ЧАСТЬ 4
Я смотрела на Нейта через мутное стекло и не могла заставить себя поверить, что это действительно он.
Мой брат стоял возле белого фургона, прижав руки к бокам. Под глазом у него наливался синяк. Виктор Восс держал его за ворот куртки, а пистолет упирался в кожу под ухом.
Нейт поднял взгляд.
— Мара, не отдавай ему ничего!
Виктор ударил его рукояткой по затылку.
Атлас рванулся к окну.
Я схватила его за ошейник обеими руками. Плечо пса дрожало от боли, но он тянул меня вперёд, к Нейту.
— Отпусти его, — сказала я.
— Принеси журнал.
— Сначала Нейт.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
В закусочной Рой всё ещё держал оружие. Кэл стоял рядом, белый как салфетка. Третий мужчина прижимал обожжённую руку к груди.
Оуэн смотрел на жестяную коробку.
Я поняла: Восс рассчитывал не только на страх. Он рассчитывал на то, что мы начнём спорить и кто-нибудь совершит ошибку.
Поэтому я улыбнулась.
— Виктор, ты уже совершил её.
Он прищурился.
— Какую?
Я подняла часы так, чтобы он видел медный циферблат.
— Ты сказал, что мой брат не доживёт до полудня. Значит, ты не знаешь, что он уже успел сделать.
Нейт посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло понимание.
Виктор резко сжал его ворот.
— О чём она говорит?
— Нейт служил связистом, — сказала я. — Он умеет оставлять следы, которые невозможно стереть одним звонком.
Это было не совсем правдой. Нейт действительно служил, но связистом он не был. Он работал в округе на железнодорожной станции и знал, как устроены грузовые накладные. Но Восс этого не знал.
Нейт усмехнулся сквозь кровь.
— Я отправил копии накладных твоего карьера трём фермерам. Если со мной что-то случится, они передадут их журналистам.
Виктор замер.
— Ты врёшь.
— Проверь телефон у себя в кармане, — ответил Нейт.
Восс достал телефон. На экране появилось несколько сообщений. Его лицо стало серым.
Оуэн тихо сказал:
— Он не врёт. Я видел, как Нейт приходил ко мне вчера вечером.
Я повернулась к брату.
— Почему ты не сказал, что вернулся?
— Потому что отец попросил меня следить за Воссом. Он знал, что ты не приедешь, если я позвоню.
Слова ударили сильнее, чем я ожидала.
— Отец знал, где ты?
— Знал. И знал, что я задолжал Воссу деньги.
Виктор рассмеялся, но смех вышел нервным.
— Он задолжал мне не деньги. Он украл документы.
— Я не крал, — сказал Нейт. — Я спас их от тебя.
Рой медленно опустил пистолет.
— Восс, ты говорил, что журнал пустой.
— Он пустой.
— Тогда зачем ты привёл сюда его сестру?
Виктор повернул голову.
Этого движения хватило.
Оуэн выбил оружие Роя тростью, спрятанной под стойкой. Кэл бросился на Виктора через окно, разбив стекло плечом. Нейт упал на капот фургона, а я распахнула дверь закусочной и выпустила Атласа.
Пёс кинулся не на горло, а на руку с пистолетом. Восс выстрелил в землю. Атлас вцепился в его рукав и повалил его на колени.
— Атлас! Отойди!
Пёс не послушался сразу. Он держал Восса до тех пор, пока оружие не отлетело под фургон.
Я подбежала к Нейту и прижала ладонь к его затылку.
— Ты цел?
— Я жив. Он хотел запугать тебя, а не убить меня.
— Ты называешь это запугиванием?
— По меркам Восса — да.
Внутри закусочной Рой сидел на полу, прижав ладонь к разбитой губе. Его сообщник плакал от боли. Кэл стоял у стены и смотрел на Восса с таким выражением, будто только сейчас увидел человека, на которого работал.
— Где журнал? — спросил Виктор, лежа на гравии.
Я достала из кармана ключ.
— В сарае.
— Ты не понимаешь, что там написано.
— Понимаю достаточно.
— Если ты откроешь шкаф, ферма станет зоной отчуждения. Тебе не дадут продать землю. Ты потеряешь всё.
Я посмотрела на красную землю за его спиной.
— Ты ошибся. Потеряешь всё ты.
Мы оставили Восса связанным ремнём от его же сумки до приезда окружного шерифа. Я не хотела, чтобы история закончилась погоней и громкими обещаниями. Но теперь у Восса были показания Кэла, признание Роя, письма Нейта и журнал, который мы нашли в металлическом шкафу.
Ключ повернулся с трудом.
Внутри лежала чёрная тетрадь, завёрнутая в промасленную ткань. На первой странице стояла подпись Виктора Восса, а рядом — дата, номера машин и суммы за каждый груз.
Но под журналом я нашла ещё один лист.
Это было завещание отца.
Он оставлял мне ферму не для продажи. Он передавал её в земельный фонд, который должен был превратить сорок акров в природоохранную территорию, если я соглашусь подписать бумаги в течение тридцати дней после его смерти.
Отец знал: Восс придёт за землёй.
И знал, что я могла отдать её, лишь бы забыть Беллвейтер.
На обратной стороне листа было написано от руки:
«Мара, если ты читаешь это, значит, Атлас снова сделал за нас больше, чем мог. Не продавай землю из злости. Оставь её людям, которым некуда уйти».
Я долго держала лист, пока чернила не расплылись от влаги на моих пальцах.
— Ты подпишешь? — спросил Нейт.
Я посмотрела на него.
— Не сегодня.
— Почему?
— Потому что сначала хочу сама решить, что делать с тем, что отец оставил.
Нейт кивнул. Он выглядел виноватым.
— Я думал, ты возненавидишь меня за то, что я помог ему.
— Я злюсь.
— Знаю.
— Но ты вернулся.
Он отвёл взгляд.
— Не ради тебя. Сначала — ради денег.
— А потом?
— Потом увидел, что Восс сделал с водой у восточной границы. Там заболела дочь Риверсов. Я не смог уехать.
Это была не красивая причина. Поэтому я поверила.
Атлас лежал возле сарая, пока ветер трепал его серую шерсть. На плече расползалось тёмное пятно.
Я опустилась рядом и осторожно коснулась его морды.
— Прости, старый солдат.
Он лизнул мою ладонь.
— Ветеринар будет через десять минут, — сказал Оуэн.
— Ты вызвал его?
— Ещё когда он прыгнул на первого негодяя. Я решил, что у пса сегодня будет больше здравого смысла, чем у всех мужчин в этой компании.
К вечеру приехали люди из земельной комиссии. Не было громких речей. Нейт передал им копии накладных, Кэл подписал объяснение, а Оуэн положил журнал на капот машины и заставил каждого прочитать первую страницу.
Виктор всё ещё пытался торговаться.
— Мара, ты можешь получить миллион за молчание.
Я стояла напротив него, держа в руке отцовское завещание.
— Ты уже предлагал моему брату деньги.
— Он слабый человек.
— Он ошибался. Это не одно и то же.
— Ты пожалеешь, если уничтожишь мою компанию.
— Я не уничтожаю её. Я просто перестаю помогать тебе прятать, что ты сделал.
Виктор посмотрел на тетрадь.
— Ты думаешь, земля спасёт людей?
— Нет. Людей спасут вода, документы и те, кто не испугается поставить подпись.
Оуэн кашлянул.
— Я поставлю.
Кэл поднял руку.
— И я.
Даже Рой, сидевший на ступеньке фургона, произнёс:
— Я расскажу, кто нас нанял.
Виктор потерял не землю.
Он потерял возможность заставить всех молчать.
Через три дня я подписала бумаги о передаче фермы земельному фонду. Не потому, что так велел отец. И не потому, что Восс угрожал отнять её.
Я подписала их потому, что на восточной границе участка уже стоял новый колодец, а у его края маленькая Риверс держала стакан прозрачной воды и смотрела, как Атлас осторожно нюхает её ладонь.
Мои часы лежали рядом с документами. Вмятина на ремешке никуда не делась.
Оуэн заметил их и спросил:
— Всё ещё ходят?
Я завела механизм.
Стрелки дрогнули, догнали друг друга и пошли дальше.
В этот момент Атлас поднял голову к сараю, где под замком хранилась тетрадь с именем Восса, и тихо залаял.
— Я знаю, — сказала я ему. — Работа ещё не закончена.
И медный циферблат отсчитал следующую минуту над землёй, которую никто больше не смел назвать пустой.
Пропустили начало?
