Я пришла работать няней и получила деревянным поездом в плечо, но после четырёх слов хозяин пентхауса побледнел

Деревянный поезд ударил меня в плечо раньше, чем я успела сделать три шага в пентхаус, а за ним появилась трёхлетняя девочка с поднятым кулаком.

Я опустилась на холодный мрамор и не протянула к ней рук.

— Можешь ударить, если тебе нужно, — сказала я. — Но я не уйду.

Лия Дука замерла напротив меня. Её маленькие пальцы побелели от напряжения, а ресницы дрожали так сильно, будто она сама пыталась удержать на месте всё своё тело.

У моих ног лежал поезд. Красная крыша, четыре чёрных колеса, царапина на боку. Он пах лаком и пылью.

В глубине гостиной стоял Маттео Дука — человек, чьё имя я видела на обложках деловых журналов. Он владел сетью отелей, двумя небоскрёбами и, как мне сказали в агентстве, «не терпел непрофессионализма».

Но сейчас он держал бокал и смотрел на дочь так, словно заранее знал, что она сделает дальше.

— Лия, отойди от женщины, — произнёс он.

Девочка даже не повернула голову.

— Не подходите, — сказала я.

Маттео резко посмотрел на меня.

— Простите?

— Если вы подойдёте, она ударит вас или себя. Оставьте расстояние.

На мгновение в его лице промелькнуло раздражение, но оно тут же исчезло под усталостью.

— Это уже пятнадцатая няня, которая решила, что понимает моего ребёнка.

— А я ещё ничего не решила.

Лия опустила кулак. Я заметила на её запястье тонкую красную полоску, будто кожу недавно перетянули резинкой.

— Кто это сделал? — спросила я.

Девочка попятилась.

— Не трогайте её, — сказал Маттео.

— Я и не трогаю.

В коридоре за моей спиной стояла женщина из агентства. Четырнадцатая няня. На её щеке виднелись четыре свежие царапины.

— Я предупреждала, — прошептала она. — Не оставайтесь здесь.

— Вам заплатят за сегодняшний день, — холодно сказал Маттео.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Тогда зачем вы пришли?

Она посмотрела на Лию, потом на закрытую дверь в конце коридора и быстро ушла.

Я снова повернулась к девочке.

— Тебе нравится поезд?

Лия покачала головой.

— Он из синей комнаты?

Её губы задрожали.

— Нет синей комнаты.

Маттео уронил взгляд на бокал. Стекло тихо звякнуло о его пальцы.

— В этом доме нет синей комнаты, — сказал он.

Лия вдруг закрыла уши ладонями и зашептала:

— Нет синей комнаты. Нет синей комнаты.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается знакомый холод. Утром мне звонили из больницы, требуя оплатить лечение матери. В аптеке оставили сообщение о последней упаковке лекарства. Я не могла позволить себе уйти.

Но дело было уже не в деньгах.

Из-за двери в конце коридора донёсся короткий металлический щелчок.

Лия поползла назад, пока не упёрлась спиной в стену.

— Кто там? — спросила я.

Маттео поставил бокал на стол.

— Никто.

— Тогда почему она боится?

Он не ответил.

Я поднялась и заметила под шкафом кусок ткани цвета густого индиго. На нём вышит маленький белый месяц.

Лия увидела его и закричала:

— Не открывай!

Я сделала шаг к двери.

— Кэмерон, остановитесь, — приказал Маттео.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

Из-за двери снова донёсся щелчок. Потом — тихий детский плач, который не мог принадлежать Лии.

Маттео побледнел.

Я протянула руку к дверной ручке, а за моей спиной кто-то быстро повернул ключ в замке…

ЧАСТЬ 2

Ключ повернулся с другой стороны, и дверь распахнулась так резко, что я отшатнулась.

На пороге стояла женщина лет шестидесяти в безупречном кремовом костюме. В одной руке она держала связку ключей, в другой — папку с кожаной обложкой.

— Маттео, ты опять устроил сцену? — спросила она.

Лия издала хриплый звук и спряталась за мою ногу.

— Уведите её, Клаудия, — сказал Маттео.

— Я пришла не к тебе.

Женщина посмотрела на девочку. Лия вцепилась в ткань моих брюк.

— Не отдавай меня ей, — прошептала она.

У меня перехватило дыхание.

— Кто вы? — спросила я.

— Клаудия Дука. Бабушка Лии и мать Маттео.

— Почему у вас ключ от этой комнаты?

Клаудия чуть улыбнулась.

— Потому что я управляю этим домом, пока мой сын занят тем, что покупает новые здания.

— Здесь есть синяя комната?

— Конечно нет.

Она произнесла это слишком быстро.

Маттео подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах от дочери.

— Мама, отдай ключи.

— И что ты сделаешь? Запретишь мне входить в собственный дом? Ты даже не можешь провести вечер с ребёнком без истерики.

На столике возле двери стоял флакон с детскими каплями. Крышка была открыта. От него пахло горьким укропом.

Я взяла флакон и прочитала этикетку.

— Это успокоительное.

— По назначению врача, — ответила Клаудия.

— На упаковке нет имени ребёнка.

Её глаза стали холодными.

— Вы няня, а не врач.

— А вы не мать этой девочки.

Маттео резко вдохнул.

Клаудия шагнула ко мне.

— Вы не продержитесь здесь и суток.

— Возможно.

— У вас есть долги, больная мать и испытательный срок через агентство. Думаете, я не знаю, кого впускаю в этот дом?

У меня задрожали пальцы. Она попала точно в больное место.

Маттео посмотрел на меня.

— Вы говорили кому-нибудь о моей семье?

— Нет.

— Тогда откуда она знает про мою мать?

Клаудия пожала плечами.

— Я проверяю людей, которых оставляют рядом с ребёнком.

Лия вдруг потянула меня за руку.

— Там рисунок.

— Где?

Она показала на дверь.

— Мама спрятала. За луной.

Я присела и провела пальцами по панели. Под слоем белой краски нащупался выпуклый край. Клаудия рванулась вперёд.

— Не трогайте стену!

Маттео схватил её за запястье.

— Почему?

— Потому что это часть ремонта.

— Какого ремонта? — спросил он.

Клаудия дёрнула рукой.

— После смерти Изабель ты сам распорядился всё перекрасить.

Маттео замер.

— Я не распорядился.

— Ты был в клинике.

— Я подписывал счета, а не ремонтировал стены.

В коридоре появилась пожилая женщина с подносом. Я узнала её по фотографии из агентства — Роза, домработница, проработавшая у Дука двадцать семь лет.

Она увидела дверь и выронила чашку. Фарфор разбился у её ног.

— Роза, — сказал Маттео. — Подойди.

Женщина не двинулась.

— Вы знали о синей комнате?

Клаудия бросила на неё взгляд.

— Не вмешивайся.

Роза сжала край фартука.

— Я знала, что её больше нет.

— Что значит «больше нет»? — спросил Маттео.

— Её закрасили после похорон госпожи Изабель.

Лия закрыла лицо руками.

Я увидела на белой стене слабый контур полумесяца. Под ним проступала детская надпись, выведенная неровными буквами: «ПАПА, НЕ УХОДИ».

Маттео подошёл к стене, словно его толкнули.

— Почему я этого не видел?

Клаудия положила папку на консоль.

— Потому что ты был занят тем, чтобы обвинять себя.

— Кто запер Лию там?

— Она сама запиралась. У неё приступы.

— Роза? — спросил он.

Пожилая женщина подняла глаза.

— Я слышала, как дверь закрывали снаружи.

В комнате стало так тихо, что я услышала гудение лифта.

Маттео повернулся к матери.

— Открой папку.

Клаудия не шевельнулась.

— Там документы, которые ты не поймёшь.

— Тогда я пойму их при свидетелях.

Он подошёл к консоли, но в этот момент на его телефоне зазвонил неизвестный номер.

Маттео ответил.

Лицо его изменилось после первой же фразы.

— Что значит, её уже забрали?..

ЧАСТЬ 3

— Что значит, её уже забрали? — переспросил Маттео.

Я увидела, как он побелел. Телефон в его руке дрожал.

— Кто вы? — сказал он. — Назовите учреждение.

Клаудия медленно закрыла папку.

— Маттео, положи телефон.

Он не посмотрел на неё.

— Какой ещё частный центр? У меня нет разрешения на перевозку ребёнка.

Лия забилась в угол между шкафом и стеной. Я встала перед ней.

— Пусть говорят со мной, — сказала я.

Маттео включил громкую связь.

Женский голос сообщил, что за Лией приехала медицинская машина по распоряжению её «законного представителя».

— Я отец и законный представитель, — ответил Маттео. — Я ничего не подписывал.

— Документ подписан вашей матерью как временным попечителем.

Клаудия шагнула к нему.

— Я спасаю ребёнка от очередной истерики.

— Ты не имеешь права.

— Имею. Ты сам передал мне полномочия после смерти Изабель.

— Только на время похорон.

Роза вдруг опустилась на стул. Её лицо стало почти прозрачным.

— Нет, — прошептала она. — Это неправда.

Клаудия резко повернулась.

— Роза.

— Господин Маттео, госпожа Изабель не оставляла вам записку. Она оставила мне конверт.

— Где он?

Роза полезла в карман фартука. Пальцы у неё не слушались.

— Я испугалась. Госпожа Клаудия сказала, что если я заговорю, Лия исчезнет, а вас объявят опасным отцом.

Она достала маленький тканевый мешочек с вышитым белым месяцем.

Я сразу узнала кусок ткани под шкафом.

Маттео схватил мешочек.

Внутри оказался ключ и сложенный лист.

— Прочитайте, — попросила Роза. — Я не могу.

Он развернул бумагу. Несколько секунд его глаза бегали по строкам.

— Это почерк Изабель, — сказал он.

— Что там? — спросила я.

Маттео прочитал вслух:

— «Если Лия говорит о синей комнате, верьте ей. Клаудия запирает её там и даёт лекарства, чтобы сделать послушной. Она хочет, чтобы Маттео подписал передачу доли в фонде. Я собрала подтверждения, но не успела отнести их нотариусу».

Клаудия вырвала лист из его рук.

— Изабель была больна. Она подозревала всех.

— Роза слышала, как ты закрывала дверь, — сказал Маттео.

— Она старуха, которая хочет сохранить работу.

— Она сохранила твой ключ.

Клаудия отступила.

Я подошла к двери и вставила ключ в замок. За панелью нашёлся узкий тайник. Внутри лежали счета на лекарства, расписания нянь и копия документа с подписью Маттео.

В документе говорилось, что в случае его «недееспособности» управление фондом Лии переходило к Клаудии.

— Я не подписывал это, — сказал он.

— Подписывал, — ответила Клаудия. — В ночь, когда Изабель умерла. Ты был пьян, сломлен и готов отдать мне всё, лишь бы я спасла девочку.

— Ты подложила мне бумаги.

— Я удержала этот дом от распада!

— Ты удерживала мою дочь в комнате без окон.

Клаудия вдруг схватила папку и швырнула её в камин. Бумаги вспыхнули.

Роза вскрикнула.

Я бросилась к камину, но Маттео остановил меня.

— Не надо. Я понял.

— Ещё нет, — сказала я. — В папке были не все документы.

Я достала из внутреннего кармана куртки смятый лист. Пока Клаудия спорила, я успела вытащить его из папки.

Это была выписка из клиники. Дата совпадала с ночью смерти Изабель. В графе согласия стояла подпись Клаудии, а не врача.

И ниже — отметка: «Ребёнок доставлен после длительного запирания. Следы обезвоживания».

Маттео прочитал строчку и прикрыл глаза.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз звонили не из клиники.

— Господин Дука, — сказал мужской голос, — мы нашли человека, который был в доме в ту ночь. Он утверждает, что ваша жена не умерла случайно. Но он требует встретиться только с Кэмерон Дженкинс…