Я пришла на олимпиаду вместе с сыновьями, а бывший муж потребовал уйти — но после объявления его лицо побледнело

В тот момент, когда Дэниел схватил меня за локоть у входа в университетский зал, его сын стоял рядом и улыбался моим мальчикам.

— Ты не имеешь права здесь находиться, — процедил он.

На его пальцах блестело дорогое кольцо с гербом частной школы. Я почувствовала под ладонью шершавый край красного эмалевого значка, который Оуэн прикрепил к моей сумке перед самым выходом из дома. На нём была маленькая ракета — символ их команды. Я сжала значок, чтобы руки не дрожали.

— Это открытый областной конкурс, Дэниел, — ответила я. — У меня такое же право здесь быть, как у тебя.

— Здесь выступает Мейсон. Это мероприятие для серьёзных участников.

Ванесса, стоявшая рядом с ним в бежевом костюме, улыбнулась так, будто только что услышала забавную шутку.

— Клэр, не устраивай сцену, — сказала она. — Тебе лучше уйти, пока всё не стало неловко.

Позади меня Илай поправил ремень рюкзака. Оуэн держал в руках прозрачный контейнер с образцом воды. На крышке уже выступили капли конденсата.

— Мама, нам нужно зарегистрироваться, — тихо напомнил Илай.

— Конечно.

Я сделала шаг, но Дэниел перегородил дорогу.

— Ты пришла сюда ради меня? — спросил он громче. — Хочешь показать, что вы всё-таки чего-то стоите?

Тринадцать лет назад он ушёл из нашего дома с одним чемоданом и фразой, которую я помнила до сих пор: «Я не собираюсь всю жизнь тянуть на себе чужие проблемы». Тогда близнецам было четыре месяца. Они болели по очереди, не спали ночами, а я работала по вечерам, пока моя мама сидела с ними.

Дэниел ни разу не пришёл на день рождения.

Не позвонил после операции Оуэна.

Даже не спросил, почему Илай однажды провёл неделю в больнице.

Но теперь он смотрел на меня так, словно я украла у него что-то важное.

— Я здесь ради своих детей, — сказала я.

Он коротко рассмеялся.

— Твоих детей? Забавно слышать это от женщины, которая всю жизнь держала их подальше от нормальных возможностей.

Оуэн поднял глаза.

— Мама, это он?

Я кивнула.

— Да.

— Наш отец? — спросил Илай.

Дэниел замер лишь на мгновение, но тут же нахмурился.

— Вы им всё рассказали? — обратился он ко мне.

— Я не рассказывала им ничего плохого. Я просто не стала придумывать хорошее.

На лице Ванессы мелькнуло раздражение. Мейсон перестал улыбаться и посмотрел на близнецов внимательнее.

— Мейсон, идём, — резко сказал Дэниел. — Нам не нужно общаться с людьми, которые пришли сюда без приглашения.

— Они участники, — возразил Мейсон.

— Не вмешивайся.

В этот момент из динамиков раздался звонок, и волонтёр объявил начало регистрации. Вокруг заговорили родители, зашуршали папки, заскрипели колёса выставочных стендов. Я повела мальчиков к столу организаторов.

Но через несколько шагов за нами раздался голос Дэниела:

— Мейсон, стой. Я должен кое-что проверить.

Он достал телефон и быстро набрал сообщение. Через минуту к нам подошла женщина с бейджем председателя комиссии.

— Клэр Морено? — спросила она.

— Да.

Она посмотрела на Илая и Оуэна, потом на прозрачный контейнер в руках Оуэна.

— Ваша заявка временно приостановлена. Поступила жалоба на возможное использование закрытых материалов спонсора конкурса.

У меня пересохло во рту.

— Какая жалоба?

Председатель раскрыла папку с жёлтой наклейкой и положила её на стол.

Дэниел стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Ванесса положила ладонь ему на плечо.

— Мама, — прошептал Илай, — мы ведь ничего не брали.

— Я знаю.

Женщина из комиссии придвинула папку ближе и сказала:

— Если вы не объясните происхождение формулы прямо сейчас, ваши сыновья будут сняты с конкурса. А документ, который это подтверждает, находится здесь…

Она потянулась к застёжке папки, и в тот же миг за её спиной появился незнакомый мужчина в тёмной рубашке. Он наклонился к председателю и что-то прошептал ей на ухо. Женщина резко побледнела, а Дэниел сделал шаг вперёд, будто собирался вырвать папку из её рук…

ЧАСТЬ 2

Дэниел почти успел коснуться папки, но председатель комиссии прижала её ладонью к столу.

— Господин Рид, отойдите, — сказала она.

— Я представитель главного спонсора, — ответил он. — Это касается интеллектуальной собственности моей компании.

— Поэтому вы не имеете права вмешиваться в процедуру проверки.

Мужчина в тёмной рубашке всё ещё стоял рядом. На его бейдже было написано: «Артур Белл, технический эксперт». Я запомнила это имя, потому что он не смотрел ни на Дэниела, ни на Ванессу. Его взгляд был прикован к Оуэну и контейнеру с водой.

Оуэн сильнее прижал коробку к груди.

— Внутри только образец из реки, — сказал он. — Мы взяли его вчера.

— Никто вас не обвиняет, — ответила председатель, но голос у неё звучал неуверенно.

— Нас уже обвиняют, — вмешался Илай.

Дэниел резко повернул голову.

— Следи за словами, мальчик.

Я встала между ним и сыном.

— Не разговаривай с ним так.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязала детей, — процедил Дэниел. — Они использовали технологию, принадлежащую «Рид Биосистемс».

— Они разработали её сами.

— Дети не разрабатывают такие вещи сами.

Илай побледнел, но не отступил.

— Мы три года работали над фильтром.

— По материалам, украденным из лаборатории, — сказал Дэниел.

Вокруг стало тише. Несколько родителей повернулись к нам. Я услышала, как где-то упал металлический зажим.

— Где доказательства? — спросила я.

Дэниел указал на папку.

— Там.

Председатель медленно открыла её. Внутри лежала распечатка заявки, фотография страниц лабораторного журнала и письмо на фирменном бланке компании Дэниела. На фотографии я увидела знакомые таблицы. Такие же цифры стояли в тетради Илая, которую он хранил в металлическом ящике под кроватью.

Оуэн наклонился к брату.

— Это не наша запись.

— Я знаю, — прошептал Илай. — У нас буквы крупнее.

Мне стало холодно.

Я вспомнила вечер шесть месяцев назад. Тогда мальчики оставили свои плакаты в школьной лаборатории после предварочного тура. На следующий день дверь кабинета была открыта, хотя обычно её запирали. Учительница сказала, что приходил какой-то консультант от спонсора.

Я тогда не придала этому значения.

Теперь придала.

— Кто фотографировал журнал? — спросила я.

Дэниел усмехнулся.

— Это неважно.

— Важно всё.

Артур Белл наконец заговорил:

— Фотография сделана не в лаборатории компании.

Дэниел резко посмотрел на него.

— Артур, не начинайте.

— Я отвечаю за проверку образцов, а не за корпоративные игры.

Ванесса шагнула вперёд.

— Вы понимаете, что обвиняете человека, который финансирует этот конкурс?

— Я понимаю, что заявка близнецов была зарегистрирована раньше патентной заявки вашей компании, — сказал Артур.

У меня перехватило дыхание.

— Что вы сказали?

Дэниел побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Предварительная регистрация ничего не значит. Они могли получить материалы раньше и выдать их за свои.

— Тогда почему в вашей заявке указаны ошибки, которые были только в черновике моих сыновей? — спросила я.

Он замолчал.

Илай посмотрел на меня.

— Мама, ты сохранила нашу первую заявку?

— Я сохраняю всё, что касается вас.

Я достала из сумки тонкую папку с медной застёжкой. На обложке остался след от пролитого чая — Илай случайно опрокинул кружку в ту ночь, когда они закончили расчёты. Внутри лежали копия заявки, квитанция электронной регистрации и страницы с его почерком.

Председатель взяла документы.

— Дата подачи — двадцать второе марта, девять часов четырнадцать минут.

Артур заглянул в папку.

— А заявка компании поступила на следующий день.

Дэниел сжал челюсть.

— Это ничего не доказывает.

В этот момент Мейсон шагнул к столу.

— Папа, хватит.

Ванесса схватила его за рукав.

— Мейсон, не вмешивайся.

Он вырвал руку.

— Я видел этот журнал.

Дэниел медленно повернулся к нему.

— Что именно ты видел?

Мейсон посмотрел на Илая, потом на меня. Его губы дрогнули.

— Я знаю, кто принёс фотографии. И знаю, почему в папке есть страницы, которых никогда не было у компании…

ЧАСТЬ 3

— Говори, — попросил Илай.

Мы стояли в боковом коридоре университета, у автомата с водой. На полу блестели мокрые следы от обуви участников, а за стеклянными дверями уже собиралась толпа зрителей. Мейсон держал в руках помятый пропуск и смотрел на отца так, словно видел его впервые.

— Я взял фотографии из кабинета мистера Харриса, — сказал он. — Но не для себя.

Дэниел рванулся к нему.

— Замолчи.

Артур Белл загородил Мейсону дорогу.

— Пусть закончит.

— Папа сказал, что если я достану страницы близнецов, он поможет мне победить, — продолжил Мейсон. — Он обещал, что моя команда получит особую рекомендацию для университета.

Ванесса побледнела.

— Мейсон, ты не понимаешь, что говоришь.

— Я всё понимаю. Он сказал, что Илай и Оуэн случайно придумали что-то похожее на разработку компании. Но когда я открыл снимки, там были не материалы фирмы. Там были их имена.

Илай шагнул ближе.

— Где ты это взял?

— В кабинете школьной лаборатории. Папа дал мне ключ-карту.

Дэниел ударил ладонью по стене. Автомат дрогнул, внутри зазвенели бутылки.

— Ты неблагодарный мальчишка.

— Я не твой мальчишка, когда тебе нужно украсть чужую работу, — тихо ответил Мейсон.

Эта фраза будто ударила сильнее крика. Ванесса прикрыла рот рукой. Я почувствовала, как внутри поднимается не злость, а тяжёлая усталость. Тринадцать лет Дэниелу было проще считать нас неудачниками, чем признать, что он сам когда-то сбежал от ответственности.

Председатель комиссии забрала у Мейсона ключ-карту.

— У вас есть ещё доказательства?

Он кивнул.

— В шкафчике. Я не хотел возвращать карту. Там лежит копия письма, которое папа отправил мистеру Харрису. Он просил заменить страницы в журнале и убрать дату регистрации близнецов.

Дэниел схватил Мейсона за плечо.

— Ты пойдёшь со мной.

— Уберите руку, — сказал Артур.

Дэниел отступил, но его лицо стало багровым.

— Вы все пожалеете. Без моей компании этот конкурс вообще не состоялся бы.

— Тогда конкурс должен состояться без вашей компании, — ответила председатель.

Она повернулась к нам.

— Документы Клэр и показания Мейсона будут занесены в протокол проверки. Команда Илая и Оуэна допускается к выступлению.

Оуэн выдохнул так громко, что я услышала это сквозь шум коридора.

— Мы можем выступать?

— Да.

Илай посмотрел на отца.

— Ты правда хотел забрать нашу работу?

Дэниел молчал несколько секунд. Потом сказал:

— Я хотел дать вам шанс.

— Нет, — возразил Илай. — Ты хотел, чтобы шанс выглядел твоим.

Их вызвали в зал. Я осталась у стены, пока сыновья проходили к сцене. Оуэн на ходу поправил красный значок на моей сумке и прошептал:

— Не уходи.

— Я здесь.

Выступление началось. На экране появилась схема фильтра, который они назвали «Маяк». Он очищал воду при помощи солнечного нагревателя и особого слоя из природного волокна. Недорогой, ремонтируемый, созданный для деревень, где нет чистой питьевой воды.

Когда Илай закончил объяснение, зал зааплодировал.

Но за кулисами Дэниел уже разговаривал по телефону.

— Перенесите регистрацию патента, — сказал он, думая, что никто не слышит. — Если они получат приз, всё рухнет.

Артур посмотрел на меня.

— Он ещё не знает, что его заявка зарегистрирована не только на компанию.

— Что это значит?

Артур достал из папки один лист.

— В ней указаны два несовершеннолетних соавтора. И подпись самого Дэниела, подтверждающая их авторство.

Я взяла документ, но не успела прочитать до конца. В зал вошла женщина в тёмно-зелёном пальто и остановилась рядом с председателем.

— Клэр Морено? — спросила она.

— Да.

— Я из совета попечителей компании «Рид Биосистемс». Нам нужно поговорить о вашем бывшем муже. Сегодня утром мы обнаружили ещё один договор. И он показывает, что Дэниел собирался сделать с вашим сыновьям нечто гораздо хуже, чем просто снять их с конкурса…