ЧАСТЬ 4
…моя дочь услышала это раньше меня.
— Мама, смотри, — прошептала София.
Она держала в руках маленький медальон, сорванный с шеи Бьянки во время борьбы.
Медальон был раскрыт. Внутри лежал крошечный клочок бумаги с адресом.
Алессандро увидел его и резко повернулся к Розе.
— Где северные ворота?
— Под старой часовней, — ответила она. — Но туда нельзя идти через двор. Карло заминировал подъезд, когда приехал.
Лука связал Карло ремнём от своего пиджака и проверил его карманы. Тот лежал на полу, тяжело дыша, но продолжал улыбаться.
— Вы всё равно опоздали, — сказал он. — Люди наверху уже знают, что Бьянка жива.
— Именно этого ты и хотел? — спросила я.
Карло перевёл взгляд на меня.
— Нет. Я хотел, чтобы она умерла для него навсегда.
Алессандро подошёл к нему.
— Что в багажнике?
— Доказательство того, что ты сам виноват в её смерти.
Алессандро остановился.
Я увидела, как Бьянка побледнела.
— Что он имеет в виду? — спросила она.
Карло засмеялся.
— Расскажи ей, Моретти. Расскажи своей воскресшей дочери, почему в ту ночь ты отправил машину за ней, хотя знал, что за ней следят.
Алессандро не ответил сразу.
На его лице появилось не страх, а усталость человека, который слишком долго носил внутри один и тот же камень.
— Я получил сообщение, что тебя схватили, — сказал он Бьянке. — Я приказал водителю ехать за тобой. Но Карло подменил маршрут. Я думал, что спасаю тебя.
— И даже не проверил, кто дал приказ? — спросила Бьянка.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это сделал я. Я выбрал скорость вместо осторожности.
Бьянка отвернулась.
Карло воспользовался паузой.
— Видишь? Он убил тебя не своими руками. Но без него ничего бы не произошло.
— Замолчи, — сказал Лука.
— Пусть говорит, — ответил Алессандро. — Сегодня он больше никого не будет прятать за меня.
Это была неожиданная уступка. Я ожидала, что он прикажет Карло заткнуться, но Алессандро сам поднял с пола зажигалку и бросил её в угол.
— Мы идём к машине, — сказал он. — И забираем всё, что там есть.
— Вы не можете оставить Бьянку здесь, — сказала я.
— Она пойдёт с нами.
— А София?
— Между нами.
Мы двинулись по подземному коридору. Роза шла впереди с фонарём. Бьянка держалась за стену, будто разучилась доверять собственным ногам. София сжимала мою ладонь и считала вслух ступени.
На тридцать второй ступени она остановилась.
— Мамочка, а почему дядя Карло сказал, что я похожа на Бьянку?
Я не успела ответить.
Бьянка присела перед ней.
— Ты рисуешь бабочек?
— Да.
— Я тоже рисовала.
— А ты жила в той комнате?
Бьянка кивнула.
София протянула ей ладонь с жёлтой краской, оставшейся на пальцах.
Бьянка долго смотрела на неё, потом осторожно коснулась краски.
— Красиво, — сказала она.
Под часовней нас ждали двое мужчин Карло. Они стояли возле чёрной машины, а в багажнике лежала металлическая коробка. Лука вышел первым.
— Уберите оружие, — крикнул один из них.
— Вы уже видели, кто сидит у меня за спиной? — спросил Лука.
Бьянка шагнула рядом с ним.
Мужчины уставились на неё.
Один уронил пистолет.
— Господи…
— Нет, — сказала Бьянка. — Просто человек, которого вы похоронили.
Они отступили.
Алессандро открыл багажник. Внутри лежали папки, пачки денег и стеклянная банка с обгоревшим детским медальоном. Под ней находился лист с подписями нескольких его людей. Каждый подписал передачу складов и причалов Карло.
Но сверху лежал другой документ.
Алессандро прочитал его и протянул мне.
Это была расписка. Карло платил человеку, который три года следил за мной и Софией. Внизу стояло имя моего бывшего мужа, Михаила.
Я почувствовала, как провалился пол.
Михаил исчез из нашей жизни два года назад. Я считала, что он уехал и больше не хочет знать о дочери.
— Он не уехал, — сказал Алессандро. — Он работал на Карло.
— Где он сейчас?
Карло, которого Лука привёл к часовне, усмехнулся.
— В доме напротив вашей старой квартиры. Ждал, когда я заберу девочку.
Бьянка посмотрела на Алессандро.
— Ты собираешься убить их?
— Раньше я бы приказал это сделать.
— А сейчас?
Он посмотрел на Софию, которая держала меня за пальцы.
— Сейчас я хочу, чтобы ты сама решила, что будет дальше.
Бьянка долго молчала.
— Я хочу, чтобы Карло рассказал всё людям, которых он предал. Не в подвале. Не за закрытой дверью. При всех.
Карло сплюнул.
— Ты всё ещё думаешь, что тебе кто-то поверит?
Роза достала из кармана телефон.
— Уже поверили.
На экране были фотографии подписанных листов, которые она успела отправить четырём старшим людям семьи, пока мы шли к часовне.
На другой фотографии был Карло возле машины в ночь взрыва. Её сын сделал снимок перед исчезновением. На кузове отчётливо виднелся номер, а рядом стоял сам Карло.
Он впервые за весь вечер посмотрел не на Алессандро, а на выход.
Но выхода уже не было.
Люди у машины опустили оружие. Один из них подошёл к Карло и снял с его запястья часы — дорогие, с гербом семьи Моретти.
— Эти часы больше вам не принадлежат, — сказал он.
Карло рванулся, но Лука удержал его.
Алессандро не стал отдавать его в руки своих людей. Он позвонил в службу безопасности города и передал им документы, фотографии и имя Михаила. Не из милосердия к Карло. Из-за Бьянки.
— Ты хотел, чтобы моя дочь осталась призраком, — сказал он Карло. — Теперь тебе придётся жить среди всех её слов.
Карло увезли до рассвета. Михаила нашли в квартире напротив старого дома. Он пытался спрятать телефон в сливном бачке, но там уже не было места: внутри лежали фотографии Софии, расписание её садика и копии моих документов.
Я не поехала к нему.
Он позвонил мне один раз.
— Елена, я могу объяснить.
— Нет, — ответила я. — Ты можешь говорить. Объяснять это уже не мне.
Я отключила телефон.
В особняке Роза сняла с двери восточной комнаты замок. Не потому, что Алессандро разрешил. Потому что Бьянка сама попросила ключ.
Она вошла туда вместе с Софией.
Я стояла в коридоре, пока они рассматривали стену с бабочками. София принесла чистую кисть, а Бьянка открыла банку жёлтой краски.
— Я не хочу, чтобы здесь оставались только старые рисунки, — сказала она.
— А что ты хочешь? — спросила София.
Бьянка улыбнулась.
— Дорисовать путь домой.
Алессандро стоял в дверях и не решался войти.
Бьянка посмотрела на него.
— Папа, принеси стул.
Он принёс.
Не позвал Луку. Не приказал слугам. Сам поставил стул у стены, проверил, не качается ли он, и подал дочери новую кисть.
Потом Бьянка протянула ему банку.
— Держи.
Он взял её обеими руками.
София нарисовала первую линию — кривую, ярко-жёлтую, ведущую от старых бабочек к окну. Бьянка добавила рядом вторую. Их кисти столкнулись, и краска капнула на пол.
Алессандро наклонился, чтобы вытереть её, но София остановила его.
— Не надо. Пусть останется.
Он посмотрел на жёлтое пятно, потом на двух девочек возле стены.
— Хорошо, — сказал он.
На тумбочке всё ещё стояли маленькие красные туфли, восемь лет ждавшие хозяйку. Бьянка сняла их, прижала к груди и долго не могла сделать шаг.
Я ничего не сказала.
Некоторые возвращения нельзя торопить.
Она надела туфли на босые ноги. Они оказались малы, но Бьянка всё равно встала в них посреди комнаты.
София взяла её за руку.
— Пойдём. Я покажу тебе бабочку, которую нарисовала снаружи.
Бьянка посмотрела на Алессандро.
— Ты идёшь?
Он кивнул.
И тогда человек, перед которым дрожала половина города, понёс за ними банку с жёлтой краской, пока на стене между старым рисунком и новым медленно появлялась третья бабочка.
Пропустили начало?
