После родов муж потребовал отдать ему сына, но моё спокойствие заставило его побледнеть

Через три часа после тяжёлого кесарева я услышала за дверью палаты, как мой муж решал, кому достанется мой сын.

— Пусть Ханна отдаст Ноа Ханне на несколько месяцев, — тихо сказал Итан. — Потом мы заберём его окончательно.

Я лежала неподвижно, чувствуя только тяжесть бинта на животе и холод металлической спинки кровати под лопатками. Ноги всё ещё не слушались. Даже вдох давался с трудом. Ноа спал в прозрачной люльке рядом, сжав крошечные пальцы возле щеки.

— А с ней что? — спросила женщина.

Я узнала голос сразу. Рэйчел. Та самая деловая партнёрша, с которой Итан последние два года ездил на встречи, ужинал по вечерам и исчезал на выходных.

— Развод, — ответил он. — Она ничего не получит. Дом принадлежит Вэнсам. Компания тоже. У неё нет дохода, сбережений и собственности.

Рэйчел тихо засмеялась.

— Ты уверен, что она не станет бороться за ребёнка?

— Она едва может встать с кровати. А через неделю я подам документы о её послеродовой нестабильности. Все поверят мне.

Я закрыла глаза сильнее, чем требовалось. Под простынёй пальцы вцепились в край больничной рубашки, где возле шва торчала грубая белая нитка. Боль стала почти спасительной: она не давала мне закричать.

Итан вошёл первым. Его ладонь легла мне на лоб с такой нежностью, что меня затошнило.

— Отдыхай, любимая, — прошептал он.

Рэйчел подошла к люльке и наклонилась над Ноа.

— Какой спокойный, — сказала она. — Он совсем не похож на неё.

Мне хотелось подняться и вцепиться ей в волосы. Но я продолжала дышать ровно.

Через минуту дверь закрылась. Только тогда я открыла глаза и достала телефон из-под подушки. Номер, который я не набирала почти шесть лет, был сохранён без имени — просто одна буква и цифры.

— Дядя Эндрю? — прошептала я.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Ханна? Что случилось?

— Я родила.

Его голос изменился сразу.

— Тогда условия фонда выполнены.

Мой отец, Томас Морган, был одним из основателей корпорации «Стерлинг Глобал». Перед смертью он передал свою долю в закрытый фонд и оставил странное условие: контроль перейдёт ко мне после рождения моего первого ребёнка.

Итан знал, что у меня есть наследство. Но он никогда не спрашивал, сколько оно стоит.

— Сколько голосов теперь у меня? — спросила я.

— Пятьдесят два процента.

Я закрыла глаза. На этот раз не для того, чтобы притвориться беспомощной.

— Найди мне лучшего адвоката по разводам. И проведи полную проверку всех компаний Итана.

— Ханна, ты уверена?

Я посмотрела на спящего Ноа.

— Он решил, что я выполнила свою функцию. Пусть ещё немного в это верит.

Через месяц я вернулась в дом на Хайленд-Парк с ребёнком на руках и лицом женщины, которая всё ещё плохо ходит. Итан сиял перед родителями. Эвелин, моя свекровь, разложила на мраморном столе папки.

— Подпиши, Ханна. Здесь медицинские полномочия, доверенность и подтверждение, что дом Вэнсов будет постоянным местом проживания Ноа.

Я медленно раскрыла первую папку.

— Мой адвокат сначала всё изучит.

Эвелин ударила ладонью по столу.

— У тебя нет адвоката.

Итан вошёл из соседней комнаты.

— Чего ты боишься?

Я подняла на него глаза.

— Что кто-нибудь попытается забрать у меня сына.

Под столом завибрировал телефон. Сообщение от дяди Эндрю было коротким. Я открыла его и увидела вложение, от которого кровь отхлынула от лица…

ЧАСТЬ 2

Вложение называлось просто: «Проверка». Я нажала на него большим пальцем, стараясь, чтобы никто не заметил, как дрожит рука.

На экране появилась фотография страницы из внутреннего реестра «Стерлинг Глобал». Внизу стояла дата — за три дня до рождения Ноа. А рядом с моей фамилией была приписка: «Контрольный пакет временно недоступен для передачи».

Ниже дядя Эндрю написал: «Никому не показывай. Они пытались получить доступ к фонду».

Я успела прочитать только это. Эвелин вырвала телефон из моей руки.

— Что там?

— Семейная фотография, — ответила я.

— Не лги мне.

Итан подошёл ближе. От него пахло дорогим табаком и мятными леденцами, которые он всегда держал в кармане.

— Ханна, подпиши бумаги, — сказал он. — Мы ведь хотим спокойствия для Ноа.

— Почему тогда в документах написано, что я добровольно передаю вам медицинские решения?

— Потому что ты после операции не в состоянии принимать решения.

Я медленно положила ладонь на живот.

— Но достаточно здорова, чтобы подписать отказ от собственного ребёнка?

Эвелин выпрямилась.

— Никто не говорит об отказе. Ты просто временно передаёшь полномочия семье.

— А потом?

Итан отвёл взгляд.

— Потом обсудим.

В этот момент Ноа заплакал в гостиной. Я поднялась слишком резко и почувствовала, как разошлась боль под рёбрами. Ноги подломились, но я удержалась за край стола.

Итан дёрнулся ко мне.

— Видишь? Ты не можешь даже дойти до люльки.

— Убери руки.

Он остановился. В его глазах мелькнуло раздражение, которое тут же сменилось заботливой маской.

— Я пытаюсь помочь.

— Нет. Ты пытаешься выглядеть тем, кто помогает.

Я сама дошла до Ноа. Его крик стих, когда я прижала его к себе. На крошечной щеке осталась влажная полоска слезы, и я почувствовала, как внутри меня поднимается холодная решимость.

В тот же вечер я позвонила Эндрю из ванной, заперев дверь. Вода в кране шумела, чтобы никто не услышал разговор.

— Они знают о фонде? — спросила я.

— Не всё. Но Итан пытался оформить залог на долю, которая ещё не была передана тебе официально.

— Как он мог?

— Через доверенность. Мы нашли копию с твоей подписью.

Я посмотрела на собственную руку. После операции на пальце осталась полоска от больничного браслета.

— Я её не подписывала.

— Я знаю. Но есть ещё кое-что. За последние восемнадцать месяцев из дочерней компании Вэнсов ушли крупные суммы. Деньги проходили через счета, связанные с Рэйчел.

Я закрыла глаза.

— Она не просто его любовница?

— Пока не делай выводов. Завтра в дом приедет Марк Эллис, наш специалист по финансовым расследованиям. Он выдаст себя за оценщика имущества.

На следующий день в десять утра Марк появился с кожаным портфелем и старым измерительным прибором. Итан встретил его в кабинете, а я наблюдала из коридора, держа Ноа на руках.

— Нам нужно проверить документы на дом и земельный участок, — сказал Марк.

— Здесь нечего проверять, — ответил Итан. — Всё принадлежит моей семье.

— Тогда вы не возражаете против нескольких вопросов?

Итан улыбнулся.

— Конечно, нет.

Марк раскрыл папку. На столе лежала копия договора, который я никогда не видела.

— Кто подписывал кредит на реконструкцию дома?

— Моя мать.

— А почему платежи шли с корпоративного счёта?

Улыбка Итана исчезла.

В коридоре скрипнула половица. Рэйчел стояла за моей спиной. Она была бледной и держала в руке чашку, но кофе давно пролился на её пальцы.

— Ханна, — прошептала она, — тебе нужно знать, что Итан собирается сделать сегодня вечером…

Она не успела договорить. Из кабинета донёсся резкий звук разбитого стекла, а затем голос Итана:

— Ты не имеешь права показывать это ей!

Рэйчел сжала моё запястье.

— Если он узнает, что я принесла тебе, мы оба погибнем.

Она вынула из кармана тонкий металлический ключ и вложила его мне в ладонь.

— В подвале есть сейф. Открой его до полуночи, иначе завтра Ноа уже не будет рядом с тобой…

ЧАСТЬ 3

Я не спросила, откуда у Рэйчел ключ. Просто спрятала его в складке детского одеяла и вошла в кабинет.

Марк стоял возле стола. На ковре блестели осколки стакана. Итан держал в руке разорванный договор, а Эвелин прижимала пальцы к губам.

— Что здесь происходит? — спросила я.

— Ничего, — быстро ответил Итан.

— Тогда почему Рэйчел говорит, что завтра у меня могут забрать Ноа?

Он резко повернулся к ней.

— Ты обещала молчать.

Рэйчел вздрогнула, но не отступила.

— Я обещала тебе помочь получить деньги. Не обещала участвовать в похищении ребёнка.

Эвелин побледнела.

— Каком похищении?

Марк открыл портфель и достал несколько листов.

— Госпожа Вэнс, ваш сын подготовил заявление о том, что Ханна якобы не способна заботиться о ребёнке. Он собирался добиться временной опеки через частную клинику, где работает его знакомый врач.

— Это ложь, — сказал Итан.

— Тогда объясните подпись на заявлении.

Марк развернул документ. Под ней стояло моё имя. Я узнала каждую букву, но знала: я этого не подписывала.

Итан провёл ладонью по лицу.

— Ты была под сильными препаратами. Мы хотели защитить Ноа.

— От кого?

— От твоего состояния.

— Моё состояние тебя беспокоит только после того, как ты узнал о моём фонде?

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в часах над камином щёлкнул механизм.

Марк положил на стол банковские выписки.

— Итан Вэнс, за последние полтора года вы перевели со счетов компании почти девять миллионов долларов. Часть ушла Рэйчел Коул, часть — фирме, зарегистрированной на вашу мать.

Эвелин схватила бумаги.

— Ты сказал, что это деньги на развитие.

— Я и развивал бизнес.

— Ты покупал акции, — произнесла Рэйчел. — Через подставные счета. Хотел получить контроль над компаниями, которые зависели от фонда Томаса Моргана.

Я посмотрела на неё.

— Ты всё знала?

Она опустила глаза.

— Не сначала. Итан сказал, что после твоего развода получит доступ к наследству. Потом я поняла, что он подделал твою подпись и собирается представить тебя нестабильной.

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что он сделал то же самое со мной. Взял деньги на покупку доли, а потом оставил меня с долгами. Я стала для него такой же временной вещью, как ты.

Итан бросился к сейфу в стене, но Марк перехватил его руку.

— Не трогайте его.

— Там мои документы! — крикнул Итан.

— Нет, — сказала я. — Там мои.

Мы спустились в подвал. Ключ Рэйчел подошёл к замку. Внутри лежали папки, нотариальные копии и конверт с печатью фонда. На первой странице было написано: «Доверенность Ханны Морган — отозвана».

Под ней лежал второй документ. Итан подписал его сам. Он признавал, что передача медицинских и имущественных полномочий должна была стать условием для доступа к моему будущему пакету акций.

Эвелин прочитала страницу и села на ступеньку.

— Ты хотел забрать у неё ребёнка ради акций?

Итан смотрел только на меня.

— Я хотел сохранить компанию.

— Ты хотел сохранить власть.

— Если бы я не сделал этого, всё рухнуло бы. У отца долги. У компании обязательства. Я пытался удержать семью.

— За счёт моего сына?

Он молчал.

В этот момент наверху зазвонил телефон. Марк ответил, послушал и протянул его мне.

— Это дядя Эндрю. Он говорит, что пришёл новый документ из фонда.

Я приложила телефон к уху.

— Ханна, передача акций завершена. Но есть условие, о котором мы не знали. Если выяснится, что наследник использовал ребёнка для незаконного захвата имущества, фонд может перейти не тебе, а Ноа через независимого попечителя.

Я посмотрела на Итана.

Он понял смысл раньше меня.

А потом Эндрю добавил:

— И ещё. В документах фонда указан человек, который должен стать временным попечителем. Это не я. Его имя связано с семьёй Вэнсов…