ЧАСТЬ 4
…а в маленьком кабинете, где нотариус уже закрывал папку с оригиналами.
Я включила громкую связь.
— Лариса, — сказал нотариус, — документы забрала Инга. Она принесла заявление об отзыве доверенности и собственноручное объяснение.
Семён побледнел.
— Где она?
— В кабинете бухгалтера вашей фирмы, — ответил нотариус. — Вместе с владельцем компании.
Аркадий медленно опустил руку.
— Ты не могла её туда отправить.
— Могла. Она сама решила.
Семён рванулся к машине, но я встала перед ним.
— С дороги.
— Лариса, послушай меня.
— Я слушала тебя три года.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Но ты хотел, чтобы вышло иначе. В этом и разница.
Галина Петровна стояла у ворот и крепко держала свою тетрадь. Аркадий смотрел на землю, словно надеялся провалиться в неё вместе с собственным именем.
— Аркадий, — сказала я, — ты поедешь со мной.
— Куда?
— Туда, где ты повторишь всё, что сказал здесь.
Он посмотрел на Семёна.
— Ты обещал, что меня не бросишь.
— Я ничего тебе не обещал.
Эти слова окончательно сломали его защиту.
— Вот так, значит? — усмехнулся Аркадий. — Пока я таскал для тебя деньги и уговаривал людей подписывать бумаги, мы были братьями. А теперь я никто?
Семён шагнул к нему.
— Замолчи.
— Нет. Пусть знает. Это ты попросил меня найти её машину. Это ты сказал, что если документы останутся, мы оба сядем. Это ты купил Инге браслет и приказал ей взять ключи.
Я не ответила. Только почувствовала, как керамический лисёнок в кармане царапнул ладонь своим острым отколотым ухом.
В кабинете бухгалтера горела одна настольная лампа. Восемь часов двадцать минут. Владелец фирмы, Виктор Андреевич, сидел за столом, а рядом с ним стояла Инга. Её лицо было заплаканным, браслет лежал перед ней на белом листе.
— Я принесла его обратно, — сказала она. — И готова вернуть всё, что ещё осталось.
Семён остановился в дверях.
— Ты предала меня.
Инга повернулась к нему.
— Нет. Я перестала тебе помогать.
Виктор Андреевич поднялся. Он держал папку так, словно та была тяжелее кирпича.
— Лариса, я просмотрел первые документы. Вы действительно нашли пропавшие платежи.
— Я не хотела разрушать фирму.
— Фирму разрушал не ваш расчёт.
Он положил передо мной заявление Инги. В нём она подробно описала, как Семён передал ей ключи, как обещал закрыть ущерб и как Аркадий приказал ехать к складу. Внизу стояла её подпись. Рядом лежала расписка о браслете и выписка из ломбарда.
Семён бросился к столу.
— Она не понимает, что подписывает!
— Понимаю, — сказала Инга. — И поэтому подписала.
Он посмотрел на неё с такой яростью, что я впервые увидела не растерянного мужа, а человека, который считал всех вокруг своими вещами.
— Ты моя сестра.
— Именно поэтому ты решил, что я буду молчать.
Инга сняла браслет и подтолкнула его к Семёну.
— Ты говорил, что это плата за помощь. Забирай. Мне больше не нужно ничего, что куплено чужой бедой.
Семён не прикоснулся к украшению.
Виктор Андреевич раскрыл папку с отчётами.
— Завтра утром доступ к счетам будет закрыт. Аркадий, вы передадите все ключи и документы. Семён, вы покинете должность до окончания проверки.
— Вы не имеете права, — сказал Семён.
— Имею. Компания принадлежит мне, а не вам обоим.
Он повернулся ко мне.
— Лариса, вы готовы временно возглавить проверку?
Я посмотрела на стол, на котором лежала моя поддельная подпись.
Ещё неделю назад я бы отказалась. Мне казалось, что если я полезу глубже, то потеряю мужа, семью и работу одновременно.
Но мужа я уже потеряла в тот вечер, когда он увидел сумму ущерба и испугался не за меня, а за собственные долги.
— Готова, — сказала я.
Семён резко повернулся.
— Ты останешься работать на них после всего?
— Я останусь работать на себя.
Он рассмеялся, но смех вышел хриплым.
— Ты думаешь, тебе кто-нибудь поверит?
Галина Петровна вошла следом и положила на стол свою тетрадь.
— Я поверю. И ещё два человека во дворе. Они видели, как вы отдавали ключи.
Семён уставился на неё.
— Вы понимаете, что делаете?
— Да, — ответила она. — В отличие от вас.
Дальше всё происходило быстро и неприятно. Мы составили заявление о повреждении машины, передали нотариусу поддельную доверенность и документы о залоге. Владелец фирмы вызвал специалиста, который подтвердил подделку подписи. Аркадий передал доступы к счетам и написал объяснение. Инга поехала со мной к эксперту и призналась во всём официально.
Семён несколько раз пытался поговорить со мной наедине.
У стойки в бухгалтерии он сказал:
— Я действительно хотел вернуть деньги.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Я достала из папки таблицу переводов.
— Ты забыл про эти платежи.
Он посмотрел на цифры.
— Я боялся.
— Я тоже боялась. Но я не посадила тебя за руль чужой жизни и не приказала тебе врезаться в стену.
— Если ты подашь заявление, я потеряю всё.
— Ты уже потерял всё, когда решил, что моя подпись принадлежит тебе.
Я сняла обручальное кольцо и положила его рядом с поддельным договором.
— Забери. Оно тоже больше не имеет ко мне отношения.
Он долго смотрел на кольцо.
— Ты правда так легко от меня отказываешься?
— Нет. Я отказываюсь от человека, которым ты стал.
Вечером Инга ждала меня у разбитой машины. Эвакуатор уже увёз её с площадки, но на асфальте осталась длинная чёрная царапина и осколок фары.
Она держала в руках керамического лисёнка.
— Его нашли в салоне, — сказала она. — Я забрала у механика. Он хотел выбросить.
Я взяла фигурку. Отколотое ухо стало ещё меньше, а на спине появилась тонкая трещина.
— Почему ты вернула его?
— Потому что он был твоим до того, как я решила, что мне всё можно.
Я посмотрела на неё.
— Ты не обязана расплачиваться за брата всю жизнь.
— Но за то, что сделала сама, обязана.
Она достала листок.
— Я устроюсь на вторую работу. Буду отдавать каждый месяц. Не шестьсот восемьдесят четыре тысячи сразу, но буду.
— Машину ты не вернёшь.
— Знаю.
— И моё доверие тоже.
Инга кивнула.
— Знаю.
В её голосе не было просьбы о прощении. Только усталое понимание того, что некоторые вещи нельзя купить браслетом или слезами.
Я подписала документы на новую машину через три недели. Не такую дорогую, как прежняя. Белую, с усиленной защитой дверей и маленьким отделением в панели для ключей.
Расчёт на шестьсот восемьдесят четыре тысячи триста рублей стал основой дела против Семёна и Аркадия, но мне не пришлось ждать, пока кто-то назовёт это справедливостью. Фирма взыскала с них деньги, а Виктор Андреевич оставил меня руководить проверкой. Галина Петровна стала свидетелем, которого больше никто не решался запугивать.
Семён потерял должность, долю в компании и квартиру, которую собирался заложить повторно. Но самым тяжёлым для него оказалось не это.
Инга больше не отвечала на его звонки.
Я тоже.
В первый рабочий день за новым столом я положила керамического лисёнка рядом с папкой отчётов. Трещина на его спине была заметна, если присмотреться, а отколотое ухо делало его похожим на упрямого маленького зверя.
Виктор Андреевич вошёл с пачкой документов.
— Готовы?
Я взяла ручку.
— Да. Только начнём с платежей, которые Семён считал невидимыми.
Лисёнок тихо звякнул о край папки, словно снова показывал дорогу домой.
Пропустили начало?
