Я уронила поднос перед самым опасным человеком Сиэтла, но когда его дети заговорили, он побледнел

Когда я уронила поднос перед Адрианом Стерлингом, его трое детей одновременно подняли головы и произнесли слово, которого не слышал никто уже три года.

Хруст хрусталя разорвал зал клуба «Позолоченная клетка». Бокалы покатились по мрамору, виски растеклось золотой лужей, а горячая свеча опрокинулась рядом с моей рукой. Я упала на колени и порезала ладонь о тонкий край бокала.

— Мама, — сказали дети.

Все трое.

Я замерла, прижав окровавленную ладонь к фартуку. Дождь бился в витражи, оркестр в дальнем конце зала оборвал мелодию, а четыре мужчины в тёмных костюмах одновременно потянулись под пиджаки.

Адриан Стерлинг поднялся так резко, что его стул отлетел к стене. Он был именно таким, каким его описывали: острое лицо, ледяные глаза, чёрный костюм без единой складки. Только сейчас этот опасный человек смотрел не на меня, а на детей.

Миру, Томаса и Нору посадили на высокие кресла у его стола. Они не говорили с того дня, когда их мать погибла при взрыве машины. Три года лучшие врачи, логопеды и психотерапевты пытались вернуть им голос. Ничего.

А теперь три маленьких пальца тянулись ко мне.

— Не приближайтесь, — приказал Адриан своим людям.

Я почувствовала, как кровь стекает между пальцами.

— Я не знаю, почему они так сказали, — прошептала я.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Клара Митчелл.

Его взгляд скользнул по моему лицу и вдруг остановился на маленьком шраме возле правой брови. Я каждый день видела его в зеркале. В больнице мне сказали, что он остался после аварии, но никакой аварии я не помнила.

Два года назад я проснулась в больнице Святого Иуды с переломом черепа, чужими документами и пустотой вместо прошлого. Мне сказали, что я Клара Митчелл. Я поверила, потому что другого имени у меня не было.

— Уведите детей, — тихо сказал Адриан.

— Нет! — крикнула Нора.

Это было первое слово, которое она произнесла после взрыва. Томас схватился за край стола, а Мира вжалась в спинку кресла и продолжала смотреть на меня так, будто я исчезла у неё на глазах.

У Адриана дрогнула челюсть.

— Повторите, что они сказали.

— Они назвали меня мамой.

— Я слышал.

Он подошёл ближе. От его пальто пахло табаком, мокрой шерстью и дорогим древесным одеколоном. Я хотела отступить, но за спиной стояла перевёрнутая тележка.

— Вы где были два года назад? — спросил он.

— В больнице.

— А до этого?

— Не знаю.

За его плечом один из охранников резко побледнел. Я заметила это и запомнила.

В зал ворвался управляющий Томпсон, красный от злости.

— Мисс Митчелл, немедленно на кухню! Вы устроили здесь безобразие.

Адриан даже не повернул головы.

— Выйдите.

— Но господин Стерлинг, она всего лишь официантка.

— Я сказал: выйдите.

Томпсон исчез.

Адриан опустился перед детьми на одно колено.

— Мира, покажи, кто это.

Девочка протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными. Затем она потянула за цепочку у меня на шее — тонкую медную цепочку с круглой пластинкой, которую я носила с момента пробуждения в больнице.

На пластинке была выгравирована буква «Е».

— Откуда у вас это? — голос Адриана стал хриплым.

— Не знаю. Она была на мне, когда я очнулась.

Он выпрямился. В его лице появилось не узнавание, а ужас.

— Эту цепочку я подарил своей жене.

Снаружи ударил гром. Свет мигнул, и на секунду я увидела в чёрном окне своё отражение: мокрые волосы, бледное лицо, кровь на фартуке.

А потом Адриан сказал своим людям:

— Закройте все выходы. Никто не уйдёт, пока я не выясню, кто она.

Один из охранников наклонился к нему и быстро прошептал несколько слов. Адриан посмотрел на меня, потом на детей и приказал принести из кабинета запертую папку. Через минуту её положили на стол. Он вставил ключ, поднял крышку и протянул руку к первому документу…

ЧАСТЬ 2

…его пальцы остановились над папкой, будто бумага внутри могла обжечь.

Дети плакали беззвучно. Мира крепко держала мою цепочку, Томас не сводил глаз с Адриана, а Нора прижимала к груди сломанную деревянную лошадку. У лошадки не хватало колеса, и я вдруг поняла, что видела такую игрушку раньше — во сне, где маленькая девочка пряталась под лестницей.

— Вы должны уйти отсюда, — сказала я.

— Вы не понимаете, куда попали, — ответил Адриан.

— Зато понимаю, что ваши люди направили на меня оружие.

— Они охраняют мою семью.

— От меня?

Он посмотрел на детей.

— Я пока не знаю.

В папке лежали фотографии. Адриан достал первую и положил на стол. На снимке была женщина в белом платье, стоявшая у причала. Я увидела свои глаза, свою линию подбородка и тот же шрам возле брови, только без шрама — фотография была сделана до взрыва.

Я отступила.

— Это ваша жена? — спросила я.

— Елена.

Имя ударило по мне сильнее, чем гром. В висках вспыхнуло, и я схватилась за край стола. Перед глазами мелькнули красный шарф, запах апельсиновой корки и мужской голос: «Если когда-нибудь потеряемся, ищи меня у старого маяка».

— Мне плохо, — прошептала я.

Адриан поймал меня за локоть.

— Сядьте.

— Не трогайте меня!

Он сразу отпустил.

В этот момент Мира достала из кармана маленький латунный ключ. Я узнала его раньше, чем поняла почему. Такой же ключ лежал у меня под матрасом в съёмной комнате, хотя я не знала, от чего он.

Девочка вложила ключ мне в ладонь.

— Мама, спрячь.

Адриан побледнел.

— Где ты это взяла?

Мира указала на фотографию.

— Мама дала.

Томас впервые за три года произнёс целую фразу:

— Она сказала, не отдавать дяде Виктору.

В помещении стало так тихо, что я услышала, как на кухне капает вода из крана.

— Кто такой Виктор? — спросила я.

Адриан медленно поднялся.

— Мой младший брат.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Виктор Стерлинг — высокий мужчина с серебряными волосами и тростью с головой орла. Он улыбался, но его глаза оставались холодными.

— Адриан, что здесь происходит? — спросил он.

Дети спрятались за мной.

Виктор посмотрел на моё лицо, и улыбка исчезла всего на долю секунды. Потом вернулась.

— Боже, — сказал он. — Она удивительно похожа на Елену.

— Ты знал, что она похожа? — спросил Адриан.

— В Сиэтле много похожих женщин.

— Не таких.

Виктор перевёл взгляд на цепочку.

— Где вы её нашли, девушка?

— Она была у меня.

— Тогда вам очень повезло. Некоторые вещи приносят несчастье.

Он протянул руку к ключу, но я сжала пальцы.

Адриан встал между нами.

— Уходи, Виктор.

— Ты собираешься поверить троим детям, которые не разговаривали после смерти матери?

— Они заговорили сегодня.

— От страха.

Нора выглянула из-за моего плеча.

— Дядя Виктор соврал.

Лицо Виктора стало серым.

Охранники переглянулись. Адриан резко повернулся ко мне.

— Отдайте ключ.

— Нет.

— Клара, если вы действительно не знаете, кто вы, этот ключ может объяснить всё.

— А если знаю, но не помню?

— Тогда вы в опасности.

Он взял со стола телефон и позвонил человеку, которому доверял. Через несколько минут в клуб приехала доктор Лидия Марш — женщина с короткими седыми волосами, которую Адриан нанимал для детей. Она осмотрела меня, увидела цепочку и уронила на пол кожаную сумку.

— Господи, — прошептала она.

— Вы знаете меня? — спросила я.

Доктор Лидия долго молчала.

— Я знаю эту цепочку. Елена подарила её вам в день, когда вы подписали завещание на детей.

Адриан резко повернулся к ней.

— Почему ты никогда не говорила мне об этом?

— Потому что думала, что Елена погибла.

Виктор ударил тростью по мрамору.

— Это нелепость. Позвоните в больницу и подтвердите личность этой женщины.

— Уже звонили, — ответил охранник.

Он держал в руке лист бумаги. На нём был старый больничный штамп.

— В ночь взрыва из Святого Иуды выписали пациентку без имени. Но запись о ней исчезла из архива.

Адриан посмотрел на Виктора.

Виктор сделал шаг назад.

— Архивы иногда теряются.

Я почувствовала под пальцами холодный металл ключа. Внутри меня медленно поднималось что-то страшное и знакомое.

— Где замок? — спросила я.

Адриан ответил не сразу.

— В старом маяке на острове Блейк.

Мира схватила меня за руку.

— Там папа спрятал правду.

Но прежде чем мы успели двинуться, телефон Виктора зазвонил. Он посмотрел на экран, и на этот раз страх был настоящим.

— Что случилось? — спросил Адриан.

Виктор поднял глаза.

— Они нашли тело женщины, погибшей в той машине. И у неё на пальце было кольцо Елены…

Я услышала щелчок: из кармана Виктора выпала маленькая фотография. На обороте стояла дата, день взрыва, и подпись, которую я узнала раньше собственного имени…

ЧАСТЬ 3

…подпись была моей.

Я подняла фотографию с пола. На ней Елена стояла рядом с Виктором у склада на причале. На обороте чернилами было написано: «Если со мной что-то случится, Адриан должен узнать правду. Елена Стерлинг».

Адриан выхватил снимок у меня из руки.

— Где ты это взял?

Виктор больше не улыбался.

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— На обороте подпись моей жены.

— Подпись можно подделать.

Доктор Лидия шагнула к столу.

— Не эту. Я видела, как Елена её ставила.

Все повернулись к ней.

— Вы были там? — спросил Адриан.

— В старом маяке. За четыре дня до взрыва.

— Почему молчали два года?

Лидия сжала ручки своей сумки.

— Потому что Виктор пригрозил мне. Он сказал, что если я расскажу, что Елена выжила, Адриан убьёт её сам.

— Я бы никогда… — начал Адриан.

— Вы не знали, что происходило в вашем доме, — перебила она. — Виктор убедил вас, что Елена передавала сведения вашим врагам. Он показал вам письма, банковские переводы, фотографии. Всё было поддельным.

Адриан смотрел на брата.

— Ты сказал, что она меня предала.

— Она собиралась забрать детей и отдать бизнес властям, — выпалил Виктор. — Она хотела уничтожить всё, что построил наш отец.

— Нет, — тихо произнесла Лидия. — Она хотела вывести детей из войны.

Мира вцепилась в мою юбку.

— Мама сказала, что папа хороший. Просто он не видит.

У Адриана задрожали пальцы.

— Елена, — прошептал он.

Это имя открыло во мне обрушившуюся стену. Я увидела кабинет с зелёной лампой, детские рисунки на холодильнике, руки Адриана, испачканные мукой. Услышала его смех. Потом взрыв, белый свет, боль и голос Виктора: «Тебя зовут Клара. У тебя никого нет».

Я закрыла глаза.

— Это был ты, — сказала я Виктору.

— Я спас тебя.

— Ты забрал мою память.

— Я дал тебе шанс выжить.

Адриан шагнул к нему.

— Ты устроил взрыв?

Виктор отступил к камину.

— В машине должна была быть только Елена. Я не знал, что дети окажутся рядом.

Трое детей одновременно заплакали. Томас закрыл уши, Нора бросила деревянную лошадку на пол, а Мира прошептала:

— Ты сказал, что мама умерла.

— Я должен был защитить компанию, — выкрикнул Виктор. — Отец оставил её мне, а ты собирался отдать всё жене и детям!

Адриан достал из папки лист с печатью.

— Отец оставил компанию не тебе. Елена подписала этот документ как свидетель. После смерти она должна была стать управляющей, а дети — владельцами. Ты убрал её, чтобы получить их доли.

Виктор рванулся к столу, но охранник перехватил его руку. Трость упала, расколовшись у основания. Внутри неё посыпались маленькие свернутые листы.

Лидия подняла один.

— Здесь номера счетов.

Адриан посмотрел на брата с таким выражением, что я впервые увидела в нём не гнев, а горе.

— Ты два года платил людям, чтобы моя жена оставалась мёртвой.

— Я платил врачам, чтобы она не вспомнила!

Виктор сам выдал себя.

Он понял это слишком поздно.

Адриан передал документы своему помощнику.

— Все счета заморозить. Все договоры Виктора отменить. И найти тех, кто работал в Святом Иуде.

Виктор засмеялся, но смех сорвался в кашель.

— Думаешь, ты победил? Если я исчезну, исчезнет и защита. Люди отца придут за детьми.

— Они уже пришли, — сказала я.

У меня зазвонил телефон. Номер был неизвестным. Я ответила, и в трубке раздался мужской голос:

— Елена, если ты слышишь меня, не верь Адриану. Он сам приказал закрыть тот контейнер с людьми.

Адриан побледнел.

— Кто это?

Голос продолжил:

— Я был водителем в ночь взрыва. И у меня есть вторая половина сделки, которую подписали вы оба…

Связь оборвалась. На экране появилось сообщение с адресом старого маяка и временем — через сорок минут.

Адриан посмотрел на меня.

— Я поеду один.

— Нет, — ответила я. — Мы поедем вместе.

Он хотел возразить, но Мира уже взяла меня за руку.

А Виктор, лежавший у камина среди осколков своей трости, вдруг тихо сказал:

— Вы не знаете, что Елена сделала перед взрывом…