Трое вооружённых мужчин ворвались в закусочную и ударили мою собаку — через секунду улыбка главаря исчезла

Первое, что я услышала тем утром, был глухой удар ботинка о рёбра моей собаки.

Вторым прозвучал короткий вскрик Атласа.

Он не издал ни звука, когда осколок рассёк ему плечо в горах. Не заскулил, когда его прижало бетонной плитой во время последней операции. Но теперь восьмилетний немецкий овчар с серой мордой судорожно втянул воздух и прижал лапу к груди.

Мужчина в чёрной маске засмеялся.

— Вот тебе и сторожевой пёс.

Я опустила взгляд. Атлас лежал у ножки стола, рядом с моей сумкой. На его плече белел старый шрам, а карие глаза смотрели прямо на меня. Он был ранен, но в сознании. Ждал.

Я поставила чашку кофе на стол и сняла часы.

Это были не дорогие часы. Медный циферблат исцарапался за двадцать лет, а на ремешке осталась вмятина от осколка. Отец подарил их мне в день окончания школы и сказал, что время никогда не спрашивает, готова ли ты. Я носила их почти всю жизнь.

Главарь не заметил, как я спрятала часы в карман.

Меня зовут Мара Уиттакер. Два дня назад я вернулась в Беллвейтер, штат Вирджиния, чтобы разобрать вещи отца. Уолтер умер весной в белом фермерском доме, где я выросла. После него остались сорок акров красной земли, покосившийся сарай и комнаты, наполненные предметами, которые он не сумел выбросить.

Я не была дома пятнадцать лет.

Утром я зашла в закусочную Мерсера на главной улице. Там всё осталось прежним: потрескавшиеся красные сиденья, запах пережаренного бекона и старая музыкальная машина, заклеенная у прорези для монет. Оуэн Мерсер, почти семидесятилетний хозяин, узнал меня сразу.

— У тебя глаза отца, — сказал он, ставя передо мной кофе.

Я едва не вышла наружу.

Вместо этого выбрала угловую кабинку, откуда видела вход, кухонную дверь, окна и проход к запасному выходу. Старые привычки не исчезают. Они просто расставляют мебель вокруг тебя.

В десять семнадцать дверь распахнулась.

Первый мужчина поднял пистолет. Второй запер вход. Третий направился к кассе. В помещении разом стихли вилки, разговоры и радио. Оуэн сжал край стойки так сильно, что побелели пальцы.

— Деньги в ящик, старик, — приказал второй.

— Я… я открою, — ответил Оуэн.

Главарь подошёл к моей кабинке. От его куртки пахло табаком и мокрой шерстью.

— Ты оглохла? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Он ухмыльнулся и протянул руку к моему воротнику.

Я смотрела не на него, а на отражение в хромированном держателе для салфеток. Один сообщник следил за Оуэном. Второй смотрел на кухню. Главарь наклонился слишком близко.

Три оружия. Четыре посетителя. Два выхода. Атлас под столом.

Я считала расстояние и дыхание.

Оуэн тихо произнёс:

— Мара…

Главарь повернул голову на голос.

И в этот момент Атлас изменил дыхание. Он был готов подняться.

Мужчина снова занёс ногу, будто хотел ударить его ещё раз. Я медленно поднялась из-за стола, а его пальцы сжали ткань моего пальто. Стул скрипнул по линолеуму.

Он наконец посмотрел на мои руки.

— Сядь, женщина, — процедил он.

Я выпрямилась.

Его пистолет начал подниматься, и я поняла: следующие четыре секунды решат, кто выйдет из этой закусочной на своих ногах…

ЧАСТЬ 2

Я не ждала, пока ствол поднимется выше.

Левой рукой я дёрнула за край стола. Тяжёлая столешница ударила главаря по колену, и его рука ушла в сторону. В ту же секунду Атлас рванулся из-под скамьи.

Он не бросился на мужчину. Он врезался плечом в его запястье.

Выстрела не произошло — только сухой щелчок, потому что пуля ушла в потолок. Посыпалась штукатурка. Женщина у окна закричала.

— Атлас, ко мне! — крикнула я.

Пёс отступил, прихрамывая, но уже стоял между мной и оружием.

Один из налётчиков выругался и шагнул к нам. Оуэн схватил кофейник и облил ему руку кипятком.

— Убирайся от неё, мерзавец!

Мужчина взвыл. Кофе потёк по его рукаву, а пистолет грохнулся на пол.

Второй налётчик дёрнул дверь запасного выхода, но она не поддалась. Оуэн заранее запер её из-за сломанной пружины. Мужчина обернулся, и я увидела его лицо под съехавшей маской. Молодой. Испуганный. На правой щеке — маленький шрам в форме полумесяца.

Главарь уже поднялся. На губе у него выступила кровь, но улыбка вернулась.

— Ты всё ещё думаешь, что это ограбление? — спросил он.

Мне стало холодно.

— Тогда зачем вы пришли?

Он посмотрел на мой карман.

Не на сумку. Не на кошелёк. На часы.

— Где вещь твоего отца?

Оуэн побледнел.

— Уолтер ничего тебе не должен, — сказал он.

Главарь резко повернулся к нему.

— Ты лучше не вмешивайся, Мерсер. Старик оставил тебе достаточно времени.

— Для чего?

— До полудня.

Эти слова прозвучали хуже выстрела. Я знала отца: он мог спорить с банком, с соседями, с целым округом, но не стал бы прятать от меня опасную вещь без причины.

Я коснулась часов в кармане. На задней крышке пальцы нащупали царапину, которой раньше не замечала. Три короткие линии и одна длинная. Отец рисовал такой знак на полях своих блокнотов, когда хотел сказать: смотри ниже.

Главарь заметил движение.

— Отдай часы, Мара.

— Ты знаешь моё имя.

— Мы знаем, где ты ночевала. Знаем, что утром пошла сюда. Знаем, что вечером собиралась в сарай.

У меня пересохло во рту. В сарае лежали коробки отца, старые инструменты и металлический шкаф, ключ от которого я не нашла.

Атлас тихо зарычал.

— Сначала помогите ему, — сказала я, глядя на его окровавленное плечо. — Потом поговорим.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— А ты не в том положении, чтобы делать вид, будто контролируешь комнату.

Я кивнула на пистолет под стойкой. Оуэн незаметно придвинул к нему ногу. Женщина у окна держала в руке поднос. Парень со шрамом дрожал так сильно, что его оружие ходило вверх-вниз.

Главарь это тоже увидел.

— Назад, — приказал он своим.

Но молодой мужчина вдруг прошептал:

— Рой, мы не договаривались о собаке.

Главарь повернулся к нему.

— Заткнись, Кэл.

Имя повисло в воздухе.

В этот момент с улицы донёсся визг тормозов. Все трое одновременно посмотрели на окна. Я успела заметить на приборной панели подъехавшего фургона белую наклейку с изображением дубового листа — такую же эмблему я видела на папке в кабинете отца.

Главарь поднял пистолет, но уже не на меня. Он целился в Оуэна.

— Последний шанс, старик. Где книга?

Оуэн сглотнул.

Потом посмотрел на меня и тихо сказал:

— Мара, твой отец велел мне отдать её только тогда, когда ты услышишь имя человека, который купил его молчание…

ЧАСТЬ 3

— Его зовут Виктор Восс, — сказал Оуэн.

Главарь дёрнулся так резко, что пистолет качнулся в его руке.

Имя было мне знакомо. Виктор Восс владел строительной компанией, половиной складов на окраине и тем самым белым внедорожником, который стоял у нашего фермерского дома накануне похорон отца.

— Ты обещал, что она ничего не узнает, — процедил Кэл.

Рой медленно повернул к нему голову.

— Ты обещал только припугнуть старика.

— Я не знал, что Уолтер умер!

Оуэн ударил ладонью по стойке.

— Хватит! Все вы пришли не за деньгами. Вы пришли за журналом.

Он наклонился под кассу и достал из-под деревянной полки жестяную коробку из-под мятных леденцов. Крышка была помята, на ней сохранился зелёный рисунок листьев. Оуэн держал коробку обеими руками.

— Уолтер принёс её мне в ночь перед своей смертью, — сказал он. — Он знал, что за ним следят. Внутри были записи о каждом грузовике, который приезжал на его землю.

Я почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Что они возили?

Оуэн посмотрел на Роя.

— Отравляющие отходы с карьера Восса. Их закапывали на участке Уиттакеров. А потом Восс собирался выкупить землю за бесценок, пока вода не дошла до соседних ферм.

В закусочной стало так тихо, что я услышала капли кофе, падавшие с рукава налётчика на линолеум.

— Отец знал? — спросила я.

— Твой отец это обнаружил. И сделал больше. Он собрал подписи фермеров, заказал независимое исследование и передал копию в земельную комиссию. Но оригинал журнала оставил здесь.

Рой усмехнулся.

— Всё это из-за старой тетради?

— Не тетради, — ответил Оуэн. — Из-за подписи Виктора Восса на первой странице. Он сам расписывался за каждую доставку.

Рой побледнел.

— Ты врёшь.

— Тогда почему ты назвал его имя, хотя я его не произносил? — спросила я.

Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, губы сжались.

Кэл опустил оружие.

— Рой, нам сказали только забрать коробку. Никого не трогать.

— Заткнись!

— Восс сказал, что если мы принесём журнал, он заплатит нам и вытащит твоего брата из тюрьмы.

Главарь шагнул к нему, но Атлас зарычал. Рой остановился.

Я достала часы и положила их на стойку.

— Внутри крышки есть тайник, — сказала я. — Отец спрятал там ключ. Я нашла его утром, когда разбирала вещи. Он подходит к замку металлического шкафа в сарае.

Оуэн закрыл глаза.

— Значит, Уолтер всё-таки доверил тебе правду.

— Нет. Он оставил мне выбор.

Я повернула часы. Тонкая задняя крышка щёлкнула, и на стол выскользнул плоский стальной ключ.

Рой резко дёрнулся. Кэл схватил его за локоть.

— Мы уходим.

— Отпусти меня!

В этот момент за окном раздался знакомый голос:

— Мара Уиттакер, не открывай шкаф.

Я узнала его сразу.

Это был Виктор Восс.

Он стоял у фургона, держа под руку моего младшего брата Нейта, которого я не видела семь лет. На шее Нейта темнела красная полоса, а к его виску прижимался металлический ствол.

Виктор улыбался.

— Принеси журнал на ферму, — крикнул он. — Или твой брат не доживёт до полудня…