Моя дочь вошла в запретную комнату босса, а после найденной фотографии его лицо стало белым

Дверь в конце восточного крыла открылась сама, и я увидела внутри свою дочь с кистью в руке.

София стояла на стуле, который каким-то образом притащила из библиотеки, и размазывала розовую краску по стене. На её щеке алело пятно, похожее на свежую царапину. Под ногами лежала раскрытая коробка с засохшими красками, а рядом валялась тряпичная лошадка без одного глаза.

— Мамочка, смотри! — радостно сказала она. — Я рисую бабочек.

У меня похолодели пальцы.

Одиннадцать месяцев я убирала этот дом и ни разу не видела открытой двери. Роза, управляющая хозяйством, каждый раз проходила мимо неё быстрее, чем мимо остальных комнат.

«Туда нельзя», — говорила она.

Не «не нужно». Не «там пусто». Именно «нельзя».

На стене уже были три бабочки. Выцветшие, неровные, нарисованные детской рукой. Под окном стояла маленькая кровать с аккуратно сложенным лоскутным одеялом. На тумбочке лежали красные детские туфли, всё ещё зашнурованные.

В комнате пахло пылью, старым деревом и чем-то сладким, давно исчезнувшим из воздуха.

За моей спиной раздались тяжёлые шаги.

Много шагов.

— София, слезай, — прошептала я.

Дверной проём заполнил Алессандро Моретти. Высокий, в чёрном костюме, с лицом человека, которого в этом городе боялись даже те, кто сам привык пугать других. Но, увидев стену, он будто перестал дышать.

— Уберите её оттуда, — сказал он.

Голос был хриплым и чужим.

Я схватила Софию, и она засмеялась, решив, что мы играем. Потом вывернулась, подбежала к Алессандро и приложила ладонь, испачканную жёлтой краской, к его колену.

— Я нарисовала ещё одну. Вот эту.

Он медленно опустился перед ней на колени.

Я никогда не видела, чтобы этот человек кому-то кланялся, но тогда он оказался на полу рядом с моей дочерью и смотрел не на неё, а на старые бабочки.

— Кто рассказал тебе об этой комнате? — спросил он.

— Никто. Дверь была открыта.

Алессандро поднял глаза на меня.

— Она никогда не бывает открыта.

— Значит, сегодня бывает.

В коридоре появился Лука, его правая рука. Он увидел рисунки и побледнел.

— Закройте комнату, — приказал Алессандро. — И выясните, кто оставил дверь незапертой.

София вдруг заплакала. Не от страха — от того, что взрослые перестали улыбаться. Я прижала её к себе и почувствовала, как она вцепилась пальцами в мой шерстяной шарф.

И тогда Лука вернулся.

В руке он держал конверт, словно тот мог обжечь.

— Это нашли на лестнице, — сказал он. — На имя Елены.

На конверте не было ни адреса, ни марки. Только моё имя, написанное ровными чёрными буквами.

Алессандро протянул руку, но я отступила.

— Это моё.

— Елена, — тихо предупредил он.

— Вы только что приказали выяснить, кто открыл комнату. Я тоже хочу знать, кто следит за моей дочерью.

Он не ответил.

Я разорвала конверт ногтем, зацепив кожу. Внутри оказалась фотография. На ней были мы с Софией — три дня назад, на улице Вернон, возле овощной лавки. Она держала меня за руку, а её синее пальто было застёгнуто не на ту пуговицу.

Снимок сделали с другой стороны дороги.

Кто-то ждал, пока загорится зелёный свет.

Под фотографией лежала белая полоска бумаги с шестью словами. Алессандро наклонился ближе, а Лука положил ладонь на кобуру под пиджаком.

Я перевернула бумагу и начала читать…

ЧАСТЬ 2

На бумаге было написано: «Она рисует бабочек, как Бьянка. Спроси, кто следующий».

София зашевелилась у меня на руках, и фотография чуть не выпала на пол.

— Кто такая Бьянка? — спросила я.

Алессандро не ответил. Его лицо снова стало неподвижным, но я заметила, как напряглась мышца у виска.

— Лука, выведи ребёнка, — сказал он.

— Нет, — возразила я.

Он повернулся ко мне.

— Это не просьба.

— Тогда я заберу Софию и уйду.

— Ворота закрыты.

— Откройте их.

— В доме человек, который фотографировал вас. Я не позволю вам выйти, пока не пойму, кто это.

Я прижала дочь крепче. На её рукаве остался след моей крови от порезанного пальца.

— Вы заперли здесь комнату с детскими вещами, а теперь хотите, чтобы я поверила вашей заботе?

Алессандро посмотрел на красные туфли у кровати.

— Бьянка была моей дочерью.

Слова прозвучали так тихо, что я почти не услышала.

— Она умерла восемь лет назад, — добавил он. — После её смерти комнату закрыли.

— От чего она умерла?

— От взрыва машины.

— И вы думаете, что человек, который убил её, теперь следит за Софией?

— Я думаю, что этот человек хочет, чтобы я так думал.

В этот момент в коридоре погас свет.

София вскрикнула. Лука вытащил оружие, а Алессандро мгновенно оказался между нами и дверью. В темноте что-то звякнуло у стены, затем послышался короткий скрежет.

Свет вернулся через несколько секунд.

На голубой стене, рядом с тремя детскими бабочками, появился новый рисунок. Не краской. Глубокой царапиной.

Крест.

— Все в зал, — приказал Алессандро.

— Я никуда не пойду, пока не узнаю, что происходит, — сказала я.

— Ваша дочь — приманка.

Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина.

Мы переместились в кабинет. Было около девяти вечера. На столе горела зелёная лампа, и её свет выхватывал из темноты стопку счетов, серебряный нож для бумаг и фотографию маленькой девочки в рамке.

Бьянка улыбалась на снимке, держа в руках бумажную бабочку.

— Кто мог войти в восточное крыло? — спросила я.

— Только я, Лука и Роза, — ответил Алессандро.

— А кто знал, что я работаю здесь?

Лука переглянулся с ним.

— Мы наняли вас после проверки, — сказал он.

— Кто проверял?

— Служба безопасности.

— И почему человек с камерой оказался на улице раньше, чем я узнала о вашем существовании?

Алессандро ударил кулаком по столу. Лампа дрогнула.

— Потому что кто-то из моих людей передал ему ваш маршрут.

Роза появилась в дверях, прижимая к груди полотенце. Её лицо выглядело уставшим.

— Я знаю, кто мог это сделать, — сказала она.

Лука направил на неё взгляд.

— Говори.

Роза посмотрела не на него, а на Алессандро.

— В ночь смерти Бьянки дверь в детскую тоже была открыта.

В кабинете стало так тихо, что я услышала потрескивание лампы.

— Ты сказала, что замок заклинило, — произнёс Алессандро.

— Я лгала.

— Почему?

Роза сжала полотенце. На ткани проступили влажные отпечатки её пальцев.

— Потому что мне велели. И потому что мой сын был тогда ещё жив.

Лука шагнул к ней.

— Роза, осторожнее.

— Нет, пусть говорит, — остановил его Алессандро.

Роза достала из кармана маленький латунный ключ.

— Этот ключ открывает тайный проход за шкафом в детской. Я не пользовалась им восемь лет. Сегодня утром он лежал у меня на кухонном столе.

— Кто его принёс? — спросила я.

Роза закрыла глаза.

— Человек, которого все считали погибшим вместе с Бьянкой.

Алессандро резко встал.

— Это невозможно.

Телефон на столе зазвонил.

Лука ответил, выслушал несколько секунд и передал трубку мне.

— Елена, это школа Софии. К вам только что приехал мужчина с доверенностью. Он сказал, что вы попросили забрать дочь.

У меня онемели губы.

— София со мной.

— Нет, — прошептал Лука.

Я обернулась.

Детского плаща, который София оставила на стуле у входа, больше не было. А на её месте лежала маленькая бумажная бабочка, сложенная из страницы старой книги…

ЧАСТЬ 3

Бабочка была вырвана из книги о животных, которую я видела в запретной комнате.

Я схватила её и почувствовала под пальцами вдавленные буквы. Кто-то написал на внутренней стороне крыла: «Под шкафом».

Алессандро уже шёл к выходу.

— Если это ловушка, — сказал Лука, — мы не знаем, сколько их там.

— Моя дочь там, — ответила я. — Значит, я иду.

Мы вернулись в восточное крыло. Роза шла следом, прижимая латунный ключ к ладони. Возле детской она остановилась перед высоким шкафом с книгами и провела пальцами по нижней панели.

— Здесь, — сказала она.

Щелчок прозвучал слишком громко.

Шкаф отъехал в сторону, открывая узкий проход. Внутри пахло сырой землёй и керосином. На стенах висели старые провода, а на полу виднелись следы свежей грязи.

Роза заплакала.

— Я видела его в ту ночь, — сказала она. — Видела, как Карло выносил Бьянку из дома.

Алессандро застыл.

— Карло был с ней в машине после взрыва.

— Он сказал, что девочка уже мертва, — продолжила Роза. — Но она плакала. Он приказал мне молчать. Потом поджёг машину и сказал, что если я заговорю, мой сын исчезнет.

— Мой брат погиб вместе с Бьянкой, — выдохнул Алессандро.

— Нет. Карло спас его и увёз. А вам оставил тело другой девочки, чтобы вы поверили в смерть дочери.

Я почувствовала, как стены качнулись.

— Зачем ему это было нужно? — спросила я.

— Чтобы получить власть, — ответил Лука. — После смерти Бьянки Алессандро уничтожил тех, кого считал врагами. Карло стал его самым близким человеком.

Роза достала из кармана сложенный лист.

— Мой сын прислал это три года назад. Он написал, что Карло держит Бьянку в загородном доме и заставляет её считать себя мёртвой. Она была жива. Но потом сын перестал отвечать.

Алессандро выхватил лист. Внизу стояла подпись Розы, заверенная нотариусом, и дата.

— Почему ты не показала мне это раньше?

— Потому что Карло сказал, что убьёт Софию, если вы узнаете. А сегодня он пришёл ко мне снова. Сказал, что ваша новая служанка приведёт в дом ребёнка, похожего на Бьянку.

Я посмотрела на фотографию Софии в конверте.

— Он наблюдал за нами с самого начала.

— Да, — сказала Роза. — И он не хочет убить вашу дочь. Он хочет, чтобы Алессандро сам отдал ему всё.

Из глубины прохода донёсся детский голос.

— Мама?

Я рванулась вперёд.

Алессандро удержал меня за запястье.

— Там может быть растяжка.

— Отпустите!

Он посмотрел мне в глаза.

— Я вытащу её. Но вы должны сделать ровно то, что я скажу.

Мы прошли через проход и оказались в старой винной комнате под домом. София сидела на деревянном ящике. Рядом стоял Карло, седой мужчина с добрым лицом, которому я сотни раз доверяла бы ребёнка.

В руке он держал зажигалку.

— Ещё шаг, — сказал он, — и пламя коснётся канистры.

За его спиной была Бьянка.

Она выглядела лет двадцати, худой, бледной, с короткими волосами. На её шее висел медальон в форме бабочки.

Алессандро смотрел на неё, будто весь мир рухнул ему под ноги.

— Папа, — сказала девушка.

У Карло дрогнула рука.

— Отдай мне счета, Моретти. И подпиши передачу причалов. Тогда девочка останется жива.

— Ты держал мою дочь восемь лет, — произнёс Алессандро.

— Я подарил тебе восемь лет власти.

— Ты украл у меня ребёнка.

Карло усмехнулся.

— Я украл у тебя слабость.

В этот момент Бьянка толкнула его локтем. София спрыгнула с ящика и бросилась ко мне. Лука метнулся вперёд, выбил зажигалку, а Алессандро сбил Карло с ног.

Но Карло успел нажать кнопку на пульте.

Где-то наверху взревел двигатель.

Роза посмотрела на Алессандро и побледнела.

— Он вызвал машину к северным воротам. Там его люди. А в багажнике лежит то, что он собирался показать всем вашим союзникам…