ЧАСТЬ 4
Я прижала телефон к уху и оглянулась на Адриана.
Он стоял посреди зала с Норой на руках, а у его ног лежал раскрытый медальон. На маленькой фотографии Эвелин улыбалась так, будто знала: однажды этот ребёнок всё равно найдёт дорогу к отцу.
— Доктор Холт, я слушаю, — сказала я.
— Виктор не только подделал письма, — прошептала женщина. — Он изменил дату рождения Норы. В книге указано, что девочка появилась на свет за три дня до аварии. Значит, Эвелин успела оформить завещание.
Адриан услышал последние слова.
— Какое завещание?
Доктор Холт ответила не сразу.
— Завещание, по которому контроль над семейной компанией переходил не вам и не Виктору. Норе. До её совершеннолетия — доверенному попечителю, которого Эвелин выбрала лично.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Кого она выбрала?
— Клэр Беннетт.
Адриан посмотрел на меня.
Я не могла произнести ни слова.
Все эти годы я думала, что прячусь в поместье ради Норы. Эвелин, оказывается, заранее оставила мне не только ребёнка, но и ключ к тому, что Виктор пытался отнять.
Виктор уже добежал до гаража. Мы услышали, как взревел двигатель.
Роуэн, прижимая ладонь к разбитой губе, бросился к боковой двери, но Адриан остановил его.
— Не догоняй.
— Он уедет.
— Он не знает, что гараж заперт изнутри.
Виктор дёрнул ручку автомобиля. Двигатель заглох. Он снова повернул ключ — и услышал, как снаружи опускаются железные ворота.
Управление воротами стояло на пульте в кабинете Адриана. Три года никто не имел права к нему прикасаться. Я увидела на его пальцах пыль и поняла: он сам успел нажать кнопку, пока я разговаривала с доктором Холт.
Через минуту Виктор ворвался обратно в зал.
— Ты запер меня?
— Это мой дом.
— Он уже не твой! Ты три года лежал за дверью и позволял мне держать компанию на плаву!
— Ты держал на плаву только собственную ложь.
Виктор ткнул пальцем в меня.
— А она? Она скрывала ребёнка, пока ты оплакивал женщину, которую даже не похоронил!
Я шагнула вперёд.
— Я скрывала Нору от тебя. От человека, который сжёг машину и подменил тело.
— Докажи.
Томас вынул из трости маленькую латунную коробочку.
— Вот доказательство.
Внутри лежал не документ, а ключ с выцарапанными буквами «М-17».
Томас объяснил, что перед пожаром Эвелин спрятала в старом шахтном хранилище книги компании, письма и копию завещания. Виктор не нашёл их, потому что искал в доме. Но сегодня утром он пытался пустить газ именно в восточном крыле: под ним находился вход в хранилище.
Роуэн вызвал пожарную бригаду и сообщил о поджоге. Служащие совета, которые ещё недавно пили за Виктора, теперь стояли у стены и смотрели на него с отвращением.
Виктор понял, что теряет не свободу, а то, ради чего убил Эвелин: имя, власть и право распоряжаться чужой жизнью.
— Адриан, — сказал он тише. — Я спас компанию. Ты был сломан. Ты не мог подписывать бумаги, отвечать кредиторам, принимать решения.
— Поэтому ты запер меня?
— Я думал, что верну всё, когда ты придёшь в себя.
— Ты подделал письма моей жены.
Виктор сглотнул.
— Она собиралась уйти с ребёнком.
— И ты решил, что лучше сжечь её?
— Я не хотел её убивать!
Эти слова повисли над залом.
Томас закрыл глаза.
— Но ты оставил её в машине.
Виктор резко повернулся к нему.
— Она была уже мертва, когда я приехал.
Я посмотрела на Адриана. Он понял то же, что и я: Виктор только что признал, что находился на месте пожара.
Роуэн записал его слова в блокнот.
Виктор увидел это и бросился к лестнице. Адриан преградил ему путь. После трёх лет молчания он двигался медленно, но уверенно.
— Отойди.
— Ты больше не пройдёшь через этот дом как хозяин.
— У тебя нет доказательств.
— У нас есть врач, садовник, записи архива и ты сам.
Виктор посмотрел на медальон в руке Норы.
— Отдай девочку. Она ничего не понимает.
Нора спрятала лицо у Адриана на груди.
— Не хочу к дяде.
Адриан сжал её крепче.
— Она понимает достаточно.
Вскоре приехали представители городского совета и пожарные. Виктора вывели не под вспышки камер, а через кухонный коридор, мимо медных кастрюль, которые он любил показывать гостям как символ своего порядка. На пороге он остановился.
— Ты разрушишь всё, Адриан.
— Нет. Я просто перестану жить внутри того, что ты разрушил.
Доктор Холт дала показания из клиники по телефону. Её запись в книге родов сохранили, а оригинал завещания нашли в шахтном хранилище на следующий день, когда Роуэн и Томас вскрыли замаскированный люк под угольным сараем.
Эвелин назначила меня попечителем Норы не потому, что считала меня сильнее Адриана. Она знала, что я буду задавать вопросы, от которых он отступал.
Адриан не спорил с этим.
Он отказался от должности руководителя компании на время расследования и передал управление независимому совету. Акции Норы заморозили до её совершеннолетия. Деньги, которые Виктор вывел за три года, вернули в фонд имени Эвелин — для помощи женщинам, оказавшимся без защиты после семейного насилия.
Самое трудное произошло не в кабинете и не в архиве.
Через неделю Адриан пришёл в комнату для слуг и сел на пол рядом с Норой. Она строила башню из деревянных кубиков, но каждый раз нарочно роняла верхушку.
— Можно мне попробовать? — спросил он.
Нора посмотрела на него внимательно.
— Ты умеешь?
— Не очень.
— Тогда садись.
Он сел.
Я стояла у стены и держала в руках медальон. Адриан заметил его.
— Ты можешь оставить его у Норы, — сказал он. — Не хочу отнимать последнюю вещь, которую Эвелин успела ей подарить.
— Это не просто подарок.
— Я знаю.
— Она сказала мне, что если ты когда-нибудь откроешь дверь, я должна привести Нору к тебе. Не раньше.
Адриан опустил взгляд.
— Почему она верила, что я открою?
— Потому что знала: ты не молчаливый человек. Ты человек, которого заставили молчать.
Он долго смотрел на спящую после обеда Нору. Потом достал из кармана старый ключ от верхней комнаты.
— Я хочу показать ей фотографию матери, когда она подрастёт.
— Покажете. Но не сегодня.
— Почему?
— Сегодня ей нужно закончить башню.
Нора, не открывая глаз, пробормотала:
— Папа, держи нижний кубик.
Адриан взял кубик обеими руками.
Я вышла в коридор и услышала, как наверху, в комнате за дубовой дверью, впервые за три года открылись ставни. Солнечный свет упал на пыльный пол, на кресло возле камина и на пустое место, где когда-то лежала фотография Эвелин.
Но последняя вещь, которую я увидела в тот день, была не там.
Нора прикрепила медальон к своей игрушечной коляске и повезла его по коридору, а Адриан шёл рядом, придерживая башню из кубиков.
— Осторожно, папа, — сказала она. — Не урони маму.
Пропустили начало?
