ЧАСТЬ 4
— Что ещё я потеряю? — спросила я.
Элеонора не ответила сразу. На фоне её голоса шумели бокалы и играла та же музыка, которая звучала во время нашего первого звонка.
— Приезжай, если осмелишься, — сказала она. — Но помни: Джулиан оставил кое-что после себя в твоём доме.
Связь оборвалась.
Хлоя медленно убрала телефон от уха.
— Она специально пугает тебя.
— Да.
— Тогда почему ты такая бледная?
Я посмотрела на папку с медной проволокой. Внутри лежала копия договора, фотографии переводов и распоряжение отца. Но Элеонора упомянула дом так, будто знала о чём-то конкретном.
Мы вернулись на виллу уже после полуночи. В гостиной горела только лампа над книжным шкафом. На ковре лежал разбитый флакон моих духов — терпкий аромат горького апельсина смешался с запахом мокрой шерсти Хлои.
Я остановилась.
— Я не оставляла его на краю.
Хлоя подняла голову.
— Ты думаешь, здесь кто-то был?
В спальне я обнаружила раскрытый ящик стола. Все вещи лежали на месте, кроме маленького медальона отца. Он был пустым внутри, но за крышкой хранился микроскопический ключ от второго отделения семейного архива.
Ключ исчез.
На зеркале кто-то пальцем написал по пыли: «Ты не знаешь всей правды».
Я позвонила Ольге.
— Проверьте запасное отделение, — сказала я. — Немедленно.
— Оно запечатано.
— Проверьте.
Через несколько минут она перезвонила.
— Замок не повреждён, но внутри не хватает одного пакета. Ваш отец оставил его под отдельным номером.
— Что там было?
Ольга помолчала.
— Документы о покупке виллы. И письмо для вас.
На следующее утро мы вылетели в Мексику. Я взяла только паспорт, папку отца и чёрный костюм, который надевала на важные переговоры. Хлоя настояла, чтобы лететь со мной.
— Ты не должна заходить туда одна, — сказала она в самолёте.
— Я и не собираюсь.
— Ты боишься увидеть Ванессу?
Я смотрела на облака под крылом.
— Я боюсь увидеть, как много людей считали меня пустым местом.
Курорт встретил нас жарой, запахом солёной воды и музыкой из сада. На стойке регистрации нам сообщили, что свадебная церемония начнётся через час.
— Мисс Воронова? — раздался голос за спиной.
Я обернулась.
Ванесса стояла в коридоре одна. На ней было то самое белое платье, но теперь поверх него лежал тонкий шёлковый халат. Она держала в руках бокал, который так и не пригубила.
— Ты приехала остановить свадьбу? — спросила она.
— Я приехала забрать свои деньги и услышать правду.
— Джулиан сказал, что ты мстительная и опасная.
— Он сказал тебе, что свадьбу оплатили мои счета?
Ванесса отвела взгляд.
— Он говорил, что у вас общий бизнес.
— А о ребёнке он тебе говорил?
Её пальцы дрогнули на ножке бокала.
— Каком ребёнке?
Я поняла: она ничего не знала.
— Он сказал мне вчера, что ты беременна.
Ванесса прижала ладонь к животу. Лицо её стало белым.
— Я не беременна.
В этот момент из зала донёсся смех Элеоноры. Ванесса резко поставила бокал на подоконник.
— Тогда зачем он это сказал?
— Чтобы оправдать деньги, которые украл у меня.
Она смотрела на меня несколько секунд, будто пыталась собрать из обломков человека, которого любила.
— Я думала, он свободен. Он сказал, что вы развелись.
— Он сказал мне, что вы просто коллеги.
Ванесса закрыла глаза.
— Я помогала ему переводить счета.
Хлоя напряглась.
— Что?
— Он говорил, что у Марины временные проблемы с банком и что деньги нужны для общего проекта. Я подписывала платёжные поручения, потому что он обещал оформить на меня долю в компании.
— Где документы? — спросила я.
— В его номере. Но я не знаю код.
— Знаешь. Он выбрал дату вашей первой встречи.
Ванесса посмотрела на меня с горькой усмешкой.
— Ты знала его лучше, чем я.
— Десять лет дают некоторые подсказки.
Мы вошли в номер Джулиана через служебный коридор. В шкафу за чемоданами нашли кожаный футляр. Внутри лежала флешка, несколько платёжных поручений и распечатка письма Элеоноры.
«После регистрации брака Ванесса подпишет передачу. Марина поверит фотографии и уедет сама. Главное — не дать ей поговорить с нотариусом».
Внизу стояла подпись Элеоноры.
Но главный документ оказался другим. Это был договор, согласно которому Джулиан обещал Ванессе не компанию и не долю, а только временное содержание до тех пор, пока она не подпишет передачу имущества. В случае отказа он мог прекратить выплаты.
Ванесса перечитала его дважды.
— Он собирался оставить меня ни с чем.
— Да.
— И твою виллу хотел назвать подарком мне?
— Именно.
Она вытерла слезу ладонью.
— Тогда я помогу тебе.
В свадебный зал мы вошли вместе. Музыка оборвалась, когда Элеонора увидела меня. Джулиан стоял у арки в том самом смокинге. Его рука сжала бокал, и стекло тихо хрустнуло.
— Марина, уходи, — сказал он.
— Сначала ты уйдёшь оттуда, куда собирался войти.
Элеонора шагнула вперёд.
— У тебя нет права разрушать этот день.
Ванесса подняла договор.
— А у вас было право разрушать её жизнь?
Элеонора побледнела.
— Ванесса, не слушай её.
— Я уже всё услышала.
Джулиан посмотрел на меня.
— Ты довольна? Ты добилась, чтобы все меня возненавидели.
— Ты сам раздал каждому причину.
— Я хотел только дом.
— Нет, — сказала я. — Ты хотел, чтобы дом выглядел твоим, пока платил за него кто-то другой.
Хлоя передала мне телефон. На экране был банковский отчёт: все счета Джулиана и компании заморожены, а независимый совет фонда уже отменил доверенность и вернул контроль над активами.
— Ты не можешь заблокировать мою жизнь, — прошипел он.
— Я не блокировала твою жизнь. Я остановила кражу.
— А что будет со мной?
Я посмотрела на Ванессу. Она стояла рядом, сжимая договор, и уже не казалась женщиной из свадебной фотографии. Она была человеком, которого он тоже попытался превратить в инструмент.
— То, что ты сам себе приготовил, — сказала я. — Ни виллы. Ни компании. Ни свадьбы.
Элеонора бросила взгляд на стол с шампанским.
— Ты всё равно останешься одна.
— Нет, — ответила Ванесса. — Не она.
Эти слова разрушили церемонию сильнее любого скандала. Гости начали уходить. Клара сняла с волос цветок и положила его на стол. Один из друзей Джулиана попросил вернуть ему билет домой. Даже человек в бежевом костюме исчез через боковой выход, оставив на стуле папку с поддельной доверенностью.
Джулиан не пошёл за ними.
Он стоял под аркой, украшенной белыми орхидеями, и смотрел на место, где должен был начаться его новый брак.
— Марина, — сказал он тише. — Я действительно любил тебя.
Я достала из сумки маленькую кожаную папку цвета тёмной сливы и положила перед ним копию договора на виллу.
— Возможно. Но любовь не даёт права переписывать чужую подпись.
— Ты не простишь?
— Прощение не вернёт деньги Ванессе и не отменит того, что ты сделал.
— Что ты будешь делать с домом?
— Продам его.
Он вздрогнул.
— Ты ведь любила это место.
— Я любила человека, с которым его покупала. Этого человека больше нет.
Ванесса подошла к нему и положила договор на стол.
— Я не стану подписывать передачу. И все платежи, которые проходили через мои счета, вернутся в компанию.
Джулиан посмотрел на неё.
— Ты предаёшь меня?
— Нет. Я прекращаю помогать тебе предавать других.
Она развернулась и ушла вместе с нами.
Через час банк подтвердил возврат последнего перевода. Ольга сообщила, что оригинал письма Элеоноры и поддельная доверенность переданы в финансовый отдел для взыскания ущерба. Никто не арестовывал Джулиана в свадебном зале и не устраивал показательной сцены. Для него оказалось страшнее другое: каждый, кому он обещал выгоду, получил копию документов и увидел цену его обещаний.
Элеонора уехала одна, оставив на столе свой бокал. В нём плавал лепесток белой орхидеи.
Джулиан вернулся в гостиничный номер за чемоданом. Я ждала в коридоре, пока он забирал вещи. Он вынес только два костюма и коробку с часами.
— Часы можешь оставить, — сказала я.
Он посмотрел на запястье.
— Ты купила их мне.
— Я знаю. Поэтому больше не хочу видеть их на тебе.
Он снял часы и положил в мою ладонь. Ремешок был влажным от его пота.
— Зачем тебе они?
— Чтобы помнить не о тебе, а о том дне, когда я перестала платить за чужую ложь.
Я не стала продавать виллу сразу. Сначала передала её в фонд, который помогал женщинам, потерявшим деньги из-за супругов и деловых партнёров. Ванесса отказалась от любых выплат Джулиана и устроилась бухгалтером в компании Ольги. Она сама принесла туда все документы, которые нашла в его номере.
Элеонора больше не звонила.
Джулиан тоже.
Но через неделю мне пришло письмо от нотариуса. Внутри лежал возвращённый медальон отца и записка Ольги: «Ваш отец предусмотрел даже это. Ключ был не единственным».
Я открыла медальон. За внутренней крышкой обнаружилась крошечная гравировка, которую раньше закрывала царапина: «Проверяй не слова, а владельца подписи».
В тот вечер я пришла в зал фонда, где Ванесса разбирала первые заявки. На столе перед ней лежала распечатка фотографии с мексиканской террасы. Она собиралась порвать её, но остановилась.
— Оставишь? — спросила я.
— Нет. Хочу прикрепить к делу. Чтобы следующая женщина не решила, будто она одна в этом.
Я кивнула.
Ванесса взяла красный маркер и зачеркнула на фотографии белую орхидею, свадебный стол и улыбающееся лицо Джулиана. Потом перевернула снимок и написала на обороте номер первого счёта, с которого началась вся схема.
Я посмотрела на неё.
— Готова?
Она нажала кнопку на калькуляторе.
— Теперь считаем не то, сколько он у нас забрал. Считаем, сколько вернём.
Красные цифры загорелись на маленьком экране, а рядом лежал мой медный ключ — единственная вещь, которую Джулиан так и не смог подделать.
Пропустили начало?
