Я позволила стажёрке целовать моего мужа после страшного диагноза, но его рука дрогнула, когда я достала папку

На экране моего телефона появилась фраза «меньше шести месяцев», а в это же время мой муж позволял стажёрке целовать себя перед всей компанией.

Было восемь сорок вечера, и в ресторане на улице Реформа звенели бокалы. Мы праздновали десятилетие фирмы. На длинном столе таяли свечи в медных подсвечниках, пахло жареным мясом и розмарином, а рядом со мной мой муж Сантьяго Эррера смеялся так, будто жизнь никогда не собиралась отнимать у него ничего важного.

Даниэла Риос наклонилась к нему через стол и поцеловала.

Не в щёку.

В губы.

Разговоры оборвались. Вилка ударилась о фарфоровую тарелку. Я почувствовала, как под пальцами лопнула тонкая бумажная салфетка.

Даниэла отстранилась и побледнела.

— Простите, госпожа Мариана, — прошептала она. — Я просто… получила потрясающую новость. Меня приняли в магистратуру.

Сантьяго кашлянул, поправляя серебряные часы на запястье.

— Даниэла, это не оправдание.

В этот момент мой телефон завибрировал.

Я открыла письмо от врача. До этого я три недели возила Сантьяго на обследования, потому что он жаловался на боль под правым ребром, желтизну кожи и постоянную усталость. Он уверял меня, что это последствия перелётов и кофе натощак.

В заключении было написано: рак печени, поздняя стадия, тромбоз воротной вены, радикальное лечение невозможно.

Ниже стояла короткая строка: «Ожидаемая продолжительность жизни — менее шести месяцев».

Я перечитала её дважды.

А потом закрыла письмо.

— Вы можете целовать его сколько угодно, — сказала я Даниэле. — Даже до самой его смерти.

Кто-то поперхнулся вином.

Сантьяго резко повернулся ко мне.

— Мариана, прекрати.

— Почему? — я улыбнулась. — Ты ведь всегда говорил, что она просто очень ласковая.

Даниэла сжала край белой скатерти. На её большом пальце дрожал след от красного лака.

— Я не хотела вас унизить.

— Тогда почему не поцеловали бухгалтера? Он сидит рядом.

Бухгалтер Виктор Моралес опустил глаза. Несколько человек тихо засмеялись, но смех тут же умер под взглядом Сантьяго.

— Ты стала жестокой, — сказал он. — Даниэла пытается пробиться в жизни. А ты после университета так и не сделала ничего для себя.

Я смотрела на него и слышала не ресторанный шум, а собственное прошлое.

Двенадцать лет назад мы жили в сырой комнате возле Докторес. Я работала по ночам, сопровождала его на встречах с инвесторами и отложила магистратуру, когда у него появилась первая возможность открыть фирму. Однажды я попала в больницу с желудочным кровотечением. Сантьяго плакал у моей койки и держал меня за руку.

— Если я когда-нибудь предам тебя, пусть жизнь взыщет с меня всё, — сказал он тогда.

В туалете ресторана я умылась холодной водой. В зеркале отражалась женщина с размазанной тушью и лицом, которое внезапно перестало узнавать собственного мужа.

На улице, в половине десятого, я купила у лотка кукурузу с сыром. Рядом молодая пара делила одну порцию из бумажного стакана. Парень осторожно сдувал горячий пар с каждой ложки для девушки.

Сантьяго когда-то делал так же для меня.

Телефон снова зазвонил. Это был доктор Альваро Мендоса.

— Мариана, вы уже сообщили ему о заключении?

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на освещённые окна ресторана. За стеклом Сантьяго что-то шептал Даниэле, положив ладонь ей на спину.

— Потому что хочу сначала понять, сколько времени он собирался жить за мой счёт.

В трубке повисла пауза.

— Есть ещё кое-что, — осторожно сказал доктор. — Ваш муж пришёл ко мне раньше вас. Он уже знал о диагнозе.

Кукурузное зёрнышко застряло у меня в горле.

— Что вы сказали?

— Он просил не сообщать вам подробности до завтра. И оставил у меня документы, которые вы должны забрать лично.

Через двадцать минут я стояла в кабинете врача. На столе лежала папка с моим именем, перетянутая бежевой лентой. Доктор снял очки и придвинул её ко мне.

— Я не имею права читать это вместо вас, — сказал он. — Но должен предупредить: часть бумаг не медицинская.

Я положила руку на ленту.

В этот момент за дверью послышались быстрые шаги, и ручка кабинета начала опускаться…

ЧАСТЬ 2

Ручка кабинета опустилась, и в комнату вошёл Сантьяго.

Он был без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки. На виске блестела испарина, а пальцы сжимали кожаный ремешок часов, будто тот мог удержать его от падения.

— Мариана, — произнёс он. — Уйди отсюда.

Доктор Мендоса поднялся.

— Это мой кабинет. Вы не можете приказывать моей пациентке.

— Она моя жена.

— Именно поэтому ей полагается знать правду.

Сантьяго посмотрел на папку. В его лице что-то изменилось — не страх, а злость человека, которого застали у запертого сейфа.

Я сняла бежевую ленту.

— Ты знал о болезни?

Он молчал.

— Ответь.

— Я хотел сказать тебе после ужина.

— После того как Даниэла поцеловала тебя или после того как ты переведёшь ей деньги?

Его рука дёрнулась.

Доктор нахмурился.

— Какие деньги?

Я достала из папки первый лист. Это была выписка с корпоративного счёта. За последние два месяца Даниэле перечислили три крупные суммы под видом возмещения расходов на обучение и представительские поездки.

— Ты говорил, что она получает стипендию от фонда компании, — сказала я. — Но у фирмы нет такого фонда.

Сантьяго подошёл ближе.

— Это не твоё дело.

Я засмеялась, хотя внутри всё дрожало.

— Компания существует благодаря моим деньгам. Ты забыл?

Он отвернулся.

В десять сорок утра следующего дня я приехала в офис на улице Инсурхентес. В приёмной пахло горячей бумагой и мятным средством для пола. Секретарь Лусия подняла голову и сразу поняла, что разговор будет неприятным.

— Виктор у себя? — спросила я.

— Да, но Сантьяго запретил вас впускать.

— Тогда позвони ему и скажи, что я пришла забрать то, что принадлежит мне.

Лусия побледнела.

— Госпожа Мариана, я не хочу неприятностей.

— Неприятности уже здесь. Просто пока они носят дорогие часы.

В кабинете бухгалтера Виктор стоял у шкафа и держал в руках папку с красной застёжкой. На его столе лежал калькулятор, покрытый жирными отпечатками пальцев.

— Вы видели переводы Даниэле? — спросила я.

— Видел.

— И подписывали их?

— Подписывал Сантьяго.

— Тогда почему в платёжных поручениях стоит моя электронная подпись?

Виктор снял очки.

— Потому что он попросил меня восстановить доступ к вашему старому ключу.

Я почувствовала холод в ладонях.

— Мой ключ уничтожили после смены системы.

— Я тоже так думал.

Он открыл красную папку, но в ту же секунду дверь распахнулась. Сантьяго вошёл вместе с Даниэлой. На ней был кремовый костюм, а на шее блестела тонкая цепочка с маленьким медальоном.

— Виктор, выйди, — сказал Сантьяго.

— Нет, — ответила я.

Даниэла нервно поправила рукав.

— Госпожа Мариана, вам нужно успокоиться.

— Ты целовала моего мужа, брала деньги компании и теперь будешь объяснять мне, когда успокаиваться?

— Я не знала, что он женат на такой…

— Договаривай.

Сантьяго встал между нами.

— Она ничего не знала о моём диагнозе.

Я посмотрела на него.

— А ты рассказал ей?

Его молчание стало ответом.

Виктор сжал красную папку.

— Сантьяго, хватит. Она должна увидеть соглашение.

— Виктор!

— Я больше не стану подделывать её подпись.

Даниэла резко повернулась к Сантьяго.

— Ты говорил, что всё уже решено.

Я услышала эту фразу и поняла: речь шла не только о деньгах.

— Что решено? — спросила я.

Даниэла прикусила губу.

Сантьяго сделал шаг к Виктору, но бухгалтер уже достал из папки нотариально заверенный лист.

— Вчера ночью я обнаружил ещё один документ, — сказал он. — И если Мариана его увидит, Сантьяго потеряет не только компанию.

За окном завыла сирена. Даниэла уронила на пол свой телефон. На экране высветилось имя человека, которого я не видела десять лет.

Она подняла аппарат, взглянула на меня и прошептала:

— Это ваш брат…

ЧАСТЬ 3

— У меня нет брата, — сказала я.

Даниэла уронила телефон окончательно. Аппарат ударился о ножку стола, и из динамика донёсся мужской голос:

— Мариана? Это я. Не верь Сантьяго.

Я узнала голос сразу.

Рауль Эррера был старшим братом Сантьяго. Десять лет назад он исчез после того, как его обвинили в хищении денег из первой кассы фирмы. Сантьяго тогда сказал, что Рауль сбежал за границу, оставив долги и позор.

— Где вы? — спросила я.

— Внизу. Поднимусь через минуту.

Сантьяго рванулся к телефону, но я перехватила его первой.

— Ты всё это время знал, что он жив?

— Он не имеет отношения к делу.

— Тогда почему Даниэла разговаривает с ним?

Рауль вошёл через несколько секунд. На нём была выцветшая рабочая рубашка, а под левым глазом темнел старый шрам. Он остановился у двери и посмотрел на брата.

— Десять лет ты говорил ей, что я украл деньги, — произнёс он. — Сегодня я пришёл вернуть ей её долю.

Сантьяго побледнел.

Виктор положил на стол нотариальный документ.

— В день основания компании Мариана внесла семьдесят процентов первоначального капитала. Кроме того, она передала Сантьяго права на разработанную ею систему складского учёта. По соглашению она должна была получить сорок процентов акций после регистрации фирмы.

Я посмотрела на лист.

Внизу стояла моя девичья подпись.

Рядом — подпись Сантьяго.

— Этого договора не было в архиве, — прошептала я.

— Он был у Рауля, — ответил Виктор. — Сантьяго приказал мне удалить копию. Но я не смог.

Рауль достал из внутреннего кармана конверт цвета слоновой кости. Я не взяла его сразу.

— Почему ты молчал десять лет?

— Потому что Сантьяго пригрозил, что отправит в тюрьму мою жену. Он подделал счета на её имя. Я уехал, чтобы она не оказалась обвиняемой.

Даниэла заплакала.

— Я тоже не знала, зачем он нанял меня. Он сказал, что вы собираетесь забрать фирму после его смерти. Сказал, что мне нужно стать его наследницей, иначе всё достанется вам.

Я медленно повернулась к Сантьяго.

— Наследницей?

Он сжал край стола.

— Я хотел, чтобы кто-то был рядом со мной.

— Рядом или вместо меня?

— Ты бы ушла, узнав о болезни.

— Ты не дал мне возможности выбрать.

Доктор Мендоса, стоявший у стены, тихо сказал:

— И болезнь не объясняет подделку документов.

Виктор развернул второй лист.

— Здесь завещание. В нём все акции, страховые выплаты и дом переходят Даниэле при условии, что она выйдет за Сантьяго до конца года.

Даниэла отшатнулась.

— Ты сказал, что это будет просто формальность.

— Я хотел защитить тебя, — огрызнулся Сантьяго.

— Нет. Ты хотел купить человека, который будет благодарен тебе за остаток жизни.

Эти слова ударили точнее любой пощёчины.

Я взяла конверт Рауля. Внутри лежала банковская квитанция десятилетней давности. На ней было видно: деньги, которые якобы украл Рауль, ушли на первый взнос за дом Сантьяго и Марианы.

Сантьяго опустил голову.

— Я боялся потерять всё, — сказал он.

— Поэтому забрал всё у меня.

В кабинете зазвонил мой телефон. На экране высветился номер нотариуса.

— Госпожа Мариана, — произнесла женщина после моего ответа, — мы только что получили распоряжение о продаже вашего дома. Документ подписан сегодня утром от вашего имени.

Я посмотрела на Виктора.

Он стал белым.

— Сантьяго, — прошептал он, — ты сказал, что отложил продажу.

Сантьяго медленно поднял глаза.

— Деньги нужны сегодня.

— Кому? — спросила я.

Он не ответил.

Виктор достал из шкафа ещё одну папку и раскрыл её на последней странице.

— Я знаю, куда они должны уйти, — сказал он. — Но Мариана пока не знает, кто на самом деле ждёт эти деньги…