ЧАСТЬ 4
Это был не Матвей.
— Хлоя, не выходи, — сказал голос за дверью. — Я пришёл один.
Даниэль резко поднялся. Элена сжала футляр для очков так, что побелели костяшки пальцев.
— Кто это? — прошептала я.
Ответ прозвучал сразу:
— Виктор Ланге.
Я знала это имя. Председатель совета директоров компании Матвея. Человек, чья фотография висела в каждом кабинете на стенах из стекла.
— Почему вы здесь?
— Потому что Матвей украл деньги не у трёх клиентов. Он украл их у меня.
Даниэль покачал головой.
— Не открывай.
Но Виктор заговорил снова:
— Если вы сейчас не впустите меня, Матвей доберётся до вашей квартиры раньше, чем вы вернётесь. Он уже отправил туда человека.
Я почувствовала, как дочь толкнулась под сердцем.
— Откуда мне знать, что вы не заодно с ним?
— Никак. Поэтому я положил под дверь копию банковского распоряжения. Посмотрите на последнюю страницу.
Через щель под дверью действительно скользнул лист.
Даниэль поднял его и пробежал глазами.
— Это распоряжение Виктора. Он сам перевёл деньги на фонд.
Я посмотрела на него.
— Значит, он тоже участвовал?
Виктор ответил прежде Даниэля:
— Да.
Его признание прозвучало спокойно, почти устало.
Я открыла дверь только на ширину ладони. Виктор стоял в коридоре без охраны, в тёмном костюме, который выглядел нелепо среди пальм и пляжных полотенец. В руке он держал тонкую папку.
— Войдите, — сказала я.
— Я не прошу доверия.
— Тогда просите что-нибудь другое.
Он вошёл и положил папку на стол.
— Матвей не придумал эту схему один. Я поручил ему создать фонд, чтобы вывести деньги до аудиторской проверки. Я собирался вернуть их через два месяца.
— А когда схема начала рушиться, вы решили подставить меня.
Виктор опустил взгляд.
— Это решение принимал Матвей.
— Но ваше распоряжение лежит здесь.
Он провёл ладонью по лицу.
— Я подписал перевод. Не подделал вашу подпись. Но согласился, чтобы он использовал ваши документы.
Элена горько усмехнулась.
— И теперь вы хотите, чтобы Хлоя спасла вашу компанию.
— Я хочу, чтобы она спасла себя и вернула деньги людям, которых мы обманули.
Виктор открыл папку. Там лежал новый договор. В нём компания отказывалась от претензий к Хлое, признавала её информатором и обещала выплатить один миллион долларов после возврата средств. Но была и другая строка: Виктор уходил с должности и передавал контроль независимому совету.
— Вы потеряете компанию, — сказала я.
— Да.
— И всё равно пришли?
— Матвей хотел уничтожить документы сегодня ночью. Если они исчезнут, клиенты потеряют всё. Я могу сохранить фирму только на бумаге. Но могу вернуть людям деньги.
Я вспомнила его спокойный голос на террасе: «Такая, как она, заслуживает десять долларов».
Матвей хотел не отдых. Он хотел доказать Софи, что способен купить всё. Хотел спрятать кражу за дорогой виллой и моим именем. Виктор хотел спасти репутацию. Даниэль — исправить собственное молчание. Элена — защитить сына.
А я хотела, чтобы моя дочь родилась в мире, где её мать не числится преступницей.
— Я подпишу, — сказала я.
Даниэль резко повернулся.
— Хлоя…
— Но деньги получу не одна.
Виктор нахмурился.
— Что вы имеете в виду?
— Сначала возвращаются все средства клиентам. Потом оплачивается лечение Элены и защита её сына. Даниэль получает компенсацию за месяцы, когда его заставляли молчать. А миллион, который останется по договору, будет переведён в фонд для детей сотрудников, пострадавших от махинаций компании.
Виктор смотрел на меня так, будто впервые видел не беременную женщину в простой футболке, а человека, способного менять условия сделки.
— Вы отказываетесь от миллиона?
— Нет. Я меняю его назначение.
Он медленно кивнул.
В этот момент телефон Даниэля зазвонил. Он ответил и сразу включил громкую связь.
— Говорите.
— Матвей приехал к банку, — сказал женский голос. — Он требует открыть ячейку. Утверждает, что Хлоя украла корпоративные документы.
Элена закрыла глаза.
— Он не знает, что ключ у нас.
— Зато знает, где банк, — сказал Даниэль.
Я взяла ключ с края стола.
— Поедем.
— Вам нельзя нервничать, — возразил Виктор.
— Мне нельзя оставлять ему возможность решить за меня, что будет с моей дочерью.
Через двадцать минут мы вошли в банковское отделение. Матвей стоял у стойки в той же рубашке, которую я видела на видео из ресторана. Только теперь она была мятой, а воротник порван. На лице лежала щетина, под глазами темнели провалы.
Он увидел меня и побледнел.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Я понимаю, что ты украл наши деньги.
— Я верну их.
— И подделал мою подпись.
Он перевёл взгляд на Виктора.
— Вы привели её сюда?
— Нет, — ответил Виктор. — Это она привела нас.
Матвей усмехнулся, но улыбка сразу рассыпалась.
— Хлоя, послушай. Всё было ради будущего. Я хотел заработать, чтобы мы жили лучше.
— Поэтому потратил деньги дочери на Софи?
— Софи ничего не значит.
— Для неё ты сказал иначе.
Он сделал шаг ко мне.
— Ты разрушила мою карьеру из-за десяти тысяч.
Я достала из сумки серебряную погремушку. Она тихо звякнула между нами.
— Нет. Твою карьеру разрушили документы, которые ты подписывал. Я просто перестала закрывать их собой.
Матвей посмотрел на погремушку, и лицо его стало серым.
— Отдай папку.
— Она уже не у меня.
Даниэль передал документы представителю банка, а Элена показала удостоверение бывшего бухгалтера и объяснила, что лежит в ячейке. Матвей рванулся вперёд, но Виктор встал между нами.
— Не трогай её.
— Вы обещали мне защиту!
— Я обещал тебе, что всё закончится без последствий. Это была моя ошибка.
— Вы не можете бросить меня!
— Могу, — сказал Виктор. — Потому что именно это ты сделал с ней.
Сотрудник банка вызвал службу безопасности. Я не стала ждать, чем всё закончится. Мне нужно было подписать документы, пока дочь не решила появиться прямо в зале.
Через два дня компания официально признала махинации. Деньги клиентов вернули из замороженных счетов. Виктор ушёл из совета, Даниэль получил работу в независимой финансовой организации, а Элена настояла, чтобы её имя внесли в официальный отчёт как свидетеля.
Матвей потерял должность, жильё и право распоряжаться общими счетами. Софи уехала из страны после того, как её семья узнала, на какие деньги был куплен тот самый отдых. Их история продолжала жить в сети, но я больше не открывала видео.
Мне было достаточно того, что видела собственными глазами.
Деньги на лечение и роды поступили на отдельный счёт. Миллион долларов не стал подарком мне. Он стал фондом, который назвали именем моей дочери — Лии. Я настояла, чтобы в его совете не было ни Виктора, ни людей из старой компании.
Матвей написал мне письмо, но я не ответила. Не потому, что хотела наказать его молчанием. Просто в письме не было ничего, что могло бы вернуть украденные месяцы, доверие или ту женщину, которой я была до его перевода.
В день родов я приехала в клинику с серебряной погремушкой в кармане. Она звякнула, когда я подписывала документы.
Лия родилась на рассвете. Маленькая, сердитая, с крепко сжатыми кулачками.
Я прижала её к груди и впервые за долгое время позволила себе заплакать.
Не от боли.
От того, что её имя больше не стояло под чужими счетами.
Через неделю Даниэль принёс мне первый отчёт фонда. На последней странице была фотография Лии, которую я отправила ему из клиники. Под ней стояла короткая фраза: «Деньги возвращены тем, у кого их отняли».
Я провела пальцем по строчке и услышала из детской тихий звон.
Серебряная погремушка лежала рядом с маленькой рукой Лии, а на её столике вместо десяти долларов лежал банковский сертификат на первый взнос фонда.
Лия открыла глаза и сжала пальцы вокруг погремушки.
— Держи крепче, девочка, — прошептала я. — Это уже твоё.
Пропустили начало?
