Жених унизил меня перед тремястами гостями, но когда самый опасный человек на балу снял пальто, зал перестал дышать

В двенадцать минут первого мой любимый мужчина объявил о помолвке с другой, а через три минуты весь зал уже смеялся надо мной.

Я сидела за столом девятнадцать в бальном зале «Гранд Тимбер Лодж», чувствуя, как жёсткий край сапфирового платья впивается в рёбра. Я копила на него три месяца, откладывая деньги даже на обеды. Платье было сшито ради Дэниела.

Ради одиннадцати месяцев, в течение которых он приносил мне кофе к рабочему столу, писал после полуночи и помнил, что я не люблю корицу.

— Елена, ты сегодня прекрасна, — сказал он за час до полуночи, наклоняясь ко мне с улыбкой.

— Ты ведь не просто так это говоришь?

Он коснулся пальцами моего запястья.

— После полуночи всё изменится.

Я поверила. Это была моя самая дорогая ошибка.

Когда часы пробили двенадцать, мужчины из влиятельных семей начали подходить к женщинам, которых заранее выбрали для союзов. Вокруг звенели бокалы, вспыхивали камеры, женщины смеялись от волнения.

Дэниел посмотрел на меня и пошёл через зал.

На три секунды моё сердце решило, что он идёт ко мне.

Потом он прошёл мимо моего стола, остановился перед Мэдлин Кросс и опустился на одно колено.

— Мэдлин Кросс, я выбираю тебя перед нашими семьями и всеми гостями этого вечера.

Он застегнул серебряный браслет на её руке.

Аплодисменты ударили по залу. Кто-то за моей спиной прошептал:

— Бедняжка, она действительно думала, что он выберет её.

Другой голос тихо хихикнул:

— Мужчины могут месяцами развлекаться с женщиной, на которой никогда не женятся.

Я вцепилась ногтями в ладонь. Вкус крови на языке оказался проще, чем слёзы.

Дэниел взглянул на меня. В его глазах мелькнула вина, но почти сразу её сменила облегчённая улыбка, будто кто-то наконец убрал с его пути неудобную вещь.

— Ты мог сказать мне заранее, — прошептала я, когда он проходил рядом.

— Не устраивай сцену.

— Сцену устроил ты.

Он наклонился ближе.

— Улыбайся, Елена. Ты работаешь на нашу компанию и должна понимать правила.

Я поняла. Если уйду до финального тоста, потеряю работу, медицинскую страховку и возможность платить за квартиру над прачечной. Поэтому я осталась.

Я смотрела, как Дэниел танцует с Мэдлин, пока её отец сиял от гордости.

В четверть первого двери зала распахнулись.

Музыка оборвалась. Разговоры погасли один за другим.

Вошёл огромный мужчина в чёрном костюме. Шрам пересекал его висок, а холодный взгляд заставил даже охранников выпрямиться. Грант Холлоуэй, глава объединения «Блэкридж», поспешил ему навстречу.

— Господин Мерсер. Мы не знали, что вы приедете.

— Мой самолёт задержали, — спокойно ответил мужчина. — Но кто-то от Пайнхейвена должен был присутствовать.

Его взгляд прошёл по залу и остановился на мне.

Натанiel Мерсер, самый опасный человек среди всех, кто сегодня праздновал союзы, направился прямо к моему столу.

У меня пересохло во рту.

Он остановился рядом, снял с плеч тяжёлое чёрное пальто и накрыл им мои голые плечи. От ткани пахло дымом, кедром и холодным воздухом.

Затем наклонился к моему уху.

— Встань и сделай вид, что ты моя.

Я подняла глаза.

— Что?

Его пальцы сомкнулись на спинке моего стула.

— Сейчас ты спросишь меня, зачем я пришёл. А потом я отвечу так, чтобы услышал каждый.

По залу прошёл шёпот. Дэниел перестал улыбаться.

Натанiel протянул руку, и я ещё не успела решить, соглашаться ли, когда он добавил:

— Если хочешь узнать, почему именно ты, возьми папку под своим стулом. Только не открывай её, пока я не скажу…

ЧАСТЬ 2

Я наклонилась, будто поправляла ремешок туфли, и нащупала под стулом плотную папку. Она была перевязана не лентой, а тонким медным шнуром, на котором болтался маленький деревянный жетон с выжженной буквой «П».

Внутри у меня всё сжалось.

Я никогда не видела эту папку.

Натанiel продолжал стоять рядом, заслоняя меня от всего зала. Его пальто тяжело лежало на плечах, словно обещание, которое я не просила, но отчаянно хотела принять.

— Вы знакомы? — спросил Грант Холлоуэй, подойдя к нам.

— Сегодня познакомились, — ответил Мерсер.

— Тогда почему она носит ваше пальто?

Натанiel посмотрел на него без улыбки.

— Потому что в вашем зале женщины замерзают, когда мужчины решают, кому принадлежит их будущее.

Несколько гостей опустили глаза. Мэдлин перестала гладить серебряный браслет. Дэниел резко поставил бокал на стол, и хрусталь звякнул.

— Елена, — процедил он, — не смей устраивать спектакль.

Я повернула к нему лицо.

— Ты сам научил меня улыбаться во время спектаклей.

Его челюсть напряглась.

Грант жестом позвал официанта.

— Господин Мерсер, возможно, нам стоит обсудить это в кабинете.

— Обсудим, — сказал Натанiel. — После того как я закончу то, ради чего приехал.

Он протянул мне руку.

— Встань.

Я вложила ладонь в его ладонь. Она была тёплой, сильной, с неглубоким порезом у большого пальца. Натанiel помог мне подняться так бережно, будто я была не бухгалтером из отдела расчётов, а человеком, которого весь зал должен был уважать.

Триста человек смотрели на нас.

— Елена Морозова, — произнёс он громко, — я прошу вас провести со мной следующий танец.

— Вы даже не знаете, умею ли я танцевать.

— Знаю.

— Откуда?

— Ваша карточка расходов показывает, что по средам вы берёте уроки в студии на Кедровой улице.

Я замерла.

— Вы следили за мной?

— Я проверял человека, который случайно нашёл то, что другие искали три года.

Музыканты начали медленный вальс. Я позволила ему вывести меня на середину зала.

— Что я нашла? — спросила я, едва он положил руку мне на спину.

— Пока не знаю, что именно вы поняли. Но вы единственная сотрудница, которая трижды возвращала ведомости на исправление.

— Я возвращала их, потому что суммы не сходились.

— На чьих счетах?

Я посмотрела через его плечо. Дэниел стоял рядом с Мэдлин, но уже не слышал её. Грант что-то быстро говорил ему, указывая на меня.

— На счетах подрядчиков, — ответила я. — Каждый месяц исчезали деньги, а потом появлялись новые фирмы с одинаковыми адресами.

— И вы сообщили об этом руководству.

— Дэниел сказал, что я ошибаюсь.

— А вы продолжили искать.

— Потому что цифры не умели лгать.

Натанiel на мгновение крепче сжал мою талию.

— Люди умеют.

В этот момент к нам подошла Мэдлин. Её каблук стукнул по мрамору, а улыбка была острой, как стекло.

— Дэниел просит вас прекратить это безобразие.

— Он может попросить сам, — сказала я.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

— Зато теперь понимаю, кому он предпочёл меня.

Мэдлин побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Господин Мерсер, эта женщина украла служебные документы и пыталась шантажировать компанию.

У меня перехватило дыхание.

— Это ложь.

— Правда всегда звучит одинаково неприятно, — ответила она.

Натанiel перестал танцевать.

— Кто сказал вам о документах?

Мэдлин открыла рот и тут же закрыла его.

Дэниел шагнул вперёд.

— Натанiel, не втягивайте её в свои игры. Елена просто испугалась, что после сегодняшнего вечера потеряет работу.

— Нет, — тихо сказал Мерсер. — Это вы испугались, что она заговорит.

В зале стало так тихо, что я услышала, как где-то капает вода из вазы с белыми лилиями.

Натанiel наклонился к папке в моей руке.

— Откройте её, Елена.

Я развязала медный шнур. На первой странице была копия ведомости, которую я исправляла месяц назад. Внизу стояла моя подпись, а рядом — подпись начальника отдела.

Я знала этот документ. Я знала, что он был настоящим.

Но ниже, под моей подписью, появилась строка, которой раньше не существовало: «Сотрудник подтверждает перевод средств на личный счёт».

— Я этого не подписывала, — прошептала я.

— Именно поэтому вы должны посмотреть на оборот, — сказал Натанiel.

Я перевернула страницу и увидела фотографию банковского перевода. Получатель был указан моим именем.

Внизу стояла дата, когда я весь день находилась в клинике у умирающей матери.

— Они подставили меня, — сказала я.

— Да, — ответил Натанiel. — Но это ещё не самое страшное.

Он забрал у меня документ и показал последнюю страницу.

Там была подпись человека, который утверждал все переводы.

Я узнала её сразу.

Она принадлежала Гранту Холлоуэю.

В ту же секунду в зал вошёл невысокий седой мужчина с кожаной папкой под мышкой. Он остановился у дверей и посмотрел прямо на Гранта.

— Простите, — сказал он дрожащим голосом. — Я больше не могу молчать…

ЧАСТЬ 3

— Я больше не могу молчать, — повторил седой мужчина и сделал шаг к нам.

Грант Холлоуэй побледнел.

— Оуэн, ты должен был остаться в больнице.

— Я был там достаточно долго, — ответил мужчина. — А теперь хочу увидеть, как вы объясните это ей.

Я узнала его. Оуэн Прайс тридцать лет вёл бухгалтерию «Блэкриджа» и ушёл на пенсию прошлой зимой после сердечного приступа.

— Господин Прайс, — сказала я, — почему моя подпись стоит на переводе, которого я не делала?

Он подошёл к столу и открыл свою кожаную папку. Внутри лежали листы, исписанные красными пометками.

— Потому что вашу подпись вырезали из старых ведомостей и вставили в новые. Но этого оказалось мало. Они подделали не только подпись.

Дэниел шагнул к нему.

— Вы больны и не понимаете, что говорите.

Оуэн повернул голову.

— Я могу забыть имя официанта, но не забуду собственную работу. Двенадцать миллионов долларов ушли через семь подставных компаний.

В зале кто-то ахнул.

Грант сжал пальцы на трости.

— Осторожнее, Оуэн.

— Я был осторожен три года. Именно поэтому сохранил копии исходных платежных поручений.

Он достал один лист и положил его передо мной.

— Посмотрите на дату. В этот день вы были в клинике рядом с матерью. А перевод утвердили из кабинета мистера Холлоуэя.

— Но на документе стоит моя подпись, — прошептала я.

— Подпись да. Решение нет. Я видел, как Дэниел приносил пачки ведомостей и просил меня провести их вне очереди.

Дэниел резко схватил его за локоть.

— Замолчите.

Оуэн дёрнулся, и его трость ударилась о мрамор.

Натанiel оказался между ними.

— Уберите руку.

— Это внутреннее дело «Блэкриджа», — процедил Дэниел.

— Уже нет.

Мерсер посмотрел на Гранта.

— Вы вывели деньги из совместного портового проекта. Потом решили обвинить сотрудницу, которая заметила несоответствие. А сегодня собирались объявить её виновной перед всеми семьями.

Я почувствовала, как холод пробирается под пальто.

— Почему вы знали, что я заметила?

Натанiel посмотрел прямо на меня.

— Потому что ваш покойный отец когда-то спас моего.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Мой отец умер, когда мне было семь.

— Его звали Алексей Морозов. Он работал водителем на складе в Пайнхейвене. Когда мой отец попал в засаду, ваш отец вывез его через перевал и отказался назвать имена тех, кто напал. Перед смертью он оставил мне письмо.

— Почему вы никогда не говорили об этом?

— Потому что не знал, где вы. Три месяца назад увидел вашу фамилию в расчётной ведомости «Блэкриджа» и начал проверять.

Грант рассмеялся, но смех прозвучал сухо.

— Как трогательно. Вы приехали спасать дочь своего должника?

— Я приехал забрать то, что вы украли у моей семьи, — ответил Натанiel. — Деньги были предназначены для строительства лесной дороги, которая должна была соединить Пайнхейвен с вашими землями. Вы вывели их через фирмы Дэниела.

Мэдлин резко повернулась к жениху.

— Дэниел, это правда?

— Она ничего не понимает, — сказал он, указывая на меня. — Елена сама хотела получить повышение и подделала документы.

Оуэн достал последний лист.

— Тогда почему на обороте её ведомости стоит ваша пометка? Вы собственноручно написали: «После объявления о помолвке обвинить Морозову».

Дэниел рванулся к бумаге, но Натанiel перехватил его запястье.

Мэдлин сняла с руки серебряный браслет.

— Ты собирался жениться на мне, чтобы получить землю моего отца, а её сделать виноватой?

Дэниел молчал слишком долго.

Грант закрыл глаза.

— Мы могли решить это внутри семьи.

— Нет, — сказала я. — Вы решили решить это за мой счёт.

Натанiel положил передо мной конверт. На нём стояло имя моей матери.

— Это нашли в сейфе вашего отца.

Я вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри было письмо, написанное за день до его смерти. Отец предупреждал Натанiel: если со мной когда-нибудь случится беда, искать виновных нужно среди людей, которые контролируют «Блэкридж».

Я дочитала последнюю строку и подняла глаза.

В этот момент зазвонил телефон Гранта.

Он ответил, слушал всего несколько секунд, а затем его лицо стало серым.

— Что случилось? — спросил Дэниел.

Грант медленно убрал телефон от уха.

— Совет директоров Пайнхейвена только что заблокировал все наши счета.

Натанiel посмотрел не на него, а на меня.

— Это ещё не всё.

— Что может быть хуже?

Он достал из внутреннего кармана маленький ключ и положил его на мою ладонь.

— В подвале этого здания хранится оригинал соглашения. Если мы не найдём его до рассвета, Грант сможет объявить все копии подделкой.

Снаружи раздался глухой удар. Свет в зале мигнул.

Оуэн посмотрел на часы.

— Они уже начали уничтожать архив…