ЧАСТЬ 4

…Софи не успела убрать телефон.

Я перечитала сообщение ещё раз.

— Виноват не он один? — спросила я.

Тайлер услышал и резко поднял голову.

— Удали это.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь, с кем связалась.

Самолёт коснулся полосы. Колёса ударили по бетону, пассажиры качнулись вперёд, а у меня внутри словно оборвалась последняя нить, связывавшая страх и надежду.

Тайлер хотел спрятать правду до самой посадки.

Но правда уже сидела рядом со мной, держала папку и плакала беззвучно.

После полной остановки он не вернулся в кабину. Остался в проходе, бледный, с руками, сцепленными на груди.

— Анна, выслушай меня.

— Сначала пусть выйдут пассажиры.

— Нам нельзя устраивать сцену.

— Сцену устроил ты, когда объявил о другой женщине на борту самолёта, где сидит твоя жена и твой сын.

Мейсон сидел неподвижно. Его бумажный самолётик помялся в кулаке.

Пассажиры проходили мимо. Кто-то смотрел на Тайлера с любопытством, кто-то — на меня. Пожилая женщина с сумкой задержалась у ряда и тихо сказала:

— Не отдавайте ему документы.

Я кивнула.

Софи проводила нас в небольшую комнату для экипажа. Там пахло мятными леденцами и разогретой едой. На стене висела карта маршрутов, вся покрытая цветными линиями.

Через десять минут дверь распахнулась.

Вошла Елена Восс.

Она выглядела не так, как я представляла. Не вызывающе и не торжествующе. На ней было тёмное пальто, волосы собраны в небрежный узел, а в руках она держала коричневую папку, перевязанную резинкой.

Увидев меня, Елена остановилась.

— Вы Анна?

— Да.

— Тогда я должна извиниться.

Тайлер шагнул к ней.

— Елена, не начинай.

Она посмотрела на него так, будто только сейчас окончательно поняла, кого выбрала.

— Ты сказал, что жена согласна на продажу. Что вы давно живёте отдельно. Что Мейсон почти всегда у твоих родителей.

— Я не говорил, что мы разведены.

— Ты сказал, что она знает о нас.

— Я собирался всё объяснить.

Елена бросила папку на стол. Резинка лопнула, и листы разлетелись по металлической поверхности.

— Вот что ты собирался объяснить?

Она вытащила банковские выписки.

— Ты переводил деньги не только мне. Ты отправлял их человеку по имени Грегори Хейл.

Тайлер побледнел.

Я знала это имя. Грегори был старшим инструктором Тайлера, человеком, который семь лет назад помог ему получить место в авиакомпании.

— Он сказал, что вкладывает деньги в частный ангар, — прошептал Тайлер.

— Он не вкладывал, — ответила Елена. — Он использовал счета капитанов, чтобы закрывать свои старые долги. Твой муж был не руководителем схемы. Он был её лицом.

— Ты знал? — спросила я Тайлера.

— Сначала нет.

— А потом?

Он сел. Стул скрипнул под его весом.

— Потом я понял. Но к тому моменту уже должен был ему больше ста тысяч. Если бы я пошёл против него, он бы отправил в авиакомпанию документы о моих переводах. Я боялся потерять лицензию.

— Поэтому решил потерять нас?

Тайлер закрыл лицо ладонями.

— Я думал, что смогу вернуть всё продажей квартиры.

Елена усмехнулась, но в её глазах стояли слёзы.

— А потом жениться на мне на глазах у пассажиров?

— Я хотел, чтобы ты осталась.

— Ты хотел, чтобы я стала красивой ширмой для твоего бегства.

Мейсон наконец поднял голову.

— Елена, ты заберёшь моего папу?

Она замерла.

— Нет, милый.

— Он сказал, что будет жить с тобой.

Елена посмотрела на Тайлера.

— Я думала, он свободен. Если бы знала правду, не пришла бы.

Из соседнего кабинета появился начальник смены авиакомпании — Маркус Белл. С ним была женщина из службы внутренней безопасности. Они не задавали вопросов. Софи уже передала им копию документов.

Маркус посмотрел на Тайлера.

— Капитан Рид, вы отстранены от полётов до окончания проверки. Передайте удостоверение.

Тайлер медленно снял карточку с нагрудного кармана.

Мейсон наблюдал за ним, не моргая.

— Папа, ты больше не будешь летать?

Тайлер хотел ответить, но голос сорвался.

Я взяла Мейсона за плечо.

— Пойдём.

— Анна, — окликнул меня Тайлер. — Пожалуйста.

Я обернулась.

Он достал из кармана сложенный рисунок. Тот самый, который Мейсон написал перед поездкой.

— Я нашёл его утром на холодильнике. Хотел взять с собой. Думал, покажу Елене и скажу, что у меня есть семья, которую я всё равно выберу.

— Но ты выбрал сначала ложь.

— Я могу всё исправить.

— Ты не можешь вернуть день, когда мой сын услышал по громкой связи, что его отец строит другую семью.

Тайлер посмотрел на Мейсона.

— Прости меня.

Мейсон крепче сжал мою ладонь.

— Я больше не сяду в твой самолёт.

Эта фраза ударила по Тайлеру сильнее любого обвинения.

Мы вышли в коридор. У окна стояла Софи. В её руках была та самая папка с царапиной в форме полумесяца.

— Анна, здесь ещё один лист.

— Что на нём?

— Подтверждение, что ваш общий счёт заморожен до проверки. Я позвонила в банк сразу после взлёта. Деньги не исчезли.

Я закрыла глаза.

Всю дорогу я боялась, что Тайлер уже забрал у нас всё.

Но не всё.

Дом пришлось продать позже, потому что залоговое заявление всё равно успело попасть в реестр, а возвращать его через годы споров я не хотела. Я выбрала меньшую квартиру рядом со школой Мейсона. Это было тяжело. На кухне помещался только один человек, а окно спальни выходило прямо на парковку автобусов.

Зато каждое утро я точно знала, где находится мой сын.

Елена передала компании и банку всю переписку с Грегори. Он лишился должности ещё до того, как успел спрятать счета, а Тайлер стал главным свидетелем проверки. Его лицензию приостановили, но не отобрали: он признал подделку моей подписи, вернул оставшиеся деньги и согласился на еженедельные встречи с Мейсоном только в присутствии семейного психолога.

Он не вернулся ко мне.

Я не ждала его.

Через несколько недель Мейсон попросил достать из папки тот старый рисунок.

— Мама, можно я перепишу слова?

— Конечно.

Он положил лист на стол, взял жёлтый карандаш и долго смотрел на самолёт, нарисованный криво и слишком большим.

Потом зачеркнул одну строчку и написал ниже:

«ПАПА ДОЛЖЕН СНАЧАЛА НАУЧИТЬСЯ НЕ ПАДАТЬ».

— Это про самолёты? — спросила я.

Мейсон покачал головой.

— Про людей.

В тот вечер я отправила рисунок Тайлеру не как подарок, а как условие: если он когда-нибудь захочет снова стать отцом, пусть сначала докажет это делами, а не объявлениями по громкой связи.

Ответ пришёл через час.

«Я понял».

Я не стала писать ничего в ответ.

Утром Мейсон сам попросил Софи, которая иногда заходила к нам после смены, показать ему настоящий самолёт. Не кабину Тайлера. Другой.

Софи подняла его на ступеньку у трапа и сказала:

— Держись за поручень.

Мейсон посмотрел на приборы, на ремни, на огромные окна кабины.

— А кто здесь самый главный?

— Тот, кто отвечает за всех, — ответила Софи.

Мейсон кивнул и достал из кармана новый бумажный самолётик.

На его крыле он написал имя не Тайлера, а своё.

Потом повернулся ко мне и сказал: