ЧАСТЬ 4
Райан бросился к телефону, но я остановила его ладонью.
— Не звоните своим людям.
— Моя дочь в опасности!
— Именно поэтому нельзя звонить тем, кто слушает ваши разговоры.
В ресторане пахло разбитым стеклом, кофе и кровью. На полу блестели осколки бокала, а Томми всё ещё держал у груди мокрую салфетку. Роза стояла у кухонной двери, сжимая связку ключей.
Дерек понял, что его окружили не охранники, а люди, которым он больше не мог приказать.
— Вы не знаете, где Лейла, — сказал он. — Эта женщина всё выдумала.
— Тогда почему вы назвали подвал? — спросила я.
— Я слышал это от Мартина.
— Мартин не упоминал подвал в записях.
Райан повернулся к нему.
— Где моя дочь?
Дерек усмехнулся.
— Даже если скажу, вы не успеете.
Я достала из кармана ключ Мартина. На металлической головке были выбиты буквы «С-17».
— Успеем. Этот ключ открывает старую служебную дверь в подземном гараже. Там есть помещение семь. Мартин оставил его мне не случайно.
Райан схватил пальто со спинки кресла.
— Я еду с тобой.
— Нет. Вы останетесь здесь и сделаете один звонок.
— Кому?
— Лейле.
Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему прыгнуть в огонь.
— Если её телефон у Дерека?
— Тогда Дерек узнает, что мы знаем. Если телефон у неё, она услышит ваш голос.
Дерек рванулся к стойке, но Томми подставил ногу. Охранник рухнул на колени, сбив с пола ведро. Вода разлилась по мрамору.
— Я не хотел, чтобы он упал, — пробормотал Томми.
— Хотел или нет, получилось отлично, — сказала я.
Мы с Райаном выбежали через кухню. Роза сунула мне маленький фонарь.
— У Мартина был ещё один тайник, — сказала она. — Под лестницей. Он говорил, что там лежит не бумага.
— Что тогда?
— Звуковой ключ от замка. Он боялся, что Дерек сменит код.
Райан остановился.
— Почему вы молчали два года?
Роза посмотрела на свои руки.
— Потому что у меня внук работает в фирме Дерека. Мне обещали, что его искалечат, если я заговорю.
— А сейчас?
— Сейчас я устала бояться за всех сразу.
Под лестницей мы нашли плоскую коробку. Внутри лежал старый жетон из латуни и записка: «Не ищите Лейлу там, где её держат. Ищите там, где её ждут».
Я перечитала фразу.
— Это не про гараж.
— Тогда про что? — спросил Райан.
Я вспомнила карточку клиники. Адрес совпадал с бывшим детским центром фонда, который Райан закрыл после похищения. Он находился в двух кварталах от ресторана.
— Дерек перевёз её туда. Он знал, что вы никогда не вернётесь в это место.
Мы добрались туда в девять сорок пять. Здание стояло тёмным, с заколоченными окнами. На двери сохранился выцветший рисунок солнца, который Лейла когда-то нарисовала для детей.
Изнутри донёсся стук.
Три удара.
Пауза.
Ещё три.
— Это она, — прошептал Райан.
Я приложила латунный жетон к замку. Внутри щёлкнул механизм.
За дверью был узкий коридор. На стенах висели облупившиеся рисунки, а в конце горела одна лампа. Под ней стоял мужчина в серой рубашке и держал Лейлу за плечо.
Это был не Дерек.
— Вы опоздали, господин Вейл, — сказал он.
Райан шагнул вперёд.
— Отпусти её.
— Сначала подпишите передачу фонда.
Я посмотрела на Лейлу. Ей было двадцать, но в глазах всё ещё жила та девочка с медной пластинкой на шее.
— Папа, не подписывай.
Райан остановился.
— Лейла…
— Он сказал, что Дерек уже отправил документы. Если ты не отдашь фонд, меня вывезут за границу.
Мужчина сильнее сжал её плечо.
Я заметила на его запястье чёрную птицу с переломанным крылом.
Но прежде чем он успел повернуть её к выходу, из-за моей спины раздался голос Дерека:
— Подпиши, Райан. Иначе она исчезнет так же, как исчезла эта твоя маленькая спасительница.
Он держал в руке пистолет.
Райан медленно поднял ладони.
Я стояла между ним и Лейлой, чувствуя, как медная пластинка на браслете касается пульса.
— Дерек, — сказала я. — Ты всё ещё думаешь, что люди вокруг тебя беспомощны.
— Ты официантка.
— Нет. Я та, кто вывел Лейлу из подвала.
Он выстрелил в потолок. Лейла пригнулась, а мужчина у стены на секунду потерял хватку. Этого хватило.
Я бросилась вперёд, ударила Дерека по запястью, и оружие скользнуло по плитке. Райан оттолкнул Лейлу в сторону. Мужчина кинулся на меня, но Томми, который каким-то чудом успел добежать следом, разбил о его плечо огнетушитель.
— Я тоже умею случайно ронять вещи! — крикнул он.
Мужчина рухнул.
Дерек схватил меня за браслет и рванул его так сильно, что медная пластинка оторвалась. Он посмотрел на неё и вдруг прошипел:
— Ты должна была умереть в том тоннеле.
Райан услышал.
Его лицо стало белым.
— Ты оставил её там?
— Она была свидетелем.
— И Лейла?
— Лейла была товаром. Ты сам сделал её дорогой, когда отказался платить.
Райан двинулся к нему, но я схватила его за плечо.
— Не надо.
— Он украл мою дочь.
— Поэтому он должен дожить до утра и повторить всё это перед теми, кого пытался обмануть.
Я подняла с пола пистолет и отодвинула его ногой. Роза уже вызвала помощь, но я не позволила ей назвать только один адрес. Она отправила людей одновременно в ресторан, клинику и старый гараж, куда Дерек прятал документы.
К утру нашли счета, договоры и список имён. Дерек потерял не только деньги. Его собственные сообщники отказались от него, когда поняли, что бумаги уже у всех на руках. Фонд перешёл под независимое управление, а Райан подписал распоряжение, по которому ни один сотрудник его компаний больше не мог быть уволен за свидетельство против начальства.
Томми получил стипендию и настоял, чтобы продолжить работать до окончания школы.
— Я хочу знать, как люди вроде него делают вид, что ничего не произошло, — сказал он.
Роза стала руководить кухней и первой убрала из меню столик Дерека. Она сказала, что больше не собирается подавать ужин людям, которые покупают чужой страх вместе с вином.
А Лейла несколько часов не отпускала меня.
Мы сидели в пустом детском центре на полу, среди старых рисунков и коробок с карандашами. Райан стоял у стены, не решаясь подойти.
— Эви, — сказал он. — Я искал тебя семь лет.
— Нет. Вы искали ту, кто спасла Лейлу. А я была человеком, который потом исчез.
— Я должен был найти тебя.
— Да.
Он кивнул. Без оправданий.
— Я не прошу простить меня.
— Хорошо.
Лейла положила ладонь на мою руку.
— А я прошу. Не за него. За себя. Я хочу, чтобы ты осталась рядом хотя бы до тех пор, пока я научусь жить без страха.
Я посмотрела на медную пластинку, которую держала в ладони. Браслет порвался, но три насечки остались целы.
— Я не умею быть частью семьи, — сказала я.
— Тогда не будь, — ответила Лейла. — Будь Эви. Этого достаточно.
Райан достал из кармана новую ленту, но я остановила его.
— Не пришивайте её обратно.
— Почему?
Я вложила пластинку Лейле в ладонь.
— Потому что она принадлежала девочке, которую я вывела из тоннеля. А женщина, которая сейчас стоит перед вами, больше не обязана носить доказательства того, что выжила.
Лейла сжала пальцы вокруг меди.
В этот момент из соседней комнаты донёсся тихий стук. Три удара. Пауза. Ещё три.
Мы все замерли.
Я пошла на звук и открыла шкаф, за которым обнаружился старый металлический ящик. Внутри лежали детские карточки фонда и письмо Мартина, адресованное не Райану, не Розе и не мне.
На конверте было написано: «Тому, кто однажды решит вернуть сюда детей».
Лейла прочитала вслух:
— «Не превращайте это место в памятник. Сделайте его снова живым».
Она посмотрела на меня.
— Поможешь?
Я провела пальцем по трём насечкам на медной пластинке.
За стеной Томми уже спорил с Розой, где поставить столы, а Райан впервые за всю ночь не командовал никому.
Я улыбнулась Лейле и сказала:
— Начнём с того, что уберём замок с детской комнаты.
Пропустили начало?
