В первый день на новом посту секретарша мужа не пустила меня к лифту, а потом её улыбка исчезла

В первый день на посту генерального директора секретарша моего мужа приказала мне убираться от служебного лифта, а через час собиралась лишить меня работы.

В 8:17 утра я стояла в холле башни «Хуэйлин», сжимая в ладони тонкую папку с приказом о назначении, когда женщина в кремовом костюме перегородила мне дорогу.

— Вы куда? — спросила она так, будто я пыталась пройти в закрытый клуб.

— К лифту для руководства.

Она окинула меня взглядом: простое тёмное платье, холщовая сумка, волосы собраны деревянной заколкой. Затем усмехнулась.

— Руководство уже внутри. Обслуживающий персонал пользуется грузовым лифтом.

Я подняла глаза на табличку с золотыми буквами. Ещё вчера на этом этаже меня никто не знал. Сегодня здесь начиналась моя новая работа.

— Я не обслуживающий персонал.

— Тогда стажёрка, — отрезала она. — Стажёры тоже не ездят с руководством.

За её спиной люди замедляли шаги. Никто не вмешивался. Один молодой сотрудник даже сделал вид, что читает сообщение на телефоне, хотя экран у него был погашен.

— Лифт останавливается на шестьдесят третьем этаже? — спросила я у девушки с папками.

Она посмотрела на женщину в кремовом костюме и едва заметно покачала головой.

— Если вам нельзя сюда, придётся подняться по лестнице. Всего пять этажей.

У меня внутри что-то холодно сжалось. Пять этажей каждый день. Просто потому, что кто-то решил: одни люди достойны удобства, а другие должны уставать молча.

— Это не правило, — сказала я.

Женщина рассмеялась. Смех прозвучал громко и неприятно, как удар ложки о стекло.

— Если за столько лет вы не доросли до руководства, проблема не в правилах, а в вас.

Девушка с папками опустила голову. Именно этот жест задел меня сильнее слов.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Цзянь Цзиньтун. Личная секретарь председателя Шяо. И человек, который решает, кто имеет право подниматься наверх.

В этот момент двери лифта открылись. Я шагнула внутрь.

Цзяньтун побледнела от злости и вошла следом.

— Вы понятия не имеете, во что вмешались, — прошипела она.

— А вы понятия не имеете, кто я.

— Все, кто работает у председателя Шяо, проходят мою проверку.

Я повернулась к ней.

— Секретарь проверяет документы. Властью распоряжается руководитель.

— Не учите меня, — процедила она. — Шяо доверяет мне больше, чем кому-либо в этой компании.

На шестьдесят третьем этаже нас уже ждали несколько сотрудников. Они окружили Цзяньтун, словно она была хозяйкой здания.

— Лучше извинитесь, — тихо сказала пожилая бухгалтерша. — Она может закрыть перед вами все двери в отрасли.

Я не ответила. Под светом длинных ламп мой взгляд упал на запястье Цзяньтун.

Там сияли белые часы с тонкой золотой стрелкой и маленькой трещиной у застёжки.

Я знала эту модель.

Таких часов существовало всего десять. Я сама выбрала их в подарок свекрови на шестидесятилетие и попросила мужа забрать заказ. Он сказал, что всё устроит.

Цзяньтун заметила, куда я смотрю, и прикрыла часы ладонью.

— Красивые, правда? — протянула она. — Председатель умеет быть благодарным.

У меня пересохло во рту.

Десять лет брака. Десять лет поздних совещаний, деловых ужинов и командировок, о которых я никогда не спрашивала лишнего.

— Вы хотите его? — спросила Цзяньтун, наклоняясь ко мне. — Смешно. Даже если бы он смотрел на вас, вы всё равно не дотянули бы до его уровня.

Кто-то тихо хихикнул.

— Я рядом с председателем Шяо дольше, чем вы вообще знаете его, — добавила она.

Двери конференц-зала распахнулись.

Разговоры оборвались. Из зала вышел мой муж — Шяо Цзиньчэн, председатель компании, человек, которому я десять лет доверяла больше, чем себе.

Цзяньтун мгновенно изменилась. Она подбежала к нему, положила пальцы на его рукав и заговорила мягким, почти ласковым голосом:

— Цзиньчэн, эта новая стажёрка устроила сцену. Я так испугалась.

Он нахмурился.

— Что случилось, Тунтун?

Она показала на меня.

— Ничего серьёзного. Просто одна невоспитанная девочка решила, что ей всё позволено.

Шяо Цзиньчэн посмотрел прямо на меня.

Я не сказала, что являюсь его женой. Не сказала, что приказ о назначении лежит у меня в папке. Не спросила, почему подарок его матери оказался на чужой руке.

Я только снова взглянула на часы Цзяньтун.

И стала ждать, какие слова мой муж выберет перед всей компанией…

ЧАСТЬ 2

— Немедленно извинитесь перед Цзяньтун, — сказал Шяо Цзиньчэн.

Его голос был спокойным, почти усталым. Именно это оказалось страшнее крика.

В 8:29 утра холл шестидесят третьего этажа застыл под белым светом ламп. Цзяньтун стояла рядом с ним, держась за его рукав. Белые часы блеснули между ними.

— За что именно? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— За то, что устроили сцену в первый рабочий день.

— Сцену устроила не я.

— Тунтун сказала обратное.

— Тогда спросите, почему она не пустила меня в лифт.

Цзяньтун прижала ладонь к груди.

— Я просто пыталась защитить порядок, Цзиньчэн. Она ворвалась туда, куда её не приглашали.

— Я вошла в лифт, — ответила я. — Это не одно и то же.

Вокруг нас кто-то кашлянул. Пожилая бухгалтерша продолжала смотреть в пол. Молодой сотрудник с телефоном теперь держал его обеими руками, словно боялся уронить.

— Кто вы вообще такая? — спросил мой муж.

Вопрос прозвучал нелепо.

Я прожила с ним десять лет. Знала, как он пьёт чай, когда врёт, как поправляет запонки перед важной встречей и как морщит переносицу, когда хочет, чтобы разговор закончился. Но в тот момент он действительно смотрел на меня как на незнакомку.

— Я Линь Мэй.

— Это я понял.

— Тогда спросите у отдела кадров, зачем меня пригласили.

Цзяньтун улыбнулась.

— Не надо делать вид, будто у вас есть влияние. Вчера вы пришли на собеседование на должность помощницы. Сегодня решили использовать знакомство с председателем.

Я медленно поставила папку на ближайший стол.

— Я не проходила собеседование.

— Конечно, — фыркнула она. — Все слышали, как вы хвастались, что знаете председателя.

— Я не хвасталась.

— Тогда почему он не узнаёт вас?

Вопрос ударил точно в больное место. Шяо Цзиньчэн отвёл взгляд всего на секунду, но я заметила. Он узнал меня сразу. Он просто не хотел признавать это здесь.

В 8:36 он наклонился к Цзяньтун и что-то тихо сказал. Она кивнула, затем повернулась ко мне.

— Отдел кадров сейчас оформит ваш отстранённый статус. После этого можете забрать вещи и не возвращаться.

— Вы увольняете меня?

— Я предупреждаю вас.

— От имени компании?

Цзяньтун подняла подбородок.

— От имени человека, которому принадлежит компания.

И тогда я открыла папку.

Внутри лежал приказ на плотной бумаге с тиснёной печатью совета директоров. Моя подпись уже стояла внизу. Оставалось только показать документ.

Но прежде чем я успела достать его, из коридора послышался быстрый хромой шаг.

К нам подошёл финансовый директор Ло Вэй. Он был бледен, а в руке держал чёрную металлическую коробку для документов.

— Председатель, нам нужно поговорить наедине, — сказал он.

— Сейчас не время, — резко ответил Шяо.

— Именно сейчас.

Цзяньтун впервые напряглась. Её пальцы крепче сжали рукав мужа.

Ло Вэй заметил меня, но ничего не сказал. Только опустил глаза на мою папку.

— Вы уже показали ей? — спросил он.

Шяо Цзиньчэн резко повернулся.

— Кому?

— Госпоже Линь.

В холле стало так тихо, что я услышала тонкое цоканье секундной стрелки на часах Цзяньтун.

Мой муж побледнел.

— Что вы несёте?

Ло Вэй поставил металлическую коробку на стол.

— Документы, которые совет директоров должен увидеть до начала заседания.

— Уберите это, — прошипела Цзяньтун.

Финансовый директор посмотрел на неё впервые за всё утро.

— Я слишком долго убирал.

Шяо Цзиньчэн шагнул к нему.

— Ло Вэй, вы забылись.

— Нет, председатель. Я наконец вспомнил, кому присягал.

Я почувствовала, как под рёбрами поднимается тяжёлый, горячий страх. Речь шла уже не о любовнице и не о подарке свекрови.

Ло Вэй открыл коробку и достал толстую папку.

— Госпожа Линь, вы уверены, что хотите сделать это здесь?

Я посмотрела на мужа. Его лицо стало серым.

— Откройте, — сказала я.

Ло Вэй поднял первую страницу, но Цзяньтун вдруг рванулась к нему и выхватила документ из его руки…

ЧАСТЬ 3

Цзяньтун вырвала лист так резко, что угол бумаги порезал Ло Вэю палец.

На белой странице выступила тонкая красная полоска.

— Вы с ума сошли? — закричала она.

Ло Вэй прижал палец к платку.

— Нет. Я просто больше не собираюсь молчать.

8:41 утра. Конференц-зал на шестидесят третьем этаже. За стеклянными стенами уже собирались руководители отделов, привлечённые криком. Шяо Цзиньчэн стоял между нами, но смотрел только на бумаги.

Я подняла руку.

— Цзяньтун, верните документ.

— Вы не имеете права мне приказывать!

— Имею.

Она замерла.

Я достала из своей папки приказ и положила его на стол рядом с металлической коробкой.

— С сегодняшнего дня я назначена генеральным директором «Хуэйлин» решением совета директоров.

Сначала никто не пошевелился.

Потом девушка с папками выдохнула:

— Госпожа Линь?

Цзяньтун резко рассмеялась.

— Это подделка.

— Проверьте печать, — сказал Ло Вэй. — Я присутствовал на заседании.

Шяо Цзиньчэн повернулся ко мне.

— Ты…

Это было первое слово, которое он произнёс мне как муж.

— Да, — ответила я. — Я.

Его лицо изменилось. Не от радости и не от удивления. Скорее человек, который увидел впереди обрыв, но ещё надеялся, что это всего лишь тень.

Цзяньтун отступила.

— Ты не могла стать директором без его согласия.

— Могла. И стала.

— Цзиньчэн, скажи ей, что это невозможно.

Он молчал.

Ло Вэй открыл папку и разложил на столе документы: платёжные поручения, счета поставщиков, внутренние распоряжения. На каждом стояла электронная подпись Шяо Цзиньчэна или моя.

— За последние два года из фонда компании ушло четырнадцать миллионов юаней, — сказал он. — Деньги проходили через фирмы, зарегистрированные на родственника Цзяньтун.

— Ложь! — выкрикнула она.

— Вот выписки.

— Я ничего не подписывала!

— Подписывали, — ответил Ло Вэй. — Но не вы. Ваша подпись была скопирована из старых договоров.

Я почувствовала, как леденеют пальцы.

Муж смотрел на документы, не касаясь их.

— Это временные выплаты, — сказал он. — Я собирался вернуть средства.

— Когда? — спросила я. — После того как компания обанкротится?

Цзяньтун повернулась к нему.

— Ты обещал, что всё будет закрыто до заседания.

Он резко посмотрел на неё.

— Замолчи.

— Ты сказал, что она никогда не узнает! Ты сказал, что совет подпишет продажу!

В коридоре кто-то ахнул.

Ло Вэй медленно достал последний лист.

— Вот настоящий план. Продажа контрольного пакета компании должна была состояться сегодня в четыре часа. Покупателем указана фирма, которой управляет двоюродный брат Цзяньтун.

Я посмотрела на мужа.

— Ты хотел продать компанию, которую я помогала строить?

— Я хотел спасти её от долгов.

— За счёт моей подписи?

Он отвёл глаза.

Тогда Ло Вэй протянул мне ещё один документ.

— Есть проблема, госпожа Линь. Вчера вечером пришло уведомление из банка. Если сделка состоится, обязательства переходят на вас лично. Подпись под поручительством уже отправлена кредиторам.

У меня перехватило дыхание.

— Но я ничего не подписывала.

— Знаю. Поэтому утром я передал совету не только документы, но и заявление о блокировке сделки.

Шяо Цзиньчэн шагнул к нему.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю, — сказал Ло Вэй. — Но вы ещё не знаете, кому принадлежит оригинал поручительства.

Он достал телефон и прочитал сообщение, пришедшее на его экран.

— Госпожа Линь, ваша свекровь просит срочно встретиться. Она пишет, что часы Цзяньтун — лишь малая часть того, что ваш муж скрывал от семьи…