Я предложил невесте отказаться от моих сестёр, но на свадебном банкете её мать увидела чёрный пульт и побледнела

Когда я услышал, как моя невеста велела моим десятилетним сёстрам просить другую семью, я стоял за дверью и не мог вдохнуть.

Это было во вторник, в половине пятого дня. Я вернулся домой раньше, потому что отменили совещание в инженерной фирме. На кухне пахло корицей и подгоревшим молоком, а из комнаты девочек доносился голос Дженны. Только голос был не тем, которым она утром заплетала Лили косы.

— Вы не будете жить здесь долго, — сказала она ледяным тоном. — На собеседовании по усыновлению вы должны сказать, что хотите к другой семье.

Я прижался ладонью к холодной стене.

— Но Артём сказал, что мы останемся, — тихо ответила Майя.

— Артём ничего не понимает. И не смейте плакать. Идите делать уроки. Я не собираюсь тратить свои двадцать лет на воспитание чужих детей.

У меня задрожали пальцы. На полу возле двери лежала жёлтая заколка в форме луны — та самая, которую Лили считала талисманом и никогда не снимала перед контрольными.

Я отошёл, стараясь не скрипнуть подошвами, и вышел на улицу. В машине я сидел, уткнувшись лбом в руль. Через минуту Дженна позвонила кому-то.

— Наконец-то они ушли в комнату, — сказала она. — Карен, я больше не выдержу. Мне нужно только, чтобы Артём вписал меня в документы на дом. После свадьбы он сможет оформить опеку, а потом мы найдём этим девочкам другую семью. Страховые деньги должны достаться нам, а не двум проблемам.

Я едва не вырвал дверь машины из петель.

Дом и деньги были не просто наследством. Мама оставила их Лили и Майе после той страшной аварии. Я временно управлял всем, пока девочкам не исполнится восемнадцать. Дженна знала это. Она знала каждую цифру.

В тот вечер я вошёл в квартиру с улыбкой.

— Привет, любимая. Как прошёл день?

Она обернулась слишком быстро.

— Прекрасно. Девочки немного капризничали.

— Наверное, ты права, — сказал я, снимая пальто. — Возможно, им действительно будет лучше в другой семье.

Глаза Дженны засверкали.

— Я знала, что ты поймёшь.

Я заставил себя коснуться её руки.

— Тогда давай поженимся как можно скорее. В эти выходные.

Она даже не спросила, готов ли я.

— Да. Конечно, да!

Через два дня она заказала зал в дорогом отеле. Пригласила родителей, двоюродных братьев, своих подруг и почти всех знакомых моей матери. Дженна называла это семейным праздником, а я видел перед собой сделку.

Ночами, пока она выбирала цветы и меню, я встречался с нотариусом Павлом Сергеевичем, школьным психологом Еленой и человеком, которого Дженна считала давно забытым.

Лили и Майя знали только одно: в субботу им нужно сидеть рядом со мной и не бояться.

— Ты точно не отдашь нас? — спросила Майя в пятницу вечером.

Я присел перед ними на ковёр. В руке Лили сжимала свою лунную заколку.

— Никогда, — ответил я. — Но завтра вы должны услышать всё сами.

В субботу зал сиял хрустальными люстрами. Дженна поднялась на сцену, взяла микрофон и улыбнулась гостям.

— Спасибо, что пришли отпраздновать любовь, семью и наше будущее…

Я положил ладонь ей на плечо.

— Дорогая, дальше буду говорить я.

Она повернулась, всё ещё улыбаясь.

Я достал из кармана маленький чёрный пульт и направил его на экран за сценой. На белой поверхности появилось первое изображение. Дженна шагнула вперёд, а её мать сжала бокал так сильно, что хрусталь тихо хрустнул в пальцах…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Дженны сомкнулись на моём запястье, но я не отступил. На экране застыл снимок кухонных часов и дата — тот самый вторник.

Гости переглянулись. Кто-то перестал жевать, официант у стены замер с подносом. Лили и Майя сидели рядом, держась за руки под белой скатертью.

— Артём, что это значит? — прошептала Дженна.

— Сейчас узнаешь. И все остальные тоже.

Я нажал кнопку. Изображение сменилось. Появился лист с расписанием собеседования по усыновлению. Напротив имён Лили и Майи стояла пометка: дети должны выразить желание сменить семью. Ниже была дата, а внизу — номер телефона Карен, матери Дженны.

— Это подделка, — резко сказала Дженна. — Ты сошёл с ума от горя.

— Тогда почему дата совпадает с твоим звонком Карен?

В первом ряду моя соседка Ольга прикрыла рот ладонью. Она знала девочек с самого рождения и сейчас смотрела не на экран, а на Дженну.

— Ты говорила, что любишь их, — сказала Ольга.

— Я старалась! — Дженна вспыхнула. — Но я не обязана становиться матерью в двадцать пять лет.

— Никто тебя не заставлял, — ответил я. — Ты сама переехала. Сама обещала им, что они будут твоими младшими сёстрами.

На экране появилась фотография чёрной папки. На её обложке рукой Дженны было написано: «Дом. Страховка. После свадьбы».

Её отец поднялся со стула.

— Дженна, объяснись.

— Это рабочие заметки! Я просто пыталась разобраться в документах.

— Ты разбиралась, как забрать деньги, — сказал я.

У меня внутри всё ещё болело, но теперь боль стала холодной и ровной. Я заранее боялся, что девочки увидят меня злым. Поэтому говорил спокойно. Им нужен был не скандал. Им нужна была правда.

Я снова нажал кнопку. На экране возникла выписка из страховой компании. Получателем были указаны не я и не Дженна, а специальный счёт, открытый на имя Лили и Майи. Сумма могла использоваться только для их лечения, образования и жилья. Продать дом или переоформить его без согласия доверительного управляющего было невозможно.

Дженна побледнела.

— Ты не имел права показывать чужие документы.

— Это документы моих сестёр. И я имел право узнать, зачем ты собиралась вписать себя в дом.

Карен медленно встала. На ней было кремовое платье, а у горла поблёскивала брошь в виде пчелы.

— Артём, — сказала она, — мы можем поговорить наедине.

— Нет. Вы уже говорили наедине. Теперь говорите здесь.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясните.

Она посмотрела на дочь. Дженна едва заметно качнула головой.

В этот момент двери банкетного зала открылись. Вошла Елена, школьный психолог, прижимая к груди тонкую коричневую папку. Рядом с ней стоял мужчина лет пятидесяти с тростью и старым металлическим брелоком в руке.

Я увидел его и почувствовал, как у меня пересохло во рту.

— Познакомьтесь, — сказала Елена. — Это Михаил Воронов. Он был последним человеком, который разговаривал с вашей матерью перед аварией.

Дженна резко повернула голову.

— Зачем вы его привели?

Михаил посмотрел прямо на неё.

— Потому что я больше не собираюсь молчать о том, что обещал вашей матери…

ЧАСТЬ 3

— Потому что я больше не собираюсь молчать о том, что обещал вашей матери, — повторил Михаил.

В зале стало так тихо, что я услышал жужжание проектора. На лацкане его пальто висела потёртая медная булавка, а трость постукивала по мраморному полу с одинаковым интервалом.

— В тот вечер ваша мама позвонила мне, — продолжил он. — Она попросила проверить документы на дом. Сказала, что кто-то пытается убедить Артёма подписать бумаги, которых он не понимает.

— Ложь, — прошептала Карен.

Михаил достал из папки лист.

— Вот её заявление, заверенное у нотариуса за три дня до аварии. Она назначила меня дополнительным доверенным лицом для защиты интересов девочек. А вот приложение к страховому договору. Дом нельзя продать или передать человеку, который вступает в брак с опекуном, если это не отвечает интересам детей.

Я смотрел на подпись матери. Буквы были неровными, но я узнал каждую: мама всегда слишком сильно нажимала на последнюю букву фамилии.

— Почему ты скрывал это? — спросил я.

— Потому что обещал сказать, только если кто-то попытается забрать дом или деньги. До сегодняшнего дня я надеялся, что опасность миновала.

Карен шагнула к нему.

— Ты получил за это деньги. Не изображай святого.

— Я получил оплату за работу, — ответил Михаил. — Но не за молчание.

Елена открыла коричневую папку.

— Вчера Лили и Майя пришли ко мне после занятий. Они рассказали, что Дженна заставляла их репетировать ответы для собеседования. Здесь их письменные показания. Они написали всё своими словами.

Майя поднялась. Её колени дрожали, но голос оказался крепким.

— Она сказала, что если мы будем плакать, Артём передумает и оставит нас. А потом велела говорить, что мы хотим к людям с большим домом.

Лили достала из кармана ту самую заколку-луну.

— Я не хочу к людям с большим домом. Я хочу туда, где Артём знает, что я боюсь грозы.

Дженна закрыла лицо ладонями.

— Я не хотела вас обидеть.

— Но хотела, чтобы мы исчезли, — сказала Лили.

Я почувствовал, как у меня перехватило горло. Все эти месяцы я думал, что сумею совместить любовь, работу и заботу о девочках. Я не замечал, как рядом со мной человек превращал их страх в пункт финансового плана.

— Карен, — спросил я, — зачем вы помогали ей?

Она молчала слишком долго.

Дженна повернулась к матери.

— Скажи ему.

— Не смей втягивать меня.

— Ты сама сказала, что если я выйду за Артёма, мы продадим дом и закроем долг отца.

В зале раздался вздох.

Её отец медленно опустился на стул.

— Какой долг?

Карен побледнела.

— Это семейное дело.

— Нет, — сказал Михаил. — Это уже дело тех детей, чью собственность вы пытались использовать.

Я нажал последнюю кнопку. На экране появилась копия договора с агентством недвижимости. В графе о предполагаемом владельце после свадьбы стояло имя Дженны. Ниже — предварительная оценка дома и сумма комиссии Карен.

Дженна посмотрела на документ, потом на меня.

— Ты всё это время знал?

— Я знал достаточно, чтобы пригласить всех сюда. Но не знал, насколько далеко вы зашли.

Она сделала шаг назад. В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер доверительного управляющего страховой компании.

— Артём, — сказал незнакомый голос, — мы получили срочное требование изменить получателя средств. И его подали сегодня утром от имени вашей будущей супруги. Но есть ещё одна проблема: вместе с требованием пришло уведомление о попытке вывести деньги со счёта девочек…