ЧАСТЬ 4
— Доступ к счетам Эшфорд Капитал заблокирован.
Сообщение исчезло, но никто не двинулся.
У меня в руке был кожаный футляр Мии. На полу блестели осколки бокалов. Рядом лежала моя свадебная перчатка, пропитанная кровью из порезанной ладони.
Потом телефон зазвонил снова.
На этот раз звонил Дэвид.
— Не отвечай, — сказал он. — Я уже поднял резервную линию.
— Мне нужно знать, что происходит.
— Я знаю. Именно поэтому прошу тебя не делать резких движений.
Ричард усмехнулся.
— Резких движений? Её компанию только что остановили, а вы предлагаете ей спокойно подождать?
Дэвид повернулся к нему.
— Ваша попытка заблокировать счета зарегистрирована на сервере банка.
— Я ничего не блокировал.
— Тогда вам нечего бояться проверки.
Ричард посмотрел на Себастьяна.
— Ты всё ещё думаешь, что она тебя простит?
Себастьян сжал окровавленную руку в кулак.
— Я не приехал за прощением.
— Зачем же ты приехал?
— Потому что впервые понял, кого именно ты собирался уничтожить.
Ричард медленно повернулся ко мне.
— Шарлотта, ты не понимаешь, что это за люди. Мия украла документы. Твой отец участвовал в незаконной схеме. Филдинг хочет отнять проект. Все здесь используют тебя.
Мия шагнула вперёд.
— Не смей говорить о моём брате.
— А что с ним? — Ричард резко рассмеялся. — Думаешь, он просто задолжал? Я погасил его долг, а взамен попросил Мию подписать бумаги.
— Вы не гасили долг, — сказала она. — Вы его создали.
Ричард замер.
Мия достала из футляра маленькую пачку квитанций.
— Переводы шли с вашего личного счёта за три недели до того, как люди начали требовать деньги. Вы заказали эту ловушку, чтобы получить «Северный причал».
Дэвид взял квитанции. Лицо его стало неподвижным.
— Этого достаточно, чтобы доказать умысел.
— Для кого? — спросил Ричард. — Для газет? Для совета директоров? Для вашей дочери, которая всё равно потеряла компанию?
Я подняла голову.
— Вы ошибаетесь в одном.
— В чём же?
— Я уже не управляю компанией одна.
Я достала из сумочки небольшой металлический жетон с выгравированной буквой «А». Это был не украшенный сувенир, а ключ к закрытому реестру совета «Эшфорд Капитал». Отец вручил его мне два года назад, когда назначил исполнительным вице-президентом.
Дэвид понял первым.
— Резервный совет.
Я кивнула.
Восемь месяцев назад, когда Мия передала мне первые документы, я не просто активировала юридическую защиту по договору с Вентворт. Я передала право экстренного управления независимому совету из трёх человек: Уолтеру Филдингу, Дэвиду и моей матери.
Ричард смотрел на меня, будто увидел невесту, а незнакомого противника.
— Ты не могла.
— Могла. И сделала это до того, как вы убедили Себастьяна, что свадьба даст вам доступ к моим полномочиям.
Себастьян резко поднял взгляд.
— Отец говорил, что после брака Шарлотта подпишет объединение активов.
Я повернулась к нему.
— А ты знал?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я знал про объединение. Не знал про поддельное поручительство.
— Ты знал, что Мия пыталась предупредить меня.
— Знал.
— И всё равно собирался жениться.
Он не ответил сразу.
Это было хуже любой лжи.
— Я думал, что смогу остановить отца после свадьбы, — сказал он. — Думал, что если подпишу часть документов сам, то удержу компанию от краха.
— Ты думал, что можешь пожертвовать моим доверием и назвать это спасением.
— Да.
Прямой ответ оказался неожиданнее оправданий.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оторвалось, но боль уже не была прежней. Раньше она просила меня вернуть человека. Теперь она требовала решить, что делать с последствиями.
Уолтер поднял очки с пола.
— Шарлотта, проект «Харбор-Пойнт» можно закрыть сегодня. Если земля действительно принадлежит трасту, мы не зависим от Вентворт.
— Закрывать не будем.
Ричард резко посмотрел на меня.
— Ты не можешь продолжить проект после всего этого.
— Могу. Но не с вашей компанией.
Я открыла футляр Мии. На последней странице стояло условие передачи земли: проект должен включать доступное жильё для работников порта и бесплатный медицинский центр для района, который Вентворт собирался застроить дорогими квартирами.
— Мия хотела, чтобы земля не стала очередной игрушкой инвесторов, — сказала я. — Поэтому мой отец оформил траст именно так.
Уолтер прочитал условие и поднял глаза.
— Вы намерены оставить социальную часть проекта?
— Я намерена расширить её.
Ричард рассмеялся.
— Ты потеряешь деньги.
— Возможно.
— И всё равно откажешься от договора?
— От вашего договора — да. От проекта — нет.
Мия смотрела на меня с недоверием.
— Ты правда собираешься оставить мне право голоса?
— Ты больше всех имеешь на него право.
Себастьян сделал шаг к нам.
— Шарлотта, я могу передать тебе свои акции. Все, что у меня есть.
— Не мне.
Он остановился.
— Тогда кому?
— В траст. До тех пор, пока выплаты твоего отца не будут возвращены. После этого решит совет.
— А если я откажусь?
— Тогда ты останешься с фамилией, которую защищал, и долгами, которые она создала.
Он кивнул. Медленно. Без просьб.
Ричард бросился к столу и схватил папку с переводами.
— Вы все думаете, что можете уничтожить меня одним днём?
Мия не отступила.
— Вы сами оставили следы на каждой странице.
Он попытался разорвать документы, но Дэвид перехватил его запястье.
— Не делайте хуже.
— Хуже уже не будет.
— Будет, если вы продолжите.
Ричард вырвал руку и посмотрел на сына.
— Себастьян, скажи им, что ты не позволишь отцу стать преступником.
Себастьян долго смотрел на него.
— Ты стал им, когда попросил меня подписать первый перевод.
Эти слова изменили лицо Ричарда сильнее, чем любые обвинения.
За окном гудели машины. Гости в банкетном зале всё ещё не расходились. На экранах по-прежнему висело сообщение о прекращении помолвки, и рядом с ним теперь появилась новая строка: договор по «Харбор-Пойнт» переходит под независимое управление.
Ричард увидел её и понял, что теряет не только компанию.
Он терял возможность вернуть себе землю.
И сына.
Но я не хотела, чтобы всё закончилось красивым наказанием. Слишком много людей уже заплатили за его решения: Мия, её брат, сотрудники порта, мой отец и я сама.
Поэтому я сделала то, чего никто не ожидал.
Я подошла к Ричарду и положила перед ним один лист.
— Это соглашение о добровольной передаче всех ваших полномочий независимому управляющему.
Он посмотрел на меня.
— А взамен?
— Мы не будем скрывать ваши действия. Но вы сможете сохранить личный дом и оплатить лечение людям, которым ваша схема причинила вред. Если откажетесь, документы уйдут не только в совет компании.
— Ты предлагаешь мне сделку?
— Нет. Я предлагаю вам последний шанс сделать хоть один выбор, который не продиктован жадностью.
Он взял ручку.
Рука у него дрожала.
— Ты похожа на своего отца.
— Нет. Я научилась у него проверять подписи.
Ричард подписал.
Дэвид забрал лист и тут же отправил его в банк. Через минуту пришло подтверждение: блокировка счетов снята, но все операции теперь проходили через независимый совет.
Мама подошла ко мне и сняла с моих плеч жакет отца. Я всё ещё была в платье, но оно больше не казалось свадебным. На ткани у бедра остался след от разбитого бокала, а на ладони засохла тонкая красная линия.
— Ты хочешь уйти? — спросила она.
Я посмотрела на зал, на Фиби, на Уолтера, на Мию и на Себастьяна.
— Да.
Себастьян кивнул.
— Я отвезу Мию.
— Нет, — сказала я. — Сегодня она поедет со мной.
Он принял это без спора.
Мия осторожно взяла меня под руку.
У выхода я остановилась. На одном из экранов всё ещё оставалась старая фотография, которую не успели заменить: мы с Себастьяном стояли на берегу, он держал меня за талию, а я смотрела в камеру и улыбалась человеку, которому верила.
Фиби подняла пульт.
— Убрать?
Я посмотрела на изображение ещё секунду.
— Нет. Оставь.
— Почему?
Я провела большим пальцем по порезу на ладони.
— Пусть все видят, какой дорогой была ошибка.
На следующий день проект «Харбор-Пойнт» получил новое название, выбранное Мией: «Причал Эшфорд». В нём сохранили рабочие места, медицинский центр и долю доступного жилья. Уолтер согласился на меньшую прибыль. Мой отец впервые за долгое время передал мне ключевые решения без тайных оговорок.
Себастьян передал акции в траст и уехал из компании. Мы больше не были помолвлены, но он каждую неделю приезжал к Мии, чтобы подписывать документы по защите её брата. Это не вернуло мне любовь и не отменило предательство. Зато стало первым поступком, который он совершил без попытки спасти собственное имя.
Ричард не вернулся в совет. Его дом пришлось продать, чтобы покрыть выплаты пострадавшим подрядчикам. Он сохранил достаточно, чтобы жить, но больше не мог купить молчание ни одного человека.
Через три недели мы стояли на пустой площадке у реки. Мия держала в руках новые документы на землю. Уолтер спорил с архитектором о въезде для машин скорой помощи. Дэвид проверял список подписей.
Я всё ещё носила то самое платье.
Не потому, что не могла его снять.
Потому что решила отдать его в мастерскую, где из ткани сделают занавес для будущей медицинской комнаты в порту.
Мия посмотрела на мою ладонь.
— Шрам останется?
— Небольшой.
— Я тоже оставлю свой.
Она положила документы на бетонную плиту, и ветер перевернул верхний лист. Под ним виднелась новая строка, напечатанная крупными буквами: «Земля не может быть продана без согласия жителей района».
Я прижала страницу тем самым металлическим жетоном с буквой «А».
Он звякнул о бетон, и этот звук оказался громче свадебных колоколов.
Мия спросила:
— Ты всё ещё считаешь тот день своей свадьбой?
Я посмотрела на место, где скоро должен был появиться медицинский центр.
— Нет.
— Тогда чем он был?
Я провела пальцем по строке, которую Ричард не смог подделать.
— Днём, когда я подписала не обещание мужа, а обещание людям, которых он хотел вычеркнуть.
Мия улыбнулась и подняла папку.
А над рекой рабочие уже устанавливали первую табличку с названием будущего причала: «Харбор-Пойнт — место, которое не продаётся».
Пропустили начало?
