Я пришла на ужин к семье бывшего жениха с сыном, но после одной фразы Этана музыкант перестал играть

— Убирайся от стола моей семьи, пока я не позвал охрану, чтобы он вывел тебя и твоего сына, — сказал Этан Блэквуд.

Его голос разрезал зал так резко, что пианист сбился и замер над клавишами. В ресторане на берегу Чикаго пахло трюфелями, воском и дорогими духами, а теперь все эти запахи смешались у меня в горле с металлическим вкусом страха.

Ноа, мой шестилетний сын, сжал мою ладонь.

— Мам, мы сделали что-то плохое?

— Нет, милый. Ни в чем, — ответила я, хотя сама уже не чувствовала ног под стулом.

Этан стоял у длинного стола в безупречном черном костюме. Рядом с ним сидела Виктория Хейл — его невеста, женщина с гладкой прической и улыбкой, которая не доходила до глаз. Семь лет назад Этан был человеком, которого я любила. Теперь он смотрел на меня так, будто я была пятном на его фамилии.

— Я могу уйти сама, — сказала я.

— Ты всегда была хороша в одном, Лидия. В уходах.

У меня внутри что-то провалилось. Он произнес это спокойно, почти лениво, но я помнила, как семь лет назад он кричал те же слова в телефон, который уже не мог до меня дозвониться.

— Она специально привела ребенка, — негромко сказала Виктория. — Видимо, решила устроить сцену перед семьей.

Я посмотрела на карточку возле тарелки. На ней стояло: «Ричард Блэквуд».

— Эта столовая зарезервирована господином Блэквудом сегодня утром, — подтвердил управляющий, нервно поправляя серебряную цепочку на жилете. — Он лично просил подготовить место для мисс Лидии и мальчика.

В глазах Этана мелькнула растерянность.

— Мой отец ничего мне не говорил.

Виктория тут же коснулась его локтя.

— Возможно, его ввели в заблуждение.

Этан достал из бумажника черную карту и положил передо мной. Пластик глухо стукнул о белую скатерть.

— Сколько ты хочешь?

— Я не пришла за деньгами.

Он усмехнулся.

— Ты говорила почти то же самое семь лет назад. А через три дня исчезла. После этого с моего счета перевели крупную сумму на счет, связанный с тобой, и появился подписанный договор.

— Я ничего не подписывала.

— Конечно. И мои звонки ты тоже не получала случайно?

— Я пыталась дозвониться тебе. Меня заблокировали.

За эти семь лет я работала в две смены, спала на раскладном диване, уступив Ноа единственную комнату, и считала монеты у стиральной машины. Я ни разу не попросила у семьи Блэквудов ни доллара.

— Не используй мальчика, чтобы снова пробраться в мою семью, — сказал Этан.

Я медленно подняла глаза.

— Ты можешь ненавидеть меня. Но не смей говорить о моем сыне как об инструменте.

— Тогда зачем ты здесь?

Ответ начался три недели назад в пекарне, где я работала. Ричард Блэквуд пришел туда с пачкой старых писем. Он нашел восемь из одиннадцати писем, которые я отправляла Этану: о беременности, приемах у врача, отчаянных просьбах и снимке с ультразвуком.

Он увидел фотографию Ноа и фотографию Этана в шесть лет. Одинаково наклоненные брови. Одинаковая робкая улыбка. Одинаковая привычка прятать левую руку, когда страшно.

Ричард дважды просил познакомиться с внуком. Я отказала. Потом Ноа встретил его в пекарне и сразу заговорил о динозаврах. Ричард слушал, ел криво украшенные пирожные и отвечал на каждый вопрос.

Однажды Ноа спросил:

— Вы мой дедушка?

Ричард тогда промолчал.

А теперь двери ресторана открылись за моей спиной. Ноа вдруг вырвал ладонь из моей руки, и его лицо осветилось узнаванием. Ричард стоял на пороге, держась за трость, а рядом с ним была женщина с толстой папкой под мышкой. Она уже протягивала руку к застежке, когда Ричард сказал……

ЧАСТЬ 2

— Не открывайте папку здесь, — попросил Ричард, и его хриплый голос заставил весь зал снова замолчать.

Ноа подбежал к нему. Ричард опустился на одно колено, тяжело опираясь на трость, и мальчик обнял его за шею. На дорогом пиджаке старика осталась белая крошка от булочки, которую Ноа принес из пекарни.

— Дедушка, ты пришел!

Этан резко отступил от стола.

— Что он сейчас сказал?

— Он сказал правду, — ответил Ричард.

Виктория побледнела, но тут же подняла подбородок.

— Ричард, вы плохо себя чувствуете. Вам нельзя волноваться.

— Мне нельзя было семь лет жить во лжи, Виктория. Но почему-то это никого не остановило.

Женщина с папкой представилась Хелен Мур, бывшим секретарем семьи Блэквуд. Я видела, как Этан узнал ее. Его пальцы сжались на краю стола, и серебряная вилка согнулась под нажимом.

— Хелен уволилась шесть лет назад, — сказал он.

— Меня уволили после того, как я отказалась уничтожить копии писем, — ответила она. — Но я сохранила то, что считала доказательством.

У меня пересохли губы.

— Почему вы молчали столько лет?

Хелен посмотрела на Ричарда.

— Потому что мне угрожали. А потом я испугалась, что, заговорив, лишу вас последней возможности жить спокойно.

Этан повернулся ко мне.

— Ты знала об этой женщине?

— Нет.

— И о том, что мой отец считает твоего сына внуком?

— Я знала только, что Ноа любит Ричарда. Я не пришла сюда требовать фамилию.

Виктория резко встала. Ее браслет ударился о бокал, и красное вино расползлось по скатерти, словно кровь.

— Это нелепо. Ричард нашел мальчика и теперь пытается разрушить свадьбу собственного сына.

— Свадьбу? — переспросила я.

Этан молча посмотрел на нее.

Ричард достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Завтра утром совет фонда должен утвердить передачу контрольного пакета компании. После свадьбы эти акции окажутся под управлением Виктории.

— Отец, ты обещал, что это будет семейное решение.

— Я и думал, что принимаю его внутри семьи. Пока не нашел письма Лидии.

Он развернул лист. На нем была фотография конверта с моим почерком и печатью почтового отделения.

— Первое письмо пришло через четыре дня после твоего отъезда, Этан. Ты был в Европе. Второе — через неделю. Всего их было одиннадцать.

— Я не получал ни одного.

— Зато получила твоя невеста, — сказала Хелен.

Виктория резко повернулась к ней.

— Вы лжете.

— Тогда объясните, почему восемь писем были вскрыты ножом для корреспонденции из вашего кабинета, а три исчезли из сейфа вашей матери.

У Этана задрожала рука.

— Мама была причастна?

Ричард не ответил сразу. Он посмотрел на Ноа, который стоял рядом со мной и теребил край своей рубашки.

— Мне нужно, чтобы все сели, — сказал он. — Потому что следующая подпись покажет, кто именно решил, что твой сын никогда не должен был узнать о тебе…

Хелен открыла папку, но вместо документа достала маленькую записную книжку в коричневой обложке. Этан наклонился к ней, прочитал первую строку и вдруг прошептал:

— Это мой почерк……

ЧАСТЬ 3

— Это не мой почерк, — сказал Этан, хотя голос его уже сорвался. — Я не писал этого.

В ресторане стало душно. Даже пианист, сидевший у стены, перестал делать вид, что не слушает. Хелен положила записную книжку на стол рядом с растекшимся вином.

— Запись сделана семь лет назад, в день, когда вы вернулись из Европы, — сказала она. — Я видела, как вы вошли в кабинет матери. Вы спросили, почему Лидия не отвечает. Виктория сказала, что Лидия уехала после того, как получила деньги.

— Я не говорил с Викторией в тот день, — прошептал Этан.

— Говорили. А потом подписали распоряжение о блокировке всех входящих звонков с номера Лидии.

Этан резко повернулся к Виктории.

— Ты сказала, что это сделал мой отец.

— Этан, ты сейчас не понимаешь, что происходит.

— Почему ты знала о звонках?

— Потому что я хотела защитить тебя!

Хелен открыла папку и достала копию банковского распоряжения. На нижней строке стояла подпись Этана, а рядом — вторая, принадлежащая Виктории как доверенному лицу его матери.

— Деньги, о которых вы говорили, — продолжила Хелен, — были переведены не Лидии. Они ушли на счет фирмы, созданной Викторией за две недели до исчезновения Лидии. Оттуда их направили на оплату рекламной кампании и первого взноса за квартиру, где вы собирались жить после свадьбы.

Виктория побелела.

— Это были деньги семьи. Я имела право.

— Но вы сказали Этану, что Лидия украла их, — тихо произнес Ричард.

Этан смотрел на нее так, будто перед ним стоял незнакомый человек.

— Ты отправила мне поддельное соглашение о разрыве?

Хелен кивнула.

— Подпись была скопирована с заявления на работу. Лидия никогда не подписывала этот документ.

Я услышала собственное дыхание. Семь лет я убеждала себя, что Этан выбрал не верить мне. Оказалось, между нами стояла не стена, а чужие руки, которые каждый день подкладывали в нее новые кирпичи.

— Почему ты не сказал мне тогда, что собираешься жениться? — спросила я.

Этан опустил взгляд.

— Я думал, ты ушла ради денег. Я думал, ты не хотела ребенка и избавилась от него.

Ноа прижался ко мне. Ричард закрыл глаза, словно эти слова причинили ему физическую боль.

— Я хотела позвонить тебе в тот вечер, — продолжила я. — У меня был снимок с ультразвуком. Я сидела возле телефона до утра.

— А я стоял под твоей квартирой, — сказал Этан. — Виктория сказала, что ты уехала с другим мужчиной.

Тогда Виктория сорвалась.

— Да, я сказала это! Потому что ты собирался бросить все ради женщины, которая уже однажды использовала тебя!

— Она была беременна моим ребенком.

— Ты этого не знал!

— Ты знала.

Ричард медленно поднялся. Его трость стукнула по мраморному полу.

— Виктория, завтра ты не войдешь в совет фонда. Я отменяю передачу акций. А все документы передаю независимому нотариусу.

Она схватилась за спинку стула.

— Вы уничтожите компанию ради этой женщины?

— Нет. Я спасаю ее от человека, который использовал ее имя.

Виктория выбежала, задев официанта. Бокал разбился у ее ног.

Этан остался стоять передо мной.

— Лидия, я не прошу простить меня сегодня.

— Хорошо. Потому что я не могу.

В этот момент у Ричарда зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, и лицо его изменилось.

— Кто звонит? — спросила я.

Он передал телефон Хелену. Та выслушала несколько секунд, затем подняла глаза.

— В клинике говорят, что результаты анализа родства уже готовы. Но звонит не врач. Звонит человек, который утверждает, что именно он семь лет назад передал Виктории последний конверт Лидии……