Лена» задавала вопросы, а я отвечала, сжимая в ладони серебряную булавку для Эммы.

— Срок?

— Тридцать девять недель.

— Аллергии?

— Нет.

— Кто будет рядом во время родов?

Я открыла рот, но не смогла произнести имя.

Лена взглянула на экран планшета.

— В карте указан супруг, Дэвид Митчелл. Позвонить ему?

— Он не приедет.

— Вы уверены?

— Он уже выбрал, где хочет быть.

Патриция стояла в дверях. Её лаванда на свитере слегка покачивалась при каждом вдохе.

— Позвоните тому, кому она доверяет, — сказала она.

— Я сама решу, — резко ответила я.

Но голос предательски дрогнул. Внутри меня рос не только страх перед родами. Там уже поднималось что-то другое — холодное, ясное, почти спокойное.

В 3:18 Маркус наконец перезвонил. Я включила громкую связь.

— Сара? Господи, где ты?

— В роддоме. Схватки каждые три минуты.

— Я сейчас приду. У меня ещё час смены, но я договорюсь.

— Не нужно. Просто узнай, кто может помочь с документами.

На другом конце повисла пауза.

— Какими документами?

Я посмотрела на папку в своей сумке. На ней была наклейка с изображением маленького жёлтого домика. Её подарила мне мать, когда я впервые начала подозревать, что Дэвид продаёт не только своё время и обещания.

— Я расскажу потом.

— Сара, что он сделал?

— Пока ничего, что я могла бы доказать.

Я отключила связь, потому что новая схватка согнула меня пополам.

В 5:06 врачи сказали, что раскрытие идёт медленно. Я лежала под белым одеялом, слушала писк аппарата и смотрела на пустой стул у кровати.

На него никто не сел.

В 7:40 телефон завибрировал. Дэвид прислал сообщение: «Не начинай сцен. Я вернусь завтра. Нам надо спокойно поговорить».

Я перечитала его дважды.

— Он написал? — спросила Лена.

— Да.

— Хотите ответить?

Я набрала: «Завтра ты поговоришь не со мной. Ты поговоришь с тем, что оставил после себя».

Палец завис над кнопкой. Потом я стёрла сообщение.

В 10:12 в палату вошла заведующая отделением, доктор Вера Орлова. В руках она держала папку с моей медицинской картой.

— Сара, нам нужно уточнить сведения для свидетельства о рождении. Фамилия ребёнка, имя отца и семейное положение.

Я посмотрела на белую стену, на каплю крови у края пластыря, на серебряную булавку в своей ладони.

— Запишите, что отец ребёнка — Дэвид Митчелл.

Доктор кивнула.

— А семейное положение?

Я медленно выпрямилась.

— Не замужем.

Она подняла глаза.

— Но в вашей карте указано, что вы состоите в браке.

— Я была замужем, когда приехала сюда. Сейчас я женщина, которую бросили во время родов.

За дверью кто-то остановился. Я услышала знакомый голос Дэвида:

— Сара! Откройте, мне нужно к моей жене!

Дверь дрогнула под его ладонью. Доктор Вера закрыла папку, а Лена шагнула вперёд.

— Дэвид, вы не можете войти без разрешения пациентки.

— Я её муж!

Я сжала булавку так сильно, что острый край впился в кожу.

— Нет, — сказала я. — Уже нет.

За дверью стало тихо. Но через несколько секунд Дэвид произнёс то, от чего у меня похолодели пальцы:

— Тогда пусть она спросит, почему в её сумке лежат бумаги на продажу дома…

ЧАСТЬ 3

— Какие бумаги? — спросила доктор Вера, глядя на меня.

Дэвид снова ударил ладонью по двери.

— Сара, не устраивай спектакль! Ты сама подписала доверенность!

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу. Папка с жёлтым домиком лежала в моей сумке, под сменной рубашкой и детским одеялом. Я привезла её сюда не случайно.

— Впустите его, — сказала я.

Лена резко повернулась.

— Вы уверены?

— Да. Но пусть войдёт один.

Дэвид появился в палате через минуту. На нём была та самая белая рубашка с фотографий, только теперь воротник помялся, а на запястье остался браслет из отеля. От него пахло дорогим парфюмом и солёным воздухом.

Он посмотрел на меня, потом на мой живот.

— Сара, я хотел объяснить.

— Ты мог объяснить по телефону.

— Я не думал, что всё начнётся сегодня.

— Ты видел моё сообщение.

— Я был занят.

— С женщиной в красном платье?

Его лицо дёрнулось.

— Это не имеет отношения к ребёнку.

— Именно поэтому ты приехал? Из-за ребёнка?

Дэвид бросил взгляд на дверь, за которой стояли Лена и Патриция.

— Нам нужно поговорить без посторонних.

— Нет. Нам нужно поговорить там, где ты не сможешь переписать свои слова.

Я достала папку. Внутри лежали выписки со счёта, копия договора и несколько листов с подписями. Последний документ был заверен нотариусом за две недели до его поездки.

— Это ты подал на продажу наш дом, — сказала я.

— Наш дом принадлежит нам обоим.

— А это доверенность, по которой ты якобы получил право подписать договор один.

— Ты сама её подписала.

— Нет.

Я нажала кнопку вызова и попросила войти женщину из банка. Она ждала в коридоре уже десять минут.

— Меня зовут Елена Соколова, я управляющая филиалом, где оформляли документы, — сказала она. — Мисс Митчелл попросила проверить подпись.

Дэвид побледнел.

— Это больница, а не деловая встреча.

— Ваша жена сейчас рожает, — ответила Елена. — Но вы принесли сюда дело, когда начали угрожать ей бумагами.

Она раскрыла тонкую папку.

— Подпись на доверенности не принадлежит Саре Митчелл. Нотариус уже подтвердил, что в тот день она находилась в другом городе. Более того, перевод с общего счёта на сумму сто восемьдесят тысяч долларов был отправлен на счёт компании, связанной с женщиной по имени Джулия Рид.

Я посмотрела на Дэвида.

— Блондинка в красном платье?

Он не ответил.

— Ты хотел продать дом, вывести деньги и уехать с ней, — продолжила я. — А меня оставить с ребёнком и долгами.

— Я не собирался оставлять тебя без всего.

— Ты уже оставил меня одну в родильной палате.

В этот момент в коридоре раздался крик. Патриция удерживала женщину в красном платье, которая пыталась пройти к нам.

— Дэвид! — закричала она. — Ты сказал, что дом уже продан!

Он резко обернулся.

Джулия влетела в палату, сжимая в руке мокрый конверт. На её лице не было прежней улыбки.

— Ты использовал и меня, — сказала она. — Но ты не знал, что я нашла в твоём кабинете.

Она протянула конверт мне.

На нём стояло имя Дэвида, а под ним — дата, назначенная для передачи дома покупателю.

Я разорвала бумагу, но прочитать не успела. В коридоре зазвонил телефон Елены Соколовой.

Она выслушала собеседника, посмотрела на Дэвида и сказала:

— Сделка состоится сегодня в полдень. Если вы не остановите её до этого времени, дом перейдёт к новому владельцу…