ЧАСТЬ 4
— Что именно было в договоре? — спросила я.
Женщина в тёмно-зелёном пальто представилась Элен Рид. Она была старше Дэниела, но в её лице не было ни тени сходства с ним. На её руках дрожали тонкие перчатки, будто она только что вышла из сильного холода.
— Он собирался передать вашу разработку нашей компании как собственную, — сказала Элен. — Но это не самое страшное.
За стеклянными дверями зрители продолжали аплодировать участникам. На сцене объявляли следующий проект, а в коридоре Дэниел стоял возле колонны и разговаривал с представителем организаторов.
— Он подписал соглашение о передаче исключительных прав, — продолжила Элен. — В приложении указаны ваши сыновья, но не как авторы. Как несовершеннолетние консультанты.
Оуэн сжал кулаки.
— Он хотел забрать всё?
— Не совсем, — ответила Элен. — Он хотел забрать право решать, кто получит деньги и где будет использоваться фильтр.
Илай посмотрел на документ.
— Но мы не подписывали это.
— Поэтому соглашение недействительно. Но Дэниел рассчитывал, что никто не станет проверять.
Я перечитала строчки. В приложении стояли имена мальчиков, дата рождения, название проекта и сумма будущего гранта. Внизу была подпись Дэниела.
— Откуда у вас этот договор?
— Его нашла моя дочь. Она входит в совет компании и сегодня утром проверяла документы перед заседанием. Дэниел хотел, чтобы мы объявили «Маяк» корпоративной разработкой ещё до финала.
Ванесса услышала последние слова и подошла к нам.
— Это неправда.
Элен повернула к ней лист.
— Ваш муж подписал договор.
— Он просто защищал семью.
— Какую семью? — спросила я.
Ванесса посмотрела на Мейсона. Тот стоял чуть дальше, с опущенными руками.
— Мы хотели, чтобы у него было будущее, — сказала она.
— За счёт моих сыновей?
— Вы не понимаете, что такое жить рядом с человеком, который всё теряет.
Я посмотрела на Дэниела.
— Он потерял не всё. Он бросил нас.
Дэниел подошёл, услышав это.
— Я не обязан оправдываться перед тобой.
— Нет. Но обязан ответить Илаю и Оуэну.
Он перевёл взгляд на мальчиков. Они стояли рядом, почти одного роста, но уже не похожие на детей, которых он оставил. На Илае была зелёная рубашка с закатанными рукавами, у Оуэна на подбородке темнел след графита. Дэниел смотрел на них долго, будто пытался найти в лицах потерянные тринадцать лет.
— Я хотел, чтобы вы получили возможность, — сказал он.
— Возможность стать твоими сотрудниками? — спросил Оуэн.
— Возможность добиться успеха.
— Мы уже добились его, — ответил Илай. — Ты просто не был рядом, чтобы увидеть.
Элен передала председателю комиссии копии договора и письма от школьного консультанта. Затем к нам подошёл мистер Харрис, преподаватель, чей кабинет упоминал Мейсон.
Он выглядел измученным.
— Я должен был сказать раньше, — признался он. — Дэниел предложил школе новое оборудование, если я передам ему копии заявок. Я отказался, но он попросил Мейсона забрать страницы. Я увидел это слишком поздно.
— Почему вы молчали? — спросила я.
— Потому что боялся потерять работу. А потом понял, что страх не делает меня невиновным.
Мейсон смотрел на него с горечью.
— Вы позволили моему отцу использовать меня.
— Да, — ответил Харрис. — Позволил.
Дэниел резко повернулся к Мейсону.
— Ты разрушил всё, что я строил.
— Нет, папа. Ты сам построил это на чужих именах.
В этот момент председатель конкурса вышла на сцену и попросила внимания. В зале погасили часть света. Все участники и родители повернулись к ней.
— После проверки документов, свидетельских показаний и первичной регистрации проекта комиссия подтверждает авторство Илая и Оуэна Морено. Их работа допускается к итоговой оценке. Более того, совет конкурса прекращает сотрудничество с компанией «Рид Биосистемс» до полного пересмотра всех соглашений.
Дэниел сделал шаг назад.
Он потерял не деньги.
Он потерял право называться человеком, который помог этим мальчикам.
Когда объявили победителей, ведущий долго держал конверт у микрофона. Оуэн вцепился пальцами в край моей кофты. Илай смотрел прямо перед собой.
— Золотые медали получают… Илай и Оуэн Морено с проектом «Маяк»!
Зал взорвался аплодисментами.
Я не сразу поняла, что плачу. Мальчики поднялись на сцену. Волонтёр прикрепил к их формам золотые ленты, а председатель вручила им медали и диплом, где были напечатаны только их имена.
Дэниел стоял внизу.
Его лицо стало багровым, когда он увидел, как сыновья поднимают награды без него.
Но самым неожиданным стало другое.
Илай снял одну медаль и подошёл к отцу.
— Держи.
Дэниел недоверчиво посмотрел на него.
— Зачем?
— Чтобы ты запомнил, что это не твоя победа.
Дэниел протянул руку, но Илай не отдал медаль.
— Я хотел сказать ещё кое-что, — продолжил он. — Мы не будем работать в твоей компании. Но мы согласны передать технологию в общественный фонд, если он будет помогать школам и деревням, а не продавать право на воду.
Элен кивнула.
— Совет готов выделить деньги на запуск фонда и публично указать вас авторами.
Оуэн добавил:
— И Мейсон тоже должен участвовать.
Я повернулась к нему.
— Оуэн…
— Он рассказал правду, когда мог убежать.
Мейсон поднял голову. В его глазах стояли слёзы.
— Я не заслужил этого.
— Может быть, — сказал Илай. — Но ты сделал то, чего не сделал твой отец.
Дэниел сжал пальцы.
— Вы не понимаете, что я пытался защитить вас от нищеты.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты никогда не спрашивал, нужна ли нам защита.
Он опустил взгляд на медаль в руке Илая.
— Клэр, я…
— Не говори, что сожалеешь. Сожаление не возвращает больницу, дни рождения и тринадцать лет.
— А что тогда мне делать?
Я ответила не сразу.
— Подписать отказ от договора. Передать все материалы комиссии. И больше никогда не использовать имена моих сыновей без их согласия.
Элен положила перед ним папку.
— Подпишите сейчас. При всех.
Дэниел взял ручку. Его рука дрожала, когда он вывел фамилию на последней странице. Потом поставил подпись под заявлением о признании авторства близнецов и передаче прав общественному фонду.
Ванесса отвернулась.
Мейсон остался рядом со мной.
— Я не знаю, куда идти, — прошептал он.
— Туда, где ты сможешь сам выбирать, кем быть, — сказала я.
— Вы позволите мне помочь с проектом?
Я посмотрела на Илая и Оуэна. Они оба кивнули.
— При одном условии.
— Каком?
— Больше никаких украденных страниц и чужих подписей.
Он впервые за весь день улыбнулся.
— Обещаю.
Через час мы вышли из зала в служебный двор, где стояли коробки с оборудованием. Оуэн аккуратно положил золотую медаль в прозрачный контейнер рядом с образцом воды. На крышке всё ещё висела капля конденсата.
Илай достал из моей сумки красный эмалевый значок с ракетой и прикрепил его к своему рюкзаку.
— Мама, его можно оставить себе?
— Конечно.
— Нет, — возразил он. — Он должен быть на стенде фонда. Чтобы все знали, с чего началось.
Мы вернулись в зал. Дэниел всё ещё стоял у сцены, один, без Ванессы и без Мейсона. Перед ним лежал подписанный договор, а на экране за его спиной светились имена моих сыновей.
Илай подошёл к стенду «Маяка» и прикрепил к нему маленькую красную ракету.
Мейсон встал рядом, взял маркер и дописал под названием проекта новую строку:
— «Вода не принадлежит тому, кто первым поставил на ней подпись».
Я посмотрела на троих мальчиков, на медали, на формулы и на след графита на пальцах Оуэна.
А Дэниел остался внизу, под чужими именами, которые больше не мог присвоить.
— Мама, — сказал Илай, не оборачиваясь, — запускаем фильтр?
Оуэн уже наливал воду в первый пустой стакан.
Я кивнула.
И на стенде вспыхнула маленькая красная ракета.
Пропустили начало?
