Я привела дочь в запретную часть поместья, а когда она исчезла за дубовой дверью, начальник охраны побледнел

В семь сорок утра директор детского сада сказала, что в восточном крыле пахнет газом, а через час моя дочь исчезла за дверью, возле которой охранникам было приказано стрелять.

— Здание закрыто до особого распоряжения, — повторила директор. — Пожарные не дают разрешения войти.

Я стояла у кухонной стойки с одним надетым ботинком и смотрела на часы. Вторник. Именно во вторник в поместье Кейнов собирался городской совет, а всех слуг обязали работать до полуночи. За столом должны были сидеть тридцать человек, и ни один бокал не имел права остаться тусклым.

Нора сидела на полу в полосатой пижаме и кормила игрушечного динозавра кусочком тоста.

— Нора, надевай сапоги.

— Мы идём в большой дом?

Я присела перед ней.

— Только на работу. И ты будешь сидеть в комнате для слуг.

Я собрала ей молоко в кружке с крышкой, три печенья, цветные карандаши, книжку о медведе, который не мог уснуть, и зайца с фетровым ухом. На его животе проходил розовый шов — Нора сама зашила игрушку после того, как порвала её о гвоздь.

В поместье мы приехали в половине девятого. Каменный дом поднимался над холмами, будто его строили не для жизни, а для защиты от неё. Я работала там восемь месяцев и знала: если слуги замолкают у лестницы, значит, наверху снова ходит хозяин.

Адриан Кейн.

Три года он не спускался с верхнего этажа. Три года никто не переступал порог дубовой двери в конце коридора. Охрана получила приказ стрелять по любому, кто приблизится без разрешения.

— Почему нельзя туда? — спросила Нора, когда я укладывала её на узкую койку.

— Потому что это не место для детей.

— А для взрослых?

Я поправила одеяло и почувствовала, как внутри сжался знакомый холод.

— Тоже нет.

О смерти Эвелин Кейне говорили шёпотом. Она сгорела в машине на горной дороге. Адриан якобы видел пожар, но сам не пострадал. После этого он заперся наверху и перестал говорить. Некоторые утверждали, что он сошёл с ума. Другие — что за дубовой дверью он держит тело жены.

Я никогда не верила ни тому, ни другому.

В полдень внизу зазвенели бокалы. Я носила подносы, улыбалась советникам и следила, чтобы Нора не вышла из комнаты. Но около трёх часов раздался хлопок, затем с верхнего этажа донёсся тонкий металлический звон.

Я бросила полотенце.

Комната была пуста.

На полу лежала открытая книжка, рядом валялась кружка, а на подоконнике остался заяц с розовым швом. Дверь в коридор стояла настежь.

— Нора! — крикнула я.

Снизу прибежал начальник охраны Роуэн.

— Что случилось?

— Она пропала.

Его взгляд скользнул к лестнице.

— Только не туда.

Мы нашли белую кошку у первой ступени. Она смотрела вверх, будто ждала нас. На третьем этаже коридор был пуст. В конце стояла дубовая дверь, а под ней двигалась тонкая полоска света.

— Отойдите, мисс Беннетт, — сказал Роуэн.

— Моя дочь за этой дверью.

— Я знаю приказ.

— Тогда нарушьте его.

Изнутри донёсся слабый детский смех.

Я ударила ладонью по дереву.

— Нора, ответь мне!

За дверью что-то тяжело упало. Потом раздался мужской голос — хриплый, будто его не использовали годами:

— Кто привёл сюда ребёнка?

Роуэн побледнел.

Я схватилась за ручку, но замок уже поворачивался с другой стороны. Дверь начала открываться, и в щели показалась рука Адриана Кейна, сжимающая толстую папку…

ЧАСТЬ 2

Папка ударилась о край двери, когда Адриан резко распахнул её. Он стоял босой, в чёрной рубашке, застёгнутой не на ту пуговицу, и держал Нору на руках. Моя дочь спала, прижавшись щекой к его плечу.

Я бросилась к ней.

— Отдайте её!

Адриан не двинулся.

Его лицо было осунувшимся, но взгляд оставался ясным. За его спиной виднелась комната с зашторенными окнами, книжными полками и единственным креслом возле камина. На ковре лежала белая кошка.

— Она сама вошла, — сказал он.

— Ей три года. Она не понимает, куда входит.

— Она сказала, что Снежке холодно.

Я замерла. Нора называла кошку именно так, но Адриан не мог этого знать.

— Отдайте мне дочь.

— Подойдите и заберите.

Роуэн поднял руку.

— Мистер Кейн, приказ запрещает покидать комнату без сопровождения.

Адриан повернул голову.

— Ты всё ещё выполняешь приказы моего брата?

Роуэн опустил руку. Его пальцы дрогнули.

Я шагнула внутрь. В воздухе пахло пылью, лекарством и горелым деревом. У стены стоял письменный стол, заваленный бумагами. На нём лежала фотография женщины с тёмными волосами. Эвелин.

Адриан осторожно опустил Нору на край кровати. Когда дочь повернулась во сне, под её воротником блеснуло серебро.

Медальон.

Я купила его у старьевщика два года назад, не зная, что он принадлежал Эвелин. Нора носила его на тонкой цепочке, потому что плакала, когда я пыталась снять украшение.

Адриан увидел медальон и будто получил удар.

— Снимите его, — прошептал он.

— Нет.

— Кто дал вам эту вещь?

Я молчала.

Он подошёл к кровати, но остановился в шаге от ребёнка. Потом достал из кармана маленький ключ и открыл медальон. Внутри была миниатюрная фотография: Эвелин держала новорождённую девочку. На обороте стояли слова, выведенные знакомым почерком: «Её имя Нора».

Адриан сел на пол.

— Это невозможно.

— Что именно?

Он поднял на меня взгляд.

— Эвелин была беременна. Мне сказали, что ребёнок погиб вместе с ней.

Роуэн резко повернулся к двери.

— Мисс Беннетт, кто вы?

— Работница поместья.

— Это не ответ.

Снизу хлопнула дверь. По коридору пробежали быстрые шаги. Затем послышался голос Виктора Кейна, младшего брата Адриана:

— Роуэн! Уведите женщину и ребёнка. Немедленно!

Адриан поднялся.

— Не смейте трогать их.

Виктор появился в дверях. На нём был безупречный костюм, а на манжете блестела серебряная запонка в форме ястреба.

— Брат, ты нарушил запрет.

— Кто сказал тебе, что я снова заговорю?

Улыбка Виктора стала тонкой.

— Никто. Я просто надеялся, что это ненадолго.

Нора проснулась и сонно потянулась к Адриану.

— Папа?

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в камине лопнул уголёк.

Адриан посмотрел на неё, потом на меня.

— Почему она назвала меня папой?

— Она не назвала вас папой. Она спросила.

Виктор отступил на полшага.

— Уведите ребёнка.

— Не трогайте мою дочь, — сказала я.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете.

— А вы не понимаете, что я знаю о той ночи.

Лицо Виктора изменилось. Совсем немного, но этого хватило.

Адриан заметил.

— Какой ночи?

Виктор схватил меня за локоть.

— Роуэн, сделайте то, за что вам платят.

Начальник охраны не двинулся.

Из нижнего коридора раздался звон разбитого стекла, затем крик повара. Виктор резко отпустил меня и побежал вниз.

Адриан закрыл дверь и повернул ключ.

— Теперь вы расскажете мне всё, Клэр.

Я посмотрела на спящую Нору. В кармане у меня лежал сложенный лист, который я хранила три года. Я принесла его в поместье именно ради этого дня, но надеялась никогда не показывать.

— Сначала вы должны узнать, что произошло после пожара.

Я достала лист. В этот момент под дверью появилась тень, и кто-то снаружи тихо сказал:

— Клэр, если ты отдашь ему бумагу, девочка не доживёт до утра…

ЧАСТЬ 3

Я узнала голос старшего садовника Томаса. Он работал в поместье ещё при отце Кейнов и всегда ходил, опираясь на медную трость с резной рукояткой.

— Отойдите от двери, — сказал Адриан.

— Томас, кто вас прислал? — спросила я.

— Никто. Я слишком долго молчал сам.

Адриан открыл замок. Томас вошёл, тяжело дыша, и положил трость на стол. Изнутри рукоятки выпал узкий свёрток.

— Это принадлежало Эвелин, — сказал он. — Она отдала мне перед тем, как сесть в ту машину.

Я почувствовала, как немеют ладони.

Томас развернул свёрток. Внутри лежал лист с подписью Виктора и запись из частной клиники: «Ребёнок женского пола, мать — Эвелин Кейн, свидетель — доктор Мира Холт».

Адриан схватил бумагу.

— Почему этого не было в деле?

— Потому что Виктор забрал оригинал, — ответил Томас. — Он сказал, что ребёнок умер. А Эвелин заставил поверить, будто Адриан хочет избавиться от неё и дочери.

— Я никогда этого не говорил! — крикнул Адриан.

— Она знала. Но Виктор показал ей письма с вашей подписью.

Я достала свой лист.

— Эти письма были подделаны. Эвелин поняла это после аварии. Машина загорелась не сразу. Томас вытащил её из салона, но она была тяжело ранена.

— Почему мне сказали, что тело нельзя опознать? — спросил Адриан.

— Потому что в машине лежало тело другой женщины, — сказала я. — Виктор устроил пожар, чтобы получить ваши акции и признать вас неспособным управлять компанией. Эвелин прожила ещё сорок минут. Она передала мне Нору и медальон.

Адриан смотрел на меня так, будто каждый мой звук ломал стену, за которой он прятался.

— Вы её сестра?

— Младшая. Клэр Беннетт — фамилия нашей матери.

— Вы восемь месяцев работали в моём доме и ничего не сказали.

— Виктор следил за всеми, кто пытался приблизиться к вам. Я должна была сначала найти доказательства.

Томас вынул из кармана второй лист.

— А сегодня утром он приказал пустить газ в восточном крыле. Хотел, чтобы пожар уничтожил архивы и выглядел как несчастный случай.

Внизу снова раздался грохот. Виктор крикнул, что в доме утечка. Роуэн ответил ему, что перекрыл вентиль.

Адриан поднял голову.

— Где Виктор?

Томас посмотрел на лестницу.

— В гараже. Он собирается уехать.

Адриан взял Нору на руки. Девочка проснулась и вцепилась в его рубашку.

— Ты папа? — спросила она.

Он закрыл глаза.

— Я очень хотел им быть.

— Тогда почему не приходил?

У него задрожали губы.

— Потому что я был глупым и испуганным.

Нора коснулась его лица ладонью.

— Не бойся.

Мы спустились в зал. Виктор стоял возле мраморного стола, держа в руке ключи от машины. Рядом лежал открытый сейф. Когда он увидел бумаги, его лицо стало белым.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он Адриану. — Если эти записи выйдут наружу, погибнет компания.

— Компания уже погибла в ту ночь, когда ты убил Эвелин.

Виктор резко повернулся к Томасу.

— Старик, ты сам помогал переносить тело!

Томас сжал медную трость.

— Я помогал вытащить живую женщину. А тело ты привёз позже.

Виктор понял, что выдал себя, но всё ещё улыбался.

— И что дальше? Адриан три года считался недееспособным. Все документы подписывал я.

Роуэн достал из кармана связку ключей.

— Не все.

— Что ты сделал?

— Отправил копии в городской архив ещё час назад.

Виктор бросился к нему. Раздался резкий удар, Роуэн пошатнулся, а Виктор выскочил через боковой проход.

Я побежала следом, но у самого порога зазвонил телефон. Номер был из клиники.

— Клэр? — спросила женщина. — Доктор Холт очнулась после операции. Она хочет говорить с Адрианом. Но сказала, что у неё есть ещё одна запись в книге родов…