ЧАСТЬ 4
…Я попросила управляющего прислать документы на электронную почту Маргарет и включить громкую связь.
В зале никто не двигался.
— Повторите дату подписи, — сказала я.
— Двадцать третье число прошлого месяца. Но в свидетельстве о смерти вашего отца указано, что он умер шестого.
У Клэр задрожали губы.
— Ричард, ты говорил, что все бумаги проверены.
— Закрой рот, — прошипел он.
— Ты говорил, что Эвелин ничего не узнает.
— Я сказал, замолчи!
— Ты сказал, что после перевода мы уедем в Европу.
Генри медленно поднял голову.
— После перевода чего?
Клэр посмотрела на него, потом на меня. В её глазах был страх, но не раскаяние. Она боялась потерять не Ричарда, а дом, который тот обещал ей.
Маргарет забрала у меня телефон.
— Пришлите всё на мой адрес. И ничего не меняйте в договоре до завтрашнего утра.
— Понял, — ответил управляющий. — Но есть ещё одна деталь. Ричард оставил в нашем офисе металлический ящик с копиями документов. Он сказал, что заберёт его после получения наследства.
Маргарет посмотрела на Нору.
Нора уже поняла.
— Ящик был в кабинете вашего отца, — сказала она. — Ричард не знал, что я видела, как он его прятал.
Ричард бросился к служебному выходу.
Генри перегородил ему дорогу тростью.
— Отойди, папа.
— Ты столько лет называл себя человеком чести.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я заканчиваю разговор с сыном, которого больше не узнаю.
Ричард оттолкнул трость. Генри пошатнулся, и я успела подхватить его за плечо.
В эту секунду что-то внутри меня оборвалось. Не любовь. Её уже давно не было. Оборвалась последняя привычка оправдывать его перед другими.
— Маргарет, вызывайте нотариуса, — сказала я. — И бухгалтеров компании.
— Уже вызвала.
— А Викторию?
— Она ждёт в машине.
Ричард услышал и рассмеялся.
— Ты думаешь, развод решит всё? Компания оформлена на меня как на управляющего.
— Временно.
— У тебя нет опыта.
— У меня есть люди, которые работали с моим отцом до того, как ты начал увольнять их за вопросы.
Нора достала из кожаной книги ещё один лист.
— И у Эвелин есть решение совета, подписанное вашим отцом. Управляющий может быть отстранён, если скрывает активы или создаёт личные обязательства от имени компании.
Ричард схватил лист.
Его взгляд метался по строкам.
— Это невозможно.
— Ты сам помогал готовить этот документ, — сказала Нора. — Ты поставил рядом с ним свою подпись как свидетель.
Он перевернул страницу. На обороте действительно стояла его подпись.
Нора продолжила:
— Ты думал, что это обычная бумага о полномочиях. Твой отец был осторожнее, чем ты считал.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Слишком много лет моей жизни оказалось упаковано в чужие счета, поддельные подписи и разговоры, которые происходили у меня за спиной.
Клэр подошла ко мне.
— Эвелин, я не знала, что он всё украл.
— Ты знала, что он женат.
Она опустила взгляд.
— Он сказал, что ваш брак закончился.
— Он говорил тебе это две недели до смерти моего отца?
Клэр замолчала.
— Я не буду делать вид, что ты невиновна, — сказала я. — Но и разрушать тебя ради мести не стану. Верни ключи от дома и передай Маргарет всё, что он тебе присылал.
— А если он мне угрожал?
— Тогда расскажешь это Виктории.
Клэр кивнула. С её лица исчезла уверенность женщины, которая ещё час назад считала себя будущей хозяйкой дома у воды.
Маргарет подошла к Ричарду.
— Вам придётся покинуть помещение.
— Это мой юбилейный ужин.
— Нет, — сказала я. — Это был последний вечер, когда люди собирались вокруг тебя, не зная, зачем ты их пригласил.
Он посмотрел на меня с яростью.
— Ты всё разрушила из-за волос.
Я коснулась кожи на голове. Она всё ещё болела возле левого уха.
— Нет. Волосы просто дали мне повод перестать закрывать глаза.
Ричард схватил со стола бокал и швырнул его в стену. Хрусталь разлетелся возле экрана, где ещё оставалась наша свадебная фотография.
Генри вздрогнул.
— Видишь? — тихо сказал он сыну. — Даже сейчас ты думаешь, что всё можно разбить и заставить других убирать.
Ричард посмотрел на отца.
— Ты тоже против меня?
— Я против того, кем ты стал.
Это было страшнее любого крика. Ричард словно сжался, будто из него выпустили воздух.
Но он ещё пытался цепляться.
— Эвелин, если ты переведёшь деньги в фонд, тысячи людей будут зависеть от тебя. Ты не справишься.
— Я не обязана справляться одна.
Я обвела взглядом зал.
Там сидели бухгалтер Томас, руководитель производства Лидия, старый водитель отца Мартин и ещё шестеро работников, которых Ричард собирался сократить после покупки дома.
— Мой отец хотел, чтобы наследство вернулось тем, кто строил его дело вместе с ним. Я подпишу распоряжение.
Томас встал.
— Мы сохраним предприятие?
— Если вы согласитесь создать независимый совет работников.
Лидия вытерла слёзы бумажной салфеткой.
— А если Ричард попытается всё забрать?
Виктория вошла в зал и положила на стол папку с печатью.
— Он уже отстранён от управления. До утра все доступы будут закрыты. Но решение о будущем компании должна принять Эвелин.
Я посмотрела на Ричарда.
— Ты хотел получить восемнадцать миллионов и дом для другой женщины. Ты получишь только счета, которые подписывал сам.
— Ты не имеешь права так со мной обращаться.
— Имею. Потому что всё, что ты называл своим, держалось на моём доверии и на имени моего отца.
Он провёл рукой по лицу.
— Я любил тебя.
Эта фраза прозвучала слишком поздно и слишком удобно.
— Может быть, — ответила я. — Но ты любил не меня. Ты любил жизнь, которую надеялся получить через меня.
Маргарет принесла металлический ящик из кабинета ресторана. Замок уже был сорван. Внутри лежали копии договоров, банковские выписки и маленький конверт из плотной бумаги цвета топлёного молока.
На нём отец написал моё имя.
Я открыла его при всех.
Внутри был лист всего с несколькими строками.
«Эвелин, если ты читаешь это, значит, Ричард показал себя. Не пытайся спасти его от последствий. Спаси людей, которым он однажды тоже пообещает, что всё будет хорошо. И не позволяй ему убедить тебя, будто доброта — это обязанность терпеть».
Я перечитала письмо и сжала его в ладони.
Отец знал.
Он не знал только одного: я буду читать его слова с обритой головой, в платье, которое купила для праздника, пока мужчина, называвший себя моим мужем, стоит среди осколков собственных обещаний.
Ричард вышел не один. За ним пошли Виктория и представитель бухгалтерской компании. Не в наручниках. Не под вспышки камер. Просто туда, где ему впервые пришлось отвечать на вопросы без моего имени за спиной.
Клэр осталась у стола и положила ключи от дома перед Маргарет.
— Я всё расскажу, — сказала она.
— Расскажите правду, — ответила я. — Не историю, которая сделает вас невиновной.
Она кивнула.
Перед полуночью я подписала документы о создании фонда. Деньги не ушли к Ричарду и не растворились в моём личном счёте. Они стали долями в компании для людей, которые годами получали от него только обещания и задержанные премии.
Нора принесла мне ножницы.
— У тебя осталась одна длинная прядь на затылке, — сказала она. — Ричард не заметил.
Я провела пальцами по тонкому волоску.
— Оставим?
— Как память?
— Нет. Как доказательство, что даже он не смог сделать всё идеально.
Мы обе улыбнулись.
На рассвете я приехала в мастерскую отца. На стене всё ещё висел медный колокольчик, которым он звонил, когда хотел собрать работников на обед. Я сняла со стола старый план предприятия и приколола рядом письмо.
Лидия вошла с папкой.
— Совет готов. Мы хотим, чтобы вы председательствовали.
Я посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Голова всё ещё была лысой. Красные следы возле уха никуда не исчезли. Но в руках у меня лежал не нож и не записка Ричарда, а список людей, которым предстояло вернуть зарплаты.
— Председательствовать буду не я, — сказала я. — Я буду одной из вас.
Лидия улыбнулась.
— А кто подпишет первое решение?
Я взяла отцовскую ручку, ту самую, которой подписывала наследство, и написала на чистом листе: «Дом у залива не покупаем. Спасаем производство».
Потом услышала, как в коридоре зазвонил медный колокольчик.
И впервые за этот вечер никто не поднял бокал за Ричарда.
Пропустили начало?
