У алтаря я увидела вместо Лиама его брата, а после моей первой фразы отец семейства резко побледнел

В тот момент, когда я увидела у алтаря Зейна вместо Лиама, у меня под фатой задрожали колени, а музыка оборвалась на самой высокой ноте.

Я остановилась посреди прохода. В руках у меня был букет белых лилий, и от их горьковатого запаха вдруг стало трудно дышать.

Зейн сидел в инвалидной коляске, положив ладони на подлокотники. На нём был тот же чёрный костюм, который я видела на семейном портрете в доме Лиама, но лицо казалось чужим — спокойным, почти каменным.

— Где Лиам? — спросила я.

Мой голос прозвучал так тихо, что его услышали только первые ряды.

Зейн посмотрел на меня.

— Сегодня твоим мужем должен стать я.

— Вы с ума сошли? — Я резко повернулась к его родителям. — Где мой жених?

Отец семейства, Харун, сидел в первом ряду, сжимая серебряную трость. Рядом мать Лиама перебирала край платка, будто пыталась распутать невидимый узел.

— Лиам не приедет, — холодно сказал Харун. — Церемония состоится.

— Я пришла выйти замуж за Лиама!

— Ты пришла стать частью нашей семьи.

В зале кто-то уронил бокал. Хрусталь звякнул по мрамору, и этот звук ударил по мне сильнее крика.

Я отступила на шаг.

— Я не соглашалась на этот брак.

— Твоё согласие было получено заранее, — ответил Харун. — Все документы подписаны.

— Я ничего не подписывала для Зейна!

Зейн опустил глаза, и на его пальцах я заметила тонкую белую полоску шрама. Я видела её раньше — в тот вечер, когда Лиам уверял меня, что его брат после аварии почти не выходит из своей комнаты.

— Зейн, скажи им, что это безумие, — прошептала я. — Ты ведь понимаешь, что я была невестой твоего брата.

— Понимаю.

— Тогда останови это.

Он поднял на меня взгляд.

— Если я остановлю, они отправят тебя домой вместе с долгами твоего отца.

Я ничего не поняла.

— Какими долгами?

Но Харун резко стукнул тростью по полу.

— Достаточно. Священник, продолжайте.

Я повернулась к выходу. У дверей стояли двое охранников. Один незаметно положил ладонь на застёжку кобуры, и внутри меня всё похолодело.

Моя мать сидела среди гостей. Я встретилась с ней глазами, ожидая помощи, но она лишь прижала пальцы к губам.

— Мама, встань! — закричала я. — Скажи им, что я не согласна!

Она заплакала.

— Клэр, пожалуйста, не усугубляй.

— Не усугубляй? Меня пытаются выдать за человека, которого я почти не знаю!

Зейн медленно подкатил коляску ближе.

— Подойди, — сказал он.

— Не приказывай мне.

— Я не приказываю. Я предупреждаю: если ты сейчас побежишь, они обвинят твоего отца в краже денег семьи. Он не переживёт тюрьму.

В кармане моего свадебного платья лежала маленькая медная подвеска — подарок Лиама. Я сжала её так сильно, что острый край впился в ладонь.

Он обещал, что мы уедем вместе. Обещал, что никто не сможет вмешиваться.

А теперь его брат ждал, когда я произнесу чужое имя.

Церемония продолжилась. Я не слышала слов, только собственное сердцебиение и тихий скрип колёс по мрамору. Когда священник задал главный вопрос, Харун наклонился к моему отцу.

— Если она откажется, завтра ваши счета будут заблокированы.

Отец побледнел.

Я услышала это.

И сказала «да» не потому, что согласилась, а потому, что у меня больше не осталось воздуха для крика.

Поздно ночью нас отвели в комнату на верхнем этаже. Дверь закрылась снаружи, и тяжёлый засов глухо упал в паз.

Зейн подъехал к столу, достал из внутреннего кармана небольшую папку и положил её передо мной.

— Прежде чем ты решишь, что я такой же, как они, открой это, — сказал он.

Я смотрела на папку, пока его рука не потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Я не позволила Зейну открыть папку.

Вместо этого схватила её и швырнула на кровать. Кожаная обложка ударилась о вышитое покрывало, а медная застёжка звякнула, как маленький колокол.

— Я не хочу знать, чем вы будете оправдываться, — сказала я.

— Тогда спроси себя, почему Лиам не пришёл.

— Потому что вы его заперли?

— Нет.

— Он сбежал?

Зейн посмотрел на закрытую дверь.

— Возможно.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим и злым.

— Ты даже не можешь сказать, где мой муж?

— Лиам никогда не был твоим мужем.

Он произнёс это так спокойно, что меня передёрнуло.

— Он был моим женихом почти два года.

— И за эти два года он ни разу не показал тебе документы о своих делах, не познакомил с людьми, которым должен деньги, и каждый раз отговаривал тебя разговаривать со мной.

— Ты ревновал.

— Я пытался предупредить тебя.

Зейн достал из папки один лист, но не подал его мне.

— Вчера вечером Лиам приходил к моему кабинету. Он думал, что я сплю.

— И что?

— Он сказал Харуну, что после свадьбы ты подпишешь всё, что тебе дадут. Потом они уедут, а твоя доля в компании твоего отца останется здесь.

Я замерла.

— У моего отца нет доли в вашей компании.

— Зато у тебя есть доля в его лечебном центре. Тридцать процентов. После смерти матери она перешла к тебе.

В комнате гудел старый кондиционер. Я смотрела на Зейна и пыталась вспомнить, когда в последний раз подписывала бумаги, которые приносил Лиам.

И вспомнила: три месяца назад он сказал, что это всего лишь разрешение на совместный банковский счёт.

— Где этот документ? — спросила я.

— В папке.

— Почему ты не отдал его мне сразу?

— Потому что за дверью стоят люди, которые проверят, что именно ты прочитала.

Он подкатился к книжному шкафу, нажал на резную накладку, и одна из полок чуть отступила. За ней оказался узкий металлический сейф.

Я почувствовала, как ладони покрылись холодным потом.

— Ты живёшь в доме, полном тайников, и хочешь, чтобы я тебе доверяла?

— Я живу в доме, где доверие используют как оружие.

Он достал из сейфа маленький ключ и протянул мне.

— Это от боковой двери. Если хочешь, можешь уйти через десять минут.

Я не взяла ключ.

— А потом?

— Потом Харун объявит, что ты украла бумаги и разрушила помолвку. Твоего отца арестуют за подлог. Твою мать выгонят из дома.

— Значит, ты тоже держишь меня здесь.

Зейн сжал губы.

— Да.

Это признание оказалось страшнее любой лжи.

Я подошла к окну. Внизу, во дворе, под фонарём стояла машина Лиама. На её заднем сиденье лежал чемодан.

— Он здесь, — прошептала я.

Зейн подъехал ближе.

— Машина пустая с девяти вечера.

— Ты проверял?

— Я знаю.

— Откуда?

Он провёл пальцем по колесу коляски. На резине была свежая царапина, будто он недавно проехал по каменной лестнице.

— Потому что сам видел, как он уезжал.

Я резко обернулась.

— И отпустил его?

— Если бы я остановил, он бы забрал не только деньги.

— Что он забрал?

Зейн не ответил. В коридоре послышались шаги. Кто-то остановился у двери, затем дважды постучал.

— Зейн, — раздался голос Харуна. — Утром мы подпишем окончательную передачу доли.

Я почувствовала, как сердце провалилось.

— Какой доли? — крикнула я.

За дверью стало тихо.

Зейн посмотрел на меня, и в его лице впервые появилась настоящая тревога.

— Клэр, открой папку.

— Теперь ты просишь?

— Нет. Теперь я умоляю.

Я раскрыла застёжку.

На первом листе стояла моя подпись. Под ней — дата, которой ещё не наступило.

А внизу была подпись Лиама.

Но рядом с ней краснела печать о смерти человека, который должен был заверить документ.

Я перевернула страницу и увидела фотографию, от которой у меня перехватило дыхание: Лиам стоял рядом с человеком, которого я считала погибшим много лет назад…

ЧАСТЬ 3

На фотографии Лиам стоял рядом с моим дядей Эдмундом, которого все считали погибшим при пожаре двенадцать лет назад.

Я выронила снимок. Он скользнул по ковру и остановился у колеса коляски.

— Это невозможно, — прошептала я.

Зейн поднял фотографию.

— Эдмунд живёт в северном крыле старой клиники. Под другим именем.

— Почему мне никто не сказал?

— Потому что твой отец помог ему исчезнуть.

В дверь снова ударили.

— Зейн! — крикнул Харун. — Открой немедленно!

Зейн быстро подкатился к столу и спрятал папку под сиденье коляски.

— Сейчас ты увидишь человека, который может объяснить всё.

— Я больше никому не верю.

— И правильно делаешь.

Он нажал на скрытую кнопку под подлокотником. За шкафом что-то щёлкнуло, и часть стены отъехала в сторону. Из узкого прохода вышла пожилая женщина в тёмном платье. В руках она держала жестяную коробку, перевязанную жёлтой лентой.

— Это госпожа Мариам, бывшая нотариус семьи, — сказал Зейн.

Женщина посмотрела на меня.

— Я заверяла первый договор, Клэр. Не тот, который вам показали сегодня.

Дверь комнаты содрогнулась.

— Говорите быстрее, — сказал Зейн.

Мариам положила коробку на стол и достала из неё пожелтевший лист.

— Двенадцать лет назад Эдмунд не погиб. Он обнаружил, что Харун выводит деньги из семейного фонда через лечебный центр вашего отца. Когда Эдмунд пригрозил рассказать, машину, в которой он ехал, подожгли.

Я почувствовала, как к горлу подступила горечь.

— Мой отец знал?

— Знал. И помог ему скрыться. Но за это Харун заставил его подписать долговое обязательство.

— Поэтому мои родители сегодня молчали?

— Поэтому ваш отец согласился отдать вашу долю.

Я повернулась к Зейну.

— А Лиам?

Мариам раскрыла коробку шире. Там лежали банковские квитанции, старые письма и один оригинальный договор.

— Лиам нашёл счета Эдмунда. Он решил использовать их против всех. Сначала хотел жениться на вас, получить вашу долю и уехать. Когда Зейн узнал об этом, Лиам подделал бумаги и попытался обвинить его в хищении.

— А потом вы заменили Лиама мной? — спросила я.

Зейн не отвёл взгляда.

— Я согласился на свадьбу, чтобы поддельный договор не вступил в силу. По закону передача доли требовала присутствия жениха и нового заверения. Я хотел выиграть время.

— Ты хотел спасти меня, заперев в комнате?

— Я сделал то, что умел. И сделал это ужасно.

За дверью Харун закричал охране, чтобы они вскрыли замок.

Мариам подала мне оригинальный договор.

— Здесь есть пункт, который Харун скрыл. Если вас принуждают к браку или удерживают против воли, вся передача имущества становится недействительной.

Я быстро пробежала глазами строки. Подлинная подпись моего отца была внизу, а рядом стояла подпись Мариам.

— Значит, я могу аннулировать это?

— Уже можете. Но вам понадобится свидетель.

Из тайного прохода послышались тяжёлые шаги. В комнату вошёл высокий мужчина с обожжённой левой рукой.

Я узнала его по фотографии из детства.

— Эдмунд? — выдохнула я.

— Да, Клэр.

Он положил на стол банковскую книгу.

— Вот доказательство, что твой отец не украл деньги. Все переводы уходили на счета Харуна.

В этот момент дверь распахнулась. Харун ворвался внутрь, а за ним — мать Лиама и двое охранников.

— Немедленно отойдите от документов! — приказал он.

Эдмунд повернул к нему обожжённое лицо.

— Харун, я прожил двенадцать лет в чужом имени. Но больше не стану молчать.

Харун побледнел.

— Ты умер.

— Нет. Ты просто очень хотел в это верить.

Он показал банковскую книгу. Мать Лиама вскрикнула и прижала ладонь к груди.

Зейн подъехал к отцу.

— Всё кончено. Я передам документы тем, кто заморозит счета.

Харун ударил его по лицу.

Зейн качнулся в коляске, а я крикнула и бросилась между ними.

— Ещё раз прикоснись к нему — и я подпишу не то, что вы хотите, а всё, что нужно против вас!

Харун замер.

Но в этот момент в кармане Зейна зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и протянул его мне.

На линии был Лиам.

— Клэр, — сказал он, — если хочешь увидеть свою мать живой, приезжай одна. И привези оригинал договора…