ЧАСТЬ 4
Клара позвонила снова через минуту.
Я стояла во дворе, а Хавьер смотрел на меня так, будто хотел вырвать телефон из моей руки.
— Где вы? — спросила я.
— В клинике Святого Рафаэля. В кабинете заведующей. Хавьер сказал, что деньги на лечение Томаса поступят от вас, потому что вы его жена и у вас есть доступ к семейному счёту.
— Я ничего не обещала.
— Теперь я знаю.
На заднем плане плакал ребёнок.
Я почувствовала не жалость к Хавьеру. Жалость была к Кларе, которая, как и я, поверила человеку, умевшему превращать ложь в заботу.
— Я приеду, — сказала я.
Хавьер шагнул ко мне.
— Ты никуда не поедешь.
— Уйди с дороги.
— Это семейное дело.
— Клара тоже семья твоего ребёнка. Ты ей сказал, что свободен?
Его лицо стало жёстким.
— Не втягивай её.
— Это ты втянул её, Люсию и меня.
Я вызвала такси. Хавьер не стал удерживать меня, но сел в свою машину и поехал следом.
В клинике нас встретила Клара. Ей было около тридцати, на плечах висел тонкий бежевый кардиган, а под глазами залегли тёмные круги. Она держала папку с выписками и не выпускала её даже тогда, когда к ней подошла медсестра.
— Вы Елена?
— Да.
Клара посмотрела на Хавьера.
— Он сказал, что вы знаете о ребёнке.
— Я узнала о нём три дня назад.
Клара отступила.
— Он говорил, что вы давно живёте отдельно.
Хавьер резко вмешался:
— Клара, сейчас не время.
— Для чего не время? — спросила я. — Для правды о том, что ты женат тринадцать лет?
Клара побледнела.
Заведующая клиникой положила перед нами заявление. В нём Хавьер указывал себя единственным ответственным плательщиком, но в приложении стояла моя фамилия как гаранта расходов. Подпись была похожа на мою, но буква «Е» в фамилии уходила не в ту сторону.
— Это не моя подпись, — сказала я.
— Я тоже этого не подписывала, — ответила Клара.
Хавьер ударил ладонью по столу.
— Я хотел спасти сына!
Заведующая спокойно посмотрела на него.
— Тогда почему вы указали разные адреса проживания? И почему ваша жена числится гарантом, если вы утверждали, что она добровольно участвует?
Он открыл рот, но слова не вышли.
Я достала из сумки копию расписки, которую Павла передала Инес.
— Потому что он пытался забрать мою квартиру. Деньги с общего счёта ушли его матери и сестре. А этот документ должен был доказать, что он якобы вложил их в жильё.
Клара медленно повернулась к Хавьеру.
— Ты сказал, что квартира будет оформлена на Томаса.
— Я собирался всё исправить.
— После того как отнимешь её у Елены?
— Я не отнимал.
— Ты показывал мне план квартиры и говорил, что там будет детская.
Я увидела, как Хавьер дёрнул плечом. Он действительно уже мысленно расставил мебель в моей квартире. Для него это было не место, где Люсия росла, а запасной фонд, который он мог перевести в новую жизнь.
В кабинет вошла Инес. Рядом с ней был Рауль Мендоса.
— Мы успели остановить регистрацию документа, — сказала она. — Банк также заблокировал дальнейшие операции по общему счёту после моего заявления.
Мерседес появилась через десять минут. Видимо, Хавьер позвонил ей по дороге. Она вошла с тем же коричневым портфелем, но теперь держала его обеими руками.
— Елена, ты позоришь нашу семью перед чужими людьми.
— Ты подделала соглашение на мою квартиру.
— Я хотела защитить внука.
— А Люсия кто?
Мерседес взглянула на меня с раздражением.
— Девочка всегда может выйти замуж и уйти. Мальчику нужен дом и фамилия.
Люсия стояла в коридоре.
Я не заметила, когда она пришла. Рядом с ней был мой отец Рамон. Он привёз её из дома, потому что она проснулась и спросила, куда я уехала.
Она услышала последнюю фразу.
— Бабушка, а если я не выйду замуж, у меня не будет дома?
Мерседес застыла.
Рамон положил руку ей на плечо.
— У тебя будет дом, пока я жив. А после меня — всё, что мы с твоей матерью тебе оставим.
Мерседес резко повернулась к нему.
— Ты опять против меня?
— Я против того, что ты превращаешь детей в продолжение своей фамилии.
Хавьер подошёл к Люсии.
— Доченька, я никогда не хотел сделать тебе больно.
Она не отступила, но и не потянулась к нему.
— Почему ты сказал, что мама не разрешает тебе прийти?
Он посмотрел на меня.
— Я испугался.
— Чего?
— Что ты узнаешь, какой я на самом деле.
Люсия долго молчала.
— Я уже узнала.
Эти слова ударили по нему сильнее, чем любой крик.
Клара забрала из папки медицинские документы.
— Я уезжаю с Томасом к сестре. Хавьер больше не будет подписывать бумаги от моего имени.
— Клара, подожди.
— Я ждала, пока ты станешь честным. Ты выбрал подпись.
Она передала Инес копии документов клиники. Там были указаны все обещания Хавьера и даты, когда он просил Клару не задавать вопросов о жене.
Это стало последним доказательством, которого не хватало банку и нотариусу.
Но я не стала требовать у Клары ничего, кроме одного: больше не позволять ему говорить за неё.
Через два дня Павла вернула на счёт оставшиеся деньги. Она продала машину, которую купила на первый перевод, и принесла расписку лично. Мерседес пришлось отказаться от загородного участка, который она собиралась оформить на себя. Эти деньги пошли на погашение остальной суммы.
Хавьер сохранил работу только потому, что его компания согласилась на внутреннее расследование и отстранила его от доступа к договорам с клиниками. Он не потерял свободу и не оказался за решёткой. Но потерял то, ради чего всё затевал: квартиру, контроль над деньгами и право рассказывать окружающим удобную версию своей жизни.
Инес оформила соглашение о разводе без его условий. Машину я оставила ему, потому что не хотела, чтобы Люсия стала предметом нового торга. Он продолжил платить за содержание дочери, а встречи проходили только тогда, когда Люсия сама соглашалась.
Мерседес пыталась приходить к внучке через школу. Рамон остановил её у ворот и сказал, что любовь нельзя доказывать сравнением детей. После этого она уехала к Павле. Они больше не появлялись у нас без приглашения.
Через неделю Клара пришла к нам с Томасом. Не для примирения. Для разговора.
Люсия сидела за столом и рисовала фломастерами. Мальчик спал в переноске, у него на запястье была крошечная медицинская бирка.
— Я не хочу, чтобы дети росли с ненавистью, — сказала Клара.
— Я тоже.
— Но я не знаю, можно ли снова верить Хавьеру.
— Не нужно решать это сегодня.
Люсия подняла голову.
— Томас не виноват.
Клара улыбнулась ей сквозь слёзы.
— Нет. Он точно не виноват.
Я посмотрела на спящего ребёнка и поняла, что правда не сделала нас одной семьёй. Она просто перестала позволять лжи управлять всеми сразу.
Вечером Инес позвонила и сказала, что банк окончательно признал поддельное соглашение недействительным. Рауль подтвердил письменные показания. Деньги вернулись на счёт частями, а Мерседес подписала обязательство не претендовать на квартиру.
Последним приехал Хавьер.
Он стоял у подъезда без папки, без готовых листов и без своей привычной уверенности.
— Можно увидеть Люсию?
— Спроси её.
Он поднялся. Я осталась внизу, у лавочки, где когда-то ждала его после работы.
Через несколько минут Люсия вышла к нему. В руках она держала нашу старую свадебную фотографию, которую сняла с комода.
— Папа, я хочу спросить.
— Спрашивай.
— Ты любил меня, когда подписывал те бумаги?
Хавьер закрыл глаза.
— Любил.
— Тогда почему на них не было моего имени?
Он не ответил сразу. Потом опустился перед ней на корточки.
— Потому что я думал только о том, чего хочу сам.
Люсия протянула ему фотографию.
— Забери. Я не хочу, чтобы ты снова говорил, будто у тебя одна семья.
Он взял снимок обеими руками.
На фотографии мы с ним улыбались, ещё не зная, как дорого иногда обходится чужое молчание.
Люсия вернулась в подъезд, а Хавьер остался под фонарём, прижимая к груди снимок и не имея больше ни одного документа, который мог бы переписать нашу историю.
