Я оставила обручальное кольцо на столе и исчезла из дома мужа, но его первая реакция заставила адвоката замолчать

Когда я оставила обручальное кольцо на кухонном столе, Роман впервые за три года брака закричал не на меня, а в пустой дом.

Я стояла у окна маленькой квартиры на втором этаже и прижимала ладонь к животу. Наш сын толкнулся резко, будто тоже почувствовал, как под ногами рушится моя прежняя жизнь. За стеклом мокрый снег лип к фонарям, старый радиатор щёлкал, а на подоконнике лежала папка Лии Грант, перевязанная широкой бордовой лентой.

Внутри были документы, которые я боялась открыть.

Телефон зазвонил в половине девятого вечера.

— Амара, где ты?

Голос Романа звучал хрипло. Не сердито. Хуже — растерянно.

— В месте, где меня не называют временной ошибкой.

— Ты беременна. Ты не можешь просто исчезнуть.

— Я сняла квартиру на своё имя. Здесь безопасно.

— Кто с тобой?

— Малкольм Эйвери и Лия.

На другом конце повисла тишина. Я представила его в кабинете: распахнутые манжеты, бокал нетронутого виски, телефон у уха и взгляд, от которого обычно замолкали даже взрослые мужчины.

— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он.

— Сегодня я впервые понимаю всё.

Я положила кольцо на стол перед уходом. На его внутренней стороне была маленькая вмятина — след от дня, когда я уронила его на каменные ступени. Роман тогда поднял украшение, поцеловал мои пальцы и сказал, что теперь кольцо знает, как легко потерять равновесие.

Я слишком поздно поняла, что он говорил о нас.

— Вернись домой, — произнёс он. — Мы поговорим спокойно.

— В доме, где охрана докладывает тебе, когда я выхожу в больницу?

— Я защищаю тебя.

— От кого? От твоих союзников или от правды?

Он тяжело выдохнул.

— Сегодня у меня была Серафина.

Я закрыла глаза. Даже теперь он выбрал не отрицание, а проверку на ревность.

— Поздравляю.

— Она принесла новости от Энцо. Южные сделки рушатся. Если ты начнёшь скандал, пострадают люди.

— Я не устраиваю скандал. Я ухожу.

— Ты моя жена.

— Скажи это вслух на благотворительном вечере.

Он замолчал. Это молчание я боялась больше крика.

В девять Лия вошла в квартиру с мокрым зонтом. На её перчатках блестели капли воды, а каблук застрял в коврике у двери.

— Он отправил своего юриста, — сказала она.

— Не самого себя?

— Пока нет.

— Что значит «пока»?

Лия посмотрела на кольцо, которое я сжала в ладони.

— Значит, он понял, что ты ушла не на ночь.

Малкольм запер засов. За дверью коридор отозвался тяжёлыми шагами. Кто-то остановился прямо напротив нашей квартиры.

Я почувствовала новый толчок ребёнка и едва не выронила кольцо.

Лия раскрыла бордовую папку, провела пальцем по первому листу и медленно потянулась к нему…

ЧАСТЬ 2

Лия не успела коснуться листа. В дверь постучали три раза — ровно, без спешки, так стучал только Роман, когда хотел напомнить всем вокруг, что любое место ему принадлежит.

Малкольм поднял палец к губам.

— Свет не включать, — прошептал он.

— Лия Грант, — произнёс мужчина за дверью. — Я представляю интересы господина Моретти. Нам нужно обсудить состояние Амары.

У меня свело живот.

— Моё состояние здесь никого не касается, — сказала я.

— Вы на шестом месяце беременности и покинули семейный дом без сопровождения. Господин Моретти обеспокоен.

Лия наклонилась к замку.

— Передайте господину Моретти, что его беспокойство не даёт ему права входить в чужую квартиру.

— У нас есть подписанное разрешение.

Малкольм тихо выругался. Я увидела, как на его запястье натянулась кожаная застёжка старых часов.

— Это подделка? — спросила я.

— Пока не знаю, — ответила Лия. — Но он готовился.

Шаги отдалились. Через минуту внизу хлопнула дверь подъезда.

Мы не двигались ещё полминуты.

Потом Лия разрезала бордовую ленту маленькими ножницами. Бумага пахла пылью и мятным чаем — запахом её кабинета на улице Линкольна.

— Эти документы передал мне ваш отец за два месяца до смерти, — сказала она.

Я подняла голову.

— Отец оставил их тебе?

— Он попросил открыть папку только в том случае, если Роман попытается лишить вас права распоряжаться своей собственностью.

— У меня нет собственности. Роман говорил, что всё продал после смерти отца.

Малкольм резко повернулся к Лии.

— Он так сказал ей?

— Почти дословно.

Лия достала заявление, но не протянула мне.

— Амара, вы помните, что подписывали в день свадьбы?

Перед глазами вспыхнул мраморный зал, белые розы, холодные пальцы Романа на моей спине.

— Брачное соглашение. Доверенность на управление моим счётом. Ещё несколько листов, которые он назвал формальностью.

— А вы читали их?

— Первые страницы.

— А последние?

— Роман сказал, что их уже проверил его нотариус.

Лия положила передо мной копию. Внизу стояла моя подпись.

Я узнала каждую букву. Но дата была на три дня раньше нашей свадьбы — в тот день я лежала в больнице с отравлением и не могла даже подняться с кровати.

— Это не моя подпись, — прошептала я.

— Я знаю.

В два часа ночи в клинике Святой Агаты врач позвонил Лии. Я слышала только половину разговора, но увидела, как лицо адвоката стало белым.

— Что случилось? — спросила я.

Лия медленно положила телефон на стол.

— Роман уже передал в клинику распоряжение. Если с вами что-то произойдёт, он запрещает Малкольму и мне принимать решения за вас.

— Он не может.

— Может, если документ зарегистрирован как ваше волеизъявление.

Я посмотрела на поддельную подпись и почувствовала, как внутри поднимается холод.

В семь утра мы приехали в архив нотариальной палаты. За окном гремели первые автобусы, а на стойке администратора стояла чашка с треснувшей ручкой.

Женщина за стеклом долго листала журнал.

— Запись есть, — сказала она. — Но получить копию может только подписант или его представитель.

— Я подписант, — ответила я.

Она взглянула на документ, потом на меня.

— Тогда вам придётся доказать, что это вы.

Лия уже открывала сумку, когда из соседней комнаты вышла пожилая женщина в тёмно-зелёном пальто. Она держала в руках старую книгу регистрации и смотрела прямо на меня.

— Не нужно ничего доказывать, — сказала она. — Я помню, кто стоял передо мной в тот день.

Лия замерла.

Женщина положила книгу на стойку и добавила:

— И это была не вы…

ЧАСТЬ 3

— И это была не вы, — повторила женщина.

В архиве стало так тихо, что я услышала, как под потолком гудит лампа. На корешке книги регистрации темнели потёртые золотые буквы, а пальцы женщины дрожали не от возраста — от страха.

— Представьтесь, — попросила Лия.

— Марта Белл. Я двадцать два года работала у нотариуса Веденеева. В день, когда оформляли передачу доли вашей компании, я сидела за соседним столом.

— Какой компании? — спросила я.

Рот пересох.

Марта открыла книгу на нужной странице. Рядом с моей фамилией стояла подпись Романа как свидетеля.

— Ваш отец оставил вам сорок два процента предприятия «Белл и Моретти», — сказала она. — Не Роману. Вам.

Я ухватилась за край стойки. Холодный металл впился в ладонь.

— Но отец говорил, что у него долги.

— Долги были у Романа, — ответила Марта. — Он убедил вашего отца вложить деньги в южные перевозки, а потом оформил убытки так, будто это наследство Амары нужно срочно спасать.

Лия быстро перелистнула страницы.

— Здесь указано, что Амара лично передала долю Роману в обмен на погашение обязательств.

— Она не передавала, — сказала Марта. — В комнату вошла другая женщина. Тёмные волосы, жемчужные серьги, шрам возле подбородка. Роман назвал её Амарой и велел мне не задавать вопросов.

Я вспомнила Серафину. Её тяжёлые серьги. Тонкий белый шрам, который обычно скрывали пудрой.

— Она была там, — прошептала я.

— Да. И подписала бумаги. Роман стоял рядом и держал её за локоть.

Лия подняла взгляд.

— Почему вы молчали столько лет?

Марта сжала край книги.

— Потому что у моего сына была работа в компании Романа. Через неделю после сделки он исчез из списка сотрудников. Я поняла предупреждение.

В этот момент в архив вошёл Роман. На нём было тёмное пальто, с плеч которого стекала вода. За ним шёл Энцо — широкоплечий мужчина с серебряной тростью.

— Амара, — сказал Роман. — Ты беременна, напугана и слушаешь людей, которые хотят уничтожить твою семью.

— Ты подделал мою подпись.

— Я спас компанию твоего отца.

— Ты украл её.

Он посмотрел на Марту.

— Эта женщина путает годы.

Марта отступила, но не опустила голову.

— Я не путаю. Я записала всё в личной тетради.

Она достала из сумки тонкую тетрадь с медной застёжкой. На первой странице стояла дата, а ниже — подробное описание женщины, которую привёл Роман.

Энцо выхватил тетрадь.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он Романа.

Роман резко повернулся к нему.

— Сделка всё равно состоится.

— Без её доли — нет.

— Я сказал, что состоится!

Крик разнёсся по архиву. Роман сам выдал то, что скрывал: он уже продал Энцо право на сорок два процента предприятия, хотя никогда им не владел.

Лия достала телефон.

— Я отправила копии книги и тетради в совет компании. Продажа остановлена.

Роман побледнел.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, — ответила я. — И заберу назад всё, что принадлежит мне.

Но прежде чем мы вышли, зазвонил мой телефон. Это была клиника Святой Агаты.

— Госпожа Белл, — сказала дежурная медсестра, — к нам привезли мужчину, который утверждает, что является вашим представителем. Он требует немедленно перевести вас в другое отделение.

Я посмотрела на Романа. Он уже отступал к лестнице.

— Кто этот мужчина? — спросила я.

Медсестра назвала имя.

Я знала его. Это был доктор, который подписал справку о моей якобы неспособности распоряжаться наследством.

Лия открыла рот, но в этот момент телефон зазвонил снова. На экране высветился номер моего отца, хотя он умер два года назад…