ЧАСТЬ 4
Сообщение было коротким: «Мальчик уже у меня. Но я не тот человек, которому ты заплатил»…
Тайлер перечитал его дважды.
Пистолет в его руке опустился на несколько сантиметров.
— Вы не тронете моего сына, — сказала Мара.
— Он должен быть в доме Саймона, — ответил Тайлер, будто говорил сам с собой.
— Значит, ты заплатил Саймону за похищение, — произнесла я. — А теперь кто-то похитил мальчика у него.
— Заткнитесь.
— Ты сам только что назвал имя.
Мара схватила меня за рукав.
— Моему сыну десять лет. Саймон держит его в старом мотеле у шоссе. Я знаю место.
Тайлер резко поднял оружие.
— Никто никуда не едет.
— Ты уже потерял контроль, — сказала я. — Это видно по тому, как ты держишь пистолет.
— Я контролирую всё!
Он выкрикнул это слишком громко. В маленьком гараже слова ударились о стены и вернулись к нему чужим голосом.
Я не двинулась.
— Тогда позвони Саймону.
Тайлер достал телефон. Экран мигнул. Он набрал номер, но услышал только гудки.
Мара побелела.
— Он не отвечает.
— Потому что Саймон понял, что твой план рушится, — сказала я. — И решил продать мальчика тому, кто заплатит больше.
— Вы ничего не знаете.
— Я знаю, что ты пришёл сюда не за книгой. Ты мог бы вызвать людей, перекрыть дорогу, купить любой документ. Но ты приехал сам и отключил электричество. Значит, боялся не содержимого. Ты боялся, что Эмма расскажет, как ты избил её.
Эмма подняла голову.
— Он бил меня, чтобы я подписала доверенность.
Тайлер повернулся к ней.
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Я всё понимаю. Ты сказал, что если я не подпишу, моя мать будет следующей.
Я увидела, как Эмма сжала кулак. На её костяшках были свежие ссадины, но голос больше не рассыпался.
Тайлер шагнул к ней.
Я подняла револьвер.
— Стой.
— Она моя жена.
— Нет. Она человек, которого ты пытался превратить в подпись.
Снаружи завыла сирена. На этот раз ближе. Соседка вызвала не патруль, а дежурную группу отдела, где я служила. Я не просила их приезжать раньше времени, но оставила сообщение своему бывшему напарнику Дэниелу: «Если не отвечу через пять минут, приезжай с людьми».
Тайлер услышал сирену и рванулся к выходу.
Я ударила его фонарём по запястью. Пистолет упал на бетон. Эмма толкнула ногой оружие под машину, а Мара захлопнула гаражные ворота.
Тайлер бросился на неё, но я перехватила его руку и вывернула за спину. Он закричал.
— Вы пожалеете! — прошипел он. — Я уничтожу вашу карьеру, вашу дочь, всех!
— Карьеры у меня уже нет, — ответила я. — А вот у тебя заканчивается другое.
Дэниел вбежал через боковую дверь. За ним были двое сотрудников. Я передала им револьвер Тайлера и книгу, но не отдала оригинал нотариального распоряжения.
— Сначала мальчик, — сказала Мара. — Пожалуйста.
— Дадим ориентировку всем постам, — ответил Дэниел.
— Нет, — сказала я. — Не всем. Если среди них есть тот, кому Тайлер платил, ребёнок исчезнет раньше.
Дэниел понял сразу. Он позвонил только одному человеку — начальнице группы по похищениям, женщине, которая девять лет назад отказалась закрыть дело Норы, когда руководство потребовало этого. Через двадцать минут они нашли старый мотель.
Мальчик был жив. Его спрятали в подсобке прачечной, связав пластиковыми стяжками. Саймона задержали на парковке, когда он пытался уехать на грузовике.
Но Тайлер всё ещё надеялся выскользнуть.
В пять утра мы сидели в комнате для допросов. На столе лежали чёрная книга, подлинные банковские выписки, распоряжение отца Эммы и моя поддельная подпись.
Тайлер смотрел на документы, словно они были отдельными камнями, из которых постепенно складывалась стена.
— Вы думаете, этого хватит? — спросил он.
— Для чего?
— Чтобы отнять у меня всё?
— Нет. Это сделал ты сам, когда решил, что деньги заменяют людям память.
Он усмехнулся, но лицо у него было серым.
— Эмма всё равно вернётся. У неё нет ничего без меня.
Эмма стояла у двери. На ней был мой тёмно-зелёный свитер, слишком большой для её плеч. Она посмотрела на него спокойно.
— У меня есть участок.
Тайлер резко повернулся.
— Он обременён долгами.
— Уже нет, — сказала Мара. — Я нашла ещё один счёт. Тайлер переводил туда деньги под именем благотворительного фонда, но владельцем счёта была Нора. Она не успела вывести средства до своей смерти. Теперь деньги принадлежат Эмме по наследству.
Это был поворот, которого никто не ожидал. Даже я.
Нора не просто собирала доказательства. Она успела спрятать запасной путь к спасению. И Мара всё это время хранила его, потому что боялась, что иначе Тайлер доберётся до её сына.
— Почему ты не рассказала раньше? — спросила я.
— Потому что мне было страшно, — ответила Мара. — Страх не делает человека злым. Но он заставляет слишком долго стоять рядом со злом.
Эмма подошла к столу и положила ладонь на чёрную книгу.
— Я хочу открыть клинику на этой земле.
Тайлер рассмеялся.
— Ты не умеешь управлять бизнесом.
— Зато я умею помнить, что со мной сделали.
Она посмотрела на меня.
— Мама, ты поможешь?
Я хотела ответить сразу, но увидела на её лице не просьбу о спасении. Она больше не просила меня решать за неё. Она предлагала мне встать рядом.
— Помогу, — сказала я.
Тайлер дёрнулся к ней, но Дэниел положил ладонь ему на плечо.
— Сядьте.
— Вы не понимаете, кто я.
— Понимаем, — ответил Дэниел. — Человек, который записывал чужие страхи в книгу и забыл, что однажды кто-нибудь её прочитает.
Позже, когда Эмма уехала с Марой за её сыном, я осталась в комнате одна. На столе лежал мой старый служебный жетон. Я носила его двадцать три года, а потом забрала из шкафа, когда Тайлер пришёл к моему дому.
Я перевернула его и увидела царапину на обратной стороне. Её оставила Нора в день, когда приходила ко мне перед смертью. Тогда я решила, что это случайный след от металлической застёжки сумки.
Теперь я поняла: Нора пыталась оставить мне знак.
Утром я отвезла жетон Эмме. Она держала его возле чёрной книги, пока Мара звонила из больницы и говорила, что её сын найден и жив.
Потом Эмма открыла первую страницу книги и зачеркнула имя Тайлера красной ручкой.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Начинаю новый счёт.
Она перевернула страницу и написала сверху: «Для тех, кому никто не поверил».
За окном грузчики разгружали старую вывеску для будущей клиники. На ней ещё не было названия. Эмма сказала, что назовёт её именем Норы, но оставит маленькую металлическую царапину на букве «о» — такую же, как на моём жетоне.
Тайлер потерял землю, деньги и власть над женщиной, которую считал своей собственностью. Но самое страшное для него произошло не в комнате допросов.
Он увидел, что Эмма больше не смотрит на него снизу вверх.
Она смотрела на него как на страницу, которую уже перевернула.
И, закрывая чёрную книгу, дочь сказала: «В этой клинике ни одну женщину не заставят возвращаться».
Пропустили начало?
