ЧАСТЬ 4
— Это невозможно, — сказала Маргарет.
Доктор Беннет положила конверт на край стола.
— Я тоже так думала. Поэтому позвонила не только вам.
За дверью палаты стояла женщина лет шестидесяти в тёмно-зелёном костюме. В руках она держала металлическую коробку для медицинских документов. На её лацкане блестел круглый значок архивной службы клиники.
— Это Эвелин Рид, заведующая архивом, — представила её доктор Беннет. — Она работала в день, когда оформляли ваше хранение.
Эвелин вошла и закрыла за собой дверь.
Маргарет отступила.
— Я её не знаю.
— Зато я знаю вас, — спокойно сказала Эвелин. — Вы приходили в клинику в ноябре. Просили показать карту Анны и утверждали, что действуете от имени семьи.
— Я хотела помочь сыну.
— Вы хотели забрать материал вашей невестки.
Эндрю поднялся с кровати. Прибор у него на пальце замигал красным.
— Мама, остановись.
— Нет, — ответила Маргарет. — Я не позволю этой женщине разрушить всё, что строил наш род.
Я стояла у стены и чувствовала, как под ногтями впивается край папки.
Всё это время я думала, что Эндрю придумал заговор один. Потом решила, что им управляла Хлоя. Но настоящая сила находилась здесь, в этой палате, рядом с человеком, который десять лет называл меня дочерью.
Эвелин открыла металлическую коробку.
— В архиве сохранилась книга выдачи. В ней указано, что образец был передан не Эндрю, а Маргарет Хейз.
— Я не подписывала эту книгу, — сказала Маргарет.
— Подписывали. Чернила совпадают с вашей подписью на заявлении об уничтожении.
Она вынула увеличительное стекло и показала нижнюю строку.
— Но есть отличие. В заявлении вы написали фамилию Анны через букву «й», хотя в её медицинской карте она записана через «и». Это сделал человек, который переписывал текст с копии, а не открывал карту.
Я посмотрела на Эндрю.
Он стоял неподвижно, прижав ладонь к боку.
— Это ты, — сказала я.
— Я хотел защитить мать.
— Нет. Ты хотел, чтобы все думали, будто это придумала она.
Хлоя вытерла щёку тыльной стороной ладони.
— Он сказал мне, что Маргарет всё одобрит. Что Анна получит небольшую сумму и уйдёт. Что ребёнок будет записан на него, а я стану частью семьи.
— Ты знала, что он женат, — сказала я.
— Знала. Но не знала, что он не собирается оставлять мне ничего.
Эндрю повернулся к ней.
— Ты всё испортила своим разговором.
— Нет, — тихо ответила Хлоя. — Всё испортил ты, когда решил, что люди — это вещи, которые можно переставлять между комнатами.
Её слова повисли в воздухе.
Врач попросил всех говорить тише, но никто уже не слушал.
Я достала телефон и открыла письмо от финансового управляющего компании. Его я получила ещё утром, до поездки в больницу.
— Эндрю, ты сказал, что имущество останется в семье. Но ты забыл одну деталь. Дом, компания и счета были переданы в семейный фонд, пока ты был в клинике на обследовании после обморока.
Он нахмурился.
— Какой ещё фонд?
— Тот, который мы создали после твоей операции. Ты подписал бумаги, потому что считал их страховкой на случай моей смерти. В договоре есть пункт: если один из супругов использует общие средства для сокрытия наследника или подделки медицинских документов, второй получает право единоличного управления.
Маргарет резко обернулась ко мне.
— Ты знала об этом?
— Я знала о договоре. Но не знала, что когда-нибудь придётся его использовать.
Эндрю рассмеялся, однако смех тут же перешёл в кашель.
— Ты не сможешь управлять компанией.
— Смогу. Я десять лет вела её благотворительное направление и спасла три крупных контракта, о которых ты даже не читал.
— Ты хочешь отнять у меня всё?
Я посмотрела на него.
— Ты сам отдал всё человеку, которого считал слишком слабым, чтобы заметить правду.
Он отвернулся.
В этот момент телефон Хлои зазвонил. Она взглянула на экран и побледнела.
— Это клиника, — сказала она.
— Отвечай, — попросила доктор Беннет.
Хлоя включила громкую связь.
— Госпожа Паркер? — раздался голос регистратора. — Мы нашли несоответствие в документах. Ваше обследование было оформлено под чужим номером пациента. Просим вас завтра приехать и дать объяснения.
Хлоя закрыла глаза.
— Я приеду.
Маргарет подошла ко мне.
На её пальце дрожал тяжёлый перстень с фамильным гербом. Раньше она никогда не снимала его.
— Анна, я не знала, что он подделал документы, — сказала она.
— Но вы знали, что хотите заменить меня Хлоей.
Она опустила руку.
— Я хотела внука.
— Вы хотели наследника, которого можно было бы использовать против меня.
— Я боялась, что после смерти Эндрю всё достанется тебе.
— После смерти? — переспросила я.
Маргарет замолчала.
Я почувствовала, как холод возвращается в пальцы.
— Что ты имеешь в виду?
Доктор Беннет посмотрела на Эндрю.
Он закрыл глаза.
— Врач, который наблюдает Эндрю, обнаружил у него редкое заболевание сердца, — сказала она. — Обморок в гостинице был не из-за лекарства. Его состояние серьёзнее, чем он говорил.
Я смотрела на мужа и не могла соединить в голове человека, который смеялся над моей бесплодностью, с человеком, который мог умереть, пока строил новую семью.
— Ты знал? — спросила я.
— Три месяца назад.
— И всё равно решил использовать мой материал?
— Я думал, что если у меня останется ребёнок, семья переживёт меня.
— Ты думал, что ребёнок станет твоим завещанием.
— Я думал, что ты поймёшь.
— Нет, Эндрю. Ты ни разу не спросил, чего хочу я.
Он посмотрел на меня.
— А чего ты хотела?
Я достала из сумки смятый гостиничный чек. Я хранила его десять дней, с того самого утра, когда нашла в кармане костюма. Бумага уже размягчилась по краям.
— Я хотела, чтобы ты хотя бы один раз выбрал правду до того, как тебя поймают.
Эндрю протянул руку.
— Анна…
Я не дала ему договорить.
— Я оставлю тебе медицинскую страховку и долю, которая защищена законом. Но компания перейдёт в фонд, а управление получит команда, которую я назначу. Хлоя не станет наследницей. Маргарет больше не будет иметь доступа к архивам и счетам. И никто из вас не прикоснётся к моему биологическому материалу.
Маргарет прошептала:
— Ты уничтожишь нашу фамилию.
— Нет. Я остановлю вас прежде, чем вы уничтожите ещё кого-то.
Хлоя сидела на краю стула, положив ладони на живот.
— А что будет со мной? — спросила она.
Я долго смотрела на неё.
Она участвовала в заговоре. Лгала мне. Пришла в мой дом, чтобы занять моё место. Но ребёнок внутри неё не выбирал ни Эндрю, ни Маргарет, ни эту грязную историю.
— Ты получишь медицинскую помощь, которую оплатит фонд, — сказала я. — Но не деньги Эндрю и не право на фамилию Хейз.
Хлоя кивнула. По её лицу прошла боль, но она не стала спорить.
Эндрю сжал простыню.
— Ты всё равно меня бросишь.
— Я ухожу не из-за твоей болезни.
— Тогда почему?
Я положила гостиничный чек на стол рядом с его рукой.
— Потому что ты превратил мою жизнь в сделку, а потом решил, что мне достаточно не заметить цену.
Доктор Беннет забрала документы. Эвелин закрыла металлическую коробку. В палате один за другим погасли приборы, оставляя только ровный зелёный свет на мониторе.
У самой двери я остановилась.
Не чтобы проститься.
На стене висела доска с расписанием процедур. В нижней строке доктор Беннет уже написала новое распоряжение: «Образец Анны Хейз — не выдавать без её личного присутствия».
Я взяла маркер и добавила под строкой ещё два слова.
«Никогда больше».
А потом услышала за спиной тихий голос Эндрю:
— Анна, я всё ещё люблю тебя.
Я не повернулась.
— Тогда научись жить с тем, что любовь не даёт тебе права владеть чужой жизнью.
В коридоре доктор Беннет протянула мне папку с красной застёжкой. На её обложке был приклеен новый ярлык — моё имя, написанное без единой ошибки.
Я провела по нему пальцем и сказала:
— Отнесите это в архив. Пусть там наконец хранится моя история, а не их версия.
И за стеклом медицинского шкафа красная застёжка щёлкнула, словно поставила точку там, где десять лет стояла чужая подпись.
Пропустили начало?
