В нашу десятую годовщину я нашла в кармане мужа гостиничный чек, а после моего вопроса его мать резко побледнела

В шесть утра, в день нашей десятой годовщины, я достала из кармана костюма мужа гостиничный чек и не смогла разжать пальцы.

На бумаге стояли дата, номер комнаты и два завтрака. Ниже была пометка: «Поздний выезд». Рядом лежал смятый квадрат фольги.

Презерватив.

Я стояла у гладильной доски, пока пар медленно стекал по рукаву дорогого пиджака. На кухне тикали часы в форме чайника — подарок Эндрю на нашу первую годовщину. Тогда он смеялся, что этот нелепый звук будет напоминать нам о доме.

Теперь он напоминал мне о лжи.

— Ты уже проснулась? — крикнул Эндрю из спальни.

Я спрятала чек в ладонь.

— Да. Готовлю тебе кофе.

Он вошёл через минуту, застёгивая часы. На нём была белая рубашка, а на манжете блестела маленькая серебряная запонка в форме якоря. Когда-то я сама подарила ему эту пару.

— Сегодня вечером ужин в «Беллморе», — сказал он. — Я всё забронировал.

— Конечно.

Он наклонился и поцеловал меня в щёку.

От него пахло мятной пастой и чужим гостиничным мылом.

Я улыбнулась так, будто ничего не заметила.

В десять утра я позвонила в гостиницу с рабочего телефона. Администратор, сверив номер, сказала, что номер забронировал Эндрю и оплатил корпоративной картой. Я спросила, кто был вторым гостем.

Женщина на том конце замолчала.

— Простите, мадам, такие сведения мы не разглашаем.

— Тогда скажите хотя бы, не было ли там женщины с фамилией Паркер.

Снова тишина.

Этого хватило.

Хлоя Паркер была женой младшего брата Эндрю. Она жила в доме его матери и каждый раз обнимала меня так, словно хотела проверить, не рассыпалась ли я ещё.

Мы с Эндрю десять лет пытались завести ребёнка. После двух операций врачи предупредили меня, что беременность может стоить мне жизни. Тогда Эндрю сам предложил сделать вазэктомию.

— Я не хочу, чтобы ты снова страдала, — сказал он в клинике. — Мы справимся вдвоём.

Я поверила ему.

В тот вечер, в девять сорок, мы приехали в дом его матери на семейный ужин. На столе стояли свечи, фарфоровые тарелки и торт с надписью «Десять лет». Хлоя пришла в бордовом платье, всё время прикрывая ладонью живот.

— Ты бледная, Анна, — заметила свекровь Маргарет. — Наверное, опять переутомилась.

— Я в порядке.

Хлоя усмехнулась.

— Конечно. У некоторых женщин есть силы только на то, чтобы изображать счастливую жену.

Эндрю не поднял глаз от бокала.

Я услышала это позже. Ночью, в ванной, когда достала из потайного отделения его кожаного портфеля маленький диктофон, который установила несколькими днями ранее.

Запись была короткой.

— Я опоздала больше чем на неделю, — шептала Хлоя. — Ты обещал, что Анна исчезнет до того, как мать узнает.

— Она уйдёт, — ответил Эндрю. — После ужина я подам заявление на развод. Всё имущество останется в семье.

— А если она начнёт сопротивляться?

Он рассмеялся.

— Она? Та самая бесплодная жена, которая десять лет живёт за мой счёт? Она даже не поймёт, что произошло.

В ту ночь слёзы не пришли. Вместо них внутри меня застыл холод.

В пятницу днём я вошла в кабинет Эндрю, надела тонкие перчатки и достала из его тайного ящика упаковку, которую он собирался взять с собой в гостиницу. Я не причинила никому вреда. Просто заменила содержимое на заранее подготовленный безопасный образец, который мог показать, был ли он действительно использован.

Потом вернула всё на место.

Через час Эндрю положил упаковку в дорожную сумку.

— Не скучай без меня, дорогая, — сказал он.

— Я постараюсь.

Дверь закрылась.

Через три часа мой телефон зазвонил. На экране высветился номер городской больницы.

— Госпожа Хейз? — произнёс незнакомый голос. — Нам необходимо обсудить состояние вашего мужа. И ещё один предмет, который нашли при нём. Пожалуйста, приезжайте немедленно. Это касается не только Эндрю…

ЧАСТЬ 2

— Что случилось с моим мужем? — спросила я, уже хватаясь за пальто.

— По телефону мы не можем объяснить всё, — ответил мужчина. — Но ваше имя указано как контакт для экстренной связи.

В больницу я приехала в десять двадцать вечера. В коридоре пахло хлоркой и перегретым пластиком, а под потолком мигала лампа, от которой у меня заболели глаза.

У стойки сидел молодой врач с красным пятном на белом халате.

— Вы Анна Хейз?

— Да.

— Ваш муж в палате наблюдения. Он потерял сознание в гостиничном номере. С ним была женщина, Хлоя Паркер.

У меня внутри всё сжалось.

— Она тоже пострадала?

— Нет. Она ушла до приезда скорой. Но перед этим утверждала, что вы пытались навредить вашему мужу.

Я почувствовала, как перчатка на моей руке натянулась от слишком сильного сжатия пальцев.

— Где он?

В палате Эндрю лежал на узкой кровати, бледный, с пластырем на руке. Его дорогая рубашка была расстёгнута у горла, а на стуле лежал смятый галстук с серебряной полоской.

Он открыл глаза.

— Ты приехала, — прошептал он.

— Ты ожидал кого-то другого?

— Анна, это недоразумение.

— В гостинице? В день нашей годовщины?

Врач кашлянул.

— Мы обнаружили у пациента сильную реакцию на успокоительное. Он принял его не по назначению. Но есть ещё одна проблема.

Он положил на стол прозрачный пакет. Внутри находилась упаковка, которую я оставила в сумке Эндрю.

— Это нашли в мусорной корзине номера, — сказал врач. — Женщина утверждала, что предмет принадлежит вам и что вы специально подмешали в него неизвестное вещество.

Эндрю резко сел.

— Анна, скажи им, что ты ничего не трогала!

Я посмотрела на его лицо.

Он боялся не за меня. Он боялся, что я спрошу, почему упаковка оказалась в мусоре.

— Разумеется, я ничего не трогала, — ответила я.

Врач нахмурился.

— Лаборатория уже проверяет образец. Пока признаков опасного вещества нет.

— Тогда почему вы вызвали меня? — спросила я.

Мужчина достал из папки ещё один лист.

— Потому что маркировка внутри упаковки совпадает с кодом частной клиники, где десять лет назад ваш муж проходил процедуру стерилизации.

Я почувствовала, как пол под ногами стал мягким.

Эндрю закрыл глаза.

— Это ошибка клиники, — сказал он.

— Вы уверены? — спросил врач.

— Да.

Я медленно повернулась к мужу.

— Ты говорил, что сделал вазэктомию.

— Я сделал то, что было нужно.

— Это не ответ.

Он попытался встать, но прибор рядом с кроватью запищал.

В этот момент в палату вошла Хлоя. На ней была та самая бордовая одежда, но теперь воротник был порван, а на запястье виднелся свежий след от браслета.

— Не слушай её, — бросила она врачу. — Анна одержима идеей мести. Она следила за Эндрю, подслушивала нас и пыталась подстроить всё это.

Я шагнула к ней.

— Ты сказала, что беременна.

Хлоя побледнела, но тут же подняла подбородок.

— Это не твоё дело.

— Именно поэтому ты провела ночь в его гостиничном номере?

— Он мой родственник по браку.

Эндрю вскрикнул:

— Хватит!

Хлоя посмотрела на него с такой ненавистью, что я поняла: между ними уже что-то разрушилось.

Врач взял новый лист.

— Госпожа Паркер, анализ крови не подтверждает беременность.

В палате стало тесно от тишины.

— Вы ошиблись, — прошептала Хлоя.

— Повторный анализ дал тот же результат.

Эндрю повернул голову к ней.

— Ты сказала, что ребёнок мой.

— Я была уверена.

— Ты клялась.

— А ты клялся, что избавишься от Анны до сегодняшнего вечера!

Маргарет появилась в дверях. Она, вероятно, приехала после звонка из больницы. В руке она держала маленькую сумочку с жемчужной застёжкой.

— Что здесь происходит? — спросила она.

Хлоя бросилась к ней.

— Мама, они хотят отнять у меня ребёнка.

Я увидела, как Эндрю отвёл взгляд.

Но врач вдруг поднял папку.

— Подождите. У нас есть ещё один документ. Он пришёл из архива клиники час назад. И, судя по подписи, ваш муж уже видел его раньше.

Он развернул лист, провёл пальцем по нижней строке и остановился.

— Здесь указано, что процедура Эндрю Хейза была отменена за день до операции. А в медицинской карте есть запись о замороженном биологическом материале, оформленном на имя другого человека…

Врач поднял глаза.

— Господин Хейз, кто именно подписал согласие на его хранение?..

ЧАСТЬ 3

— Я не обязан отвечать на это здесь, — сказал Эндрю.

Но голос у него сорвался.

Врач перелистнул папку. Бумага шуршала под пальцами, словно в палате кто-то торопливо перебирал сухие листья.

— Согласие подписала Анна Хейз, — произнёс он. — Но рядом стоит отметка о том, что материал был выдан пациенту по письменному запросу Эндрю Хейза три месяца назад.

Я смотрела на мужа.

— Какой материал?

Эндрю молчал.

Маргарет резко выпрямилась.

— Эндрю, объяснись.

Хлоя отступила к стене.

— Ты говорил, что всё уже готово.

— Замолчи, — прошипел он.

Врач посмотрел на меня.

— В клинике сохранили образцы, взятые до отменённой операции. Ваш муж забрал один из них под предлогом семейного лечения. Но сегодня выяснилось, что образец использовали для оформления беременности у другой женщины.

У меня пересохло во рту.

— У Хлои?

— По документам — да. Но генетическое заключение ещё не готово.

— Оно не нужно, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

Я достала из сумки тонкую папку с красной застёжкой. Её мне передала утром сотрудница клиники, доктор Лора Беннет. Я встретилась с ней до семейного ужина, потому что после прослушанной записи поняла: Эндрю не просто изменял мне. Он готовил юридическую ловушку.

— В этой папке есть копия заявления, которое Эндрю подал в клинику, — сказала я. — Он указал, что я добровольно передала ему образец для лечения. Но моя подпись стоит только на согласии на хранение, а не на выдаче.

Эндрю побледнел.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Я понимаю, что три месяца назад ты получил то, что принадлежало мне, и использовал это, чтобы создать наследника для своей семьи.

Маргарет шагнула к сыну.

— Это правда?

— Я хотел сохранить наш род, — сказал Эндрю. — Анна не могла родить. Мать каждый день говорила, что фамилия исчезнет, если я ничего не сделаю.

— Не перекладывай на меня свою подлость! — крикнула Маргарет.

В палате задребезжала металлическая подставка для капельницы.

Хлоя вдруг рассмеялась. Смех был сухим и неприятным.

— Ты правда думаешь, что он делал это ради семьи? Он обещал мне дом, долю в компании и место рядом с ним. Ты была нужна только как подпись.

Эндрю посмотрел на неё.

— Ты сама согласилась.

— Я согласилась на ребёнка. Не на то, чтобы меня выбросили после рождения.

Врач поднял ладонь.

— Генетическая проверка занимает время. Но есть ещё один факт. Образец, который выдали господину Хейзу, не мог быть использован без второго документа. В нём требовалась подпись женщины, которая проходила процедуру.

Я медленно достала последний лист.

— Вот почему я встретилась с доктором Беннет. Второй документ подписан не мной.

— Тогда кем? — спросила Маргарет.

Я положила бумагу на стол.

Внизу стояла подпись Хлои.

Она схватилась за горло.

— Я не подписывала это.

— Подписывала, — ответила я. — Но не понимая, что именно. Тебе дали бумаги под видом согласия на обследование. А Эндрю использовал их, чтобы получить мой образец.

Эндрю сделал шаг к Хлое.

— Ты должна была молчать.

— Я должна была стать твоей женой, пока ты оставлял Анну без денег? — выкрикнула она.

Дверь палаты открылась, и на пороге появилась доктор Беннет.

— Нет, Хлоя. Ты должна была сказать правду ещё неделю назад.

Она посмотрела на меня.

— Анна, генетический анализ завершён. Результат пришёл на мой телефон десять минут назад. Ребёнок, которого Хлоя носит, не связан с Эндрю Хейзом.

Хлоя прижала ладонь к животу.

— Но я беременна.

— Да, — сказала доктор. — Но от другого мужчины.

Эндрю схватился за край кровати. Маргарет закрыла лицо руками.

Я думала, что после этого всё закончится.

Но доктор Беннет достала ещё один конверт и посмотрела на меня так, будто боялась произнести следующую фразу.

— Анна, биологический материал, который Эндрю забрал из клиники, исчез не полностью. Один образец остался. И сегодня утром кто-то потребовал его уничтожить, назвав ваше имя…

Она перевернула конверт.

На обратной стороне стояла подпись Маргарет.

— Но подпись была сделана вчера. А вчера ваша свекровь находилась совсем в другом месте…