ЧАСТЬ 4

Дантэ не договорил.

В палате задребезжала подвеска над дверью, и Джейк открыл глаза.

— Эмили, не уходи, — прошептал он.

Я посмотрела на него, потом на Дантэ.

— Я не уйду одна.

— Они приказали приехать одной.

— Они уже использовали моего брата как рычаг. Второй раз я не позволю им выбрать правила.

Дантэ разжал ладонь. Красный брелок лежал на его коже, оставляя вмятину.

— Я поеду с тобой.

— Тогда они убьют Джейка.

— Если ты поедешь одна, они убьют тебя.

Томас Рицци снял пальто. Под ним оказался серый жилет, а в нагрудном кармане — маленький блокнот с потёртой кожаной обложкой.

— Я знаю, где находится станция, — сказал он. — И знаю человека, который будет ждать.

Дантэ резко повернулся.

— Откуда?

— Потому что девять лет назад я отвёз туда Клару.

В палате стало тесно от одного этого имени.

Клара была женой Дантэ. В городе говорили, что её убили во время нападения конкурентов. После этого Дантэ перестал смеяться, закрыл все семейные рестораны и превратил своё имя в предупреждение.

Я знала только официальную версию.

Теперь она треснула.

— Что произошло той ночью? — спросила я.

Дантэ опустил взгляд.

— Клара нашла счета Сальваторе. Она хотела рассказать мне, что он выводит деньги из общих предприятий.

— И вы не поверили ей?

Его лицо дёрнулось.

— Я поверил. Но слишком поздно.

Рицци подошёл к кровати Джейка и поправил край простыни.

— Клара позвонила мне, когда уже поняла, что за ней следят. Я должен был забрать её и привезти к Дантэ. Вместо этого позвонил Сальваторе.

— Почему? — спросила я.

— Он сказал, что Дантэ уже знает и хочет заставить её молчать. Я поверил ему. Когда приехал на станцию, Клара была жива. Её вывели из машины люди Сальваторе.

Дантэ закрыл глаза.

— А ты сказал мне, что она погибла сразу.

— Она умерла у меня на руках, — ответил Рицци. — Но перед смертью успела передать мне вот это.

Он достал из блокнота сложенный листок. Края бумаги были обожжены.

Я развернула его. Там стояли три фамилии, номера счетов и короткая запись Клары: «Если со мной что-нибудь случится, ищите того, кто оплачивает чужую вину».

Под записью была подпись Сальваторе.

Не признание. Разрешение на перевод.

Дантэ взял лист и долго смотрел на него.

— Почему ты хранил это девять лет?

— Потому что боялся вас.

— А теперь?

— Теперь Сальваторе решил заставить нас всех платить за его страх.

Джейк застонал. Медсестра вбежала в палату, проверила приборы и сказала, что ему нужен покой. Я оставила папку Рицци.

— Если я не вернусь через час, передайте её налоговой службе.

Дантэ схватил меня за запястье.

— Не говори так.

— Это не драматическая фраза. Это распоряжение.

Он отпустил руку.

Мы поехали на станцию втроём — я, Дантэ и Рицци. Водитель остался у клиники с охраной. Дождь усилился, колёса шипели по асфальту, а мои документы лежали в папке, которую я прижимала к груди.

На старой станции пахло ржавчиной, мокрым деревом и угольной пылью. Между пустыми платформами горела одна лампа. Под ней стоял Сальваторе.

Он держал в руке пистолет.

Рядом находился мужчина в тёмном пальто с золотой булавкой на галстуке.

Я узнала его.

Это был заместитель директора клиники Джейка.

— Вот и наша бухгалтерша, — сказал Сальваторе. — Привела своего убийцу.

Дантэ встал передо мной.

— Отпусти её.

— Ты всё ещё думаешь, что здесь решаешь ты?

Мужчина с булавкой достал из кармана телефон.

— У нас есть распоряжение на перевод пациента, — сказал он. — Если через десять минут не получим папку, Джейка увезут в другое место.

— Ты подделал мою подпись, — сказала я.

— Твоя подпись была удобной. Люди всегда верят женщине, которая выглядит уставшей и нуждающейся в деньгах.

Дантэ шагнул вперёд.

— А ты кто?

Мужчина улыбнулся.

— Виктор Марино.

Дантэ замер.

Рицци тихо выдохнул.

— Брат Клары.

Виктор повернулся ко мне.

— Моя сестра погибла из-за Дантэ. Он отправил её на ту станцию, потому что хотел сохранить сделку с Сальваторе.

— Это ложь, — сказала я.

— А ты откуда знаешь?

Я открыла папку.

— Потому что в документах есть даты. В ночь смерти Клары Дантэ был в другом месте. Он подписывал контракт в больнице Святого Марка. Сальваторе поставил подпись за него, а ты девять лет верил человеку, который использовал твою боль.

Виктор дёрнулся.

Дантэ посмотрел на Рицци.

— Ты мог сказать мне.

— Я пытался. Но Сальваторе подменил журнал регистрации. И каждый раз, когда я собирался рассказать, он напоминал о внучке.

Сальваторе поднял пистолет.

— Хватит семейной исповеди.

Он направил оружие на меня.

Дантэ двинулся одновременно с Рицци. Но первым оказался Виктор.

Он ударил Сальваторе по запястью. Раздался выстрел, и пуля ушла в ржавую опору навеса. Пистолет упал в лужу.

Сальваторе бросился на Виктора.

Я схватила папку и отступила к стене, чувствуя, как сердце бьётся в горле. Дантэ перехватил Сальваторе за воротник, но тот вывернулся и ударил его ножом.

Кровь появилась на белой рубашке.

— Дантэ!

Он опустился на одно колено.

Виктор поднял с земли пистолет, но не выстрелил.

— Ты убил мою сестру, — сказал он Сальваторе.

— Нет, — прохрипел тот. — Её убил Дантэ. Я лишь показал ему, что она предала его.

Дантэ поднял голову.

— Клара не предавала меня.

— Она собиралась забрать деньги и сбежать.

— Ты врёшь.

— Она собиралась рассказать ему, что ты — не настоящий хозяин этой семьи, — усмехнулся Сальваторе. — Клара хотела отдать всё Виктору. А я предложил ей сделку.

Виктор побледнел.

— Какую сделку?

Сальваторе посмотрел на меня.

— Деньги на лечение твоего брата были не добротой Дантэ. Это был долг. Клара создала фонд ещё до смерти. Она оставила деньги для тех, кого Дантэ разрушит своей войной. Я нашёл фонд и забрал его. Дантэ даже не знал, что лечит Джейка деньгами собственной жены.

Дантэ медленно поднялся, прижимая ладонь к боку.

— Клара создала фонд?

Рицци кивнул.

— Она попросила меня сохранить его. После её смерти я передал управление вам. Но Сальваторе перехватил счета.

У меня подогнулись ноги.

Восемнадцать месяцев лечения Джейка были последним решением женщины, которую я никогда не встречала.

Дантэ посмотрел на меня.

— Значит, я всё это время платил ей долгом.

— Нет, — сказала я. — Вы платили ему. Но вы всё равно помогли Джейку, даже не зная почему.

Он сжал зубы.

— Я должен был знать.

— Вы должны были спросить.

Это ударило по нему сильнее ножа.

Вдалеке послышались сирены. Не полиция. Охрана клиники и сотрудники налоговой службы, которых я успела вызвать перед поездкой, уже подъезжали к станции. Рицци отправил им копии документов, пока мы ехали.

Сальваторе попытался броситься к рельсам, но Виктор подставил ему ногу. Старик рухнул в грязь.

— Почему ты не застрелил его? — спросил Дантэ.

Виктор посмотрел на пистолет в своей руке.

— Потому что Клара не хотела, чтобы я стал похож на него.

Сальваторе увезли не как героя своей семьи, а как человека, чьи счета, поддельные подписи и угрозы теперь лежали в трёх независимых папках. Рицци дал показания о каждом переводе. Виктор передал налоговой документы фонда и отказался от денег, которые Сальваторе обещал ему за молчание.

Дантэ провёл ночь в клинике. Врач зашил ему бок, а потом запретил вставать.

Он всё равно поднялся, когда Джейк проснулся.

— Вы тот страшный человек? — спросил Джейк.

Дантэ сел рядом с кроватью.

— Да.

— Вы будете стрелять?

— Нет.

Джейк посмотрел на его перевязанную руку.

— Тогда почему вы весь в крови?

— Потому что иногда люди слишком долго пытаются исправить то, что сломали.

Джейк подумал и протянул ему красный брелок.

— Подержите. Он помогает не бояться.

Дантэ взял брелок обеими руками.

Я стояла у стены и не знала, плакать мне или смеяться. В кабинете Дантэ я считала себя наёмной сотрудницей, которая держится за зарплату ради брата. Теперь выяснилось, что деньги Джейка пришли от Клары, Дантэ годами жил на чужой лжи, а я случайно стала человеком, который связал все разорванные нити.

Утром Дантэ позвал меня в коридор.

— Я закрою фонд, — сказал он.

— Нет.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что Клара создала его не для вашего имени. Она создала его для людей, которым некуда идти. Оставьте фонд. Уберите из него свою фамилию.

Он долго смотрел на меня.

— Ты хочешь им управлять?

— Я хочу проверять каждую подпись.

— Даже мою?

— Особенно вашу.

На его лице появилась слабая улыбка.

— Тогда я буду платить тебе больше.

— Мне не нужны деньги за то, чтобы мешать вам совершать глупости.

— Эмили.

— Но от зарплаты я не откажусь. Лечение Джейка дорогое.

Дантэ тихо рассмеялся. Не так, как в кабинете над окровавленным ковром. Спокойнее. Усталее. Живее.

Через неделю в его кабинете сняли персидский ковёр. Под ним обнаружилась трещина в мраморном полу, оставшаяся от того самого выстрела на станции: пуля прошла через его ботинок и застряла в основании здания.

Дантэ хотел заменить пол.

Я запретила.

— Пусть остаётся, — сказала я. — Чтобы вы помнили, сколько стоила одна подпись.

Он посмотрел на меня, потом положил красный брелок Джейка рядом со своей перьевой ручкой.

И когда налоговая служба вошла в кабинет, Дантэ впервые сам подвинул ко мне папку.

— Проверяй, Эмили.

Я открыла её.

На первой странице стояла подпись Клары, а под ней — пустая строка для моей.

Я взяла ручку и сказала:

— Теперь без секретов, Дантэ.

Он посмотрел на красный трамвай, зажатый между нами, и ответил:

— Теперь без секретов.