ЧАСТЬ 4
— …и ещё один человек уже стоит у вашего дома, — закончил Дэниел Коул.
Я посмотрела на Гленна.
— Кто?
— Представитель компании и оценщик. Они приехали проверить причал перед передачей участка. Мистер Трайс сказал, что у них есть разрешение.
У меня похолодели ладони.
— У них нет разрешения, — сказала я.
— Тогда лучше позвоните им сами. Они утверждают, что у них есть копия договора.
Связь оборвалась.
Рената сразу поднялась из-за стола. Стул царапнул пол, и оранжевая рыбка в аквариуме метнулась в сторону.
— Вы не поедете туда одна.
— Я поеду.
— Марта…
— Я хочу услышать, что он им обещал, стоя в доме Сесили.
Гленн шагнул к двери.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Коул не станет слушать тебя.
— Он уже слушал тебя.
Мейбл подняла с пола пузырёк и убрала его в сумку.
— Я поеду с Мартой, — сказала она. — Сесили бы этого хотела.
Гленн прикрыл глаза.
Через сорок минут мы были в машине Ренаты. Гленн ехал следом, но держался на расстоянии. Весь путь до Уиллоуби-Бенд я смотрела на кольцо. Камни отражали полосы света от встречных автомобилей и казались чужими.
У ворот дома стоял белый грузовик. На берегу, возле старого причала, мужчина в жёлтой каске спорил с Дэниелом Коулом. В руках Коул держал папку с эмблемой компании.
— Госпожа Меррик, — сказал он, когда мы подошли. — Мы не хотели вас тревожить.
— Вы пришли на мою землю без разрешения.
— Мы действовали на основании соглашения.
Он раскрыл папку.
Я увидела свою фамилию и строчку: «Марта Меррик, будущая супруга Гленна Трайса, подтверждает намерение передать участок после регистрации брака».
— Это не моя подпись.
— Мы понимаем, — сказал Коул. — Но мистер Трайс заверил нас, что вы дадите согласие до конца недели.
Гленн подъехал и вышел из машины.
— Дэниел, дай нам минуту.
— Вы сказали, что всё согласовано.
— Я сказал, что будет согласовано.
Коул захлопнул папку.
— Разница стоит сто двадцать тысяч долларов. Ваш долг перед нами теперь на вас, Гленн.
Я посмотрела на него.
— Сто двадцать тысяч?
— Первый взнос, оценка, подготовка проекта и компенсация за резервирование участка. Ваш жених уверял, что после продажи дома сумма будет покрыта.
Гленн побледнел.
— Я верну деньги.
— Чем?
Коул развернулся к грузовику.
— До завтра.
Мужчина в каске убрал инструменты. Машина уехала, подняв пыль с гравийной дороги.
Мы остались у воды втроём. Волны били в сваи причала, и каждая старая доска отзывалась сухим стуком.
— Ты даже не спросил меня, — сказала я.
Гленн смотрел на дом.
— Я знал, что ты откажешься.
— Поэтому решил поставить меня перед фактом?
— Поэтому решил сначала сделать всё возможным.
— Сделать возможным что? Продать место, где я выросла? Отдать его людям, которые собирались снести веранду и поставить ряд одинаковых домов?
— У нас не было другого выхода.
— У тебя не было другого выхода. У меня был выбор. Ты просто украл его.
Рената достала из сумки копию завещания.
— Есть ещё одна вещь, которую вам обоим нужно знать.
Она раскрыла документ на последней странице.
— Сесили не просто запретила продажу на шесть месяцев. Если Марта решит продать дом после этого срока, первые сто тысяч долларов должны быть перечислены музыкальной школе, где она преподавала последние годы. А если дом будет продан под давлением или с использованием поддельных полномочий, сделка аннулируется, а компания получает только те деньги, которые сможет взыскать с человека, подписавшего соглашение.
Гленн посмотрел на неё.
— Она всё предусмотрела.
— Она знала, что Марта слишком часто принимает чужую тревогу за свою обязанность, — ответила Рената. — Поэтому оставила ей время.
Я сняла кольцо и положила его на ладонь Гленна.
Он не взял его.
— Марта, пожалуйста.
— Я не хочу, чтобы ты возвращал мне деньги за кольцо.
— Я не об этом.
— Я знаю.
Он поднял глаза. В них не было прежней уверенности, только усталость и страх.
— Я любил тебя все эти годы.
— Я тоже любила тебя. Именно поэтому ты смог так долго говорить мне «нет» и быть уверенным, что я останусь.
Он сделал шаг ко мне.
— Я думал, что если мы поженимся, всё станет общим. Дом, долги, жизнь. Я хотел выбраться и не потерять тебя.
— Ты начал с того, что спрятал от меня всю правду.
— Я боялся.
— А я должна была расплачиваться за твой страх домом моей тёти?
Гленн посмотрел на причал. Одна из досок под его ногой хрустнула.
— Я не подписывал твоё имя.
— Но подписал своё рядом с ним. Написал, что имеешь право говорить от моего имени. Для меня это хуже, чем подделка почерка.
Мейбл тихо сказала:
— Сесили бы выгнала его ещё в феврале.
Гленн повернулся к ней.
— Вы её едва знали.
— Я знала, как она смотрела на людей, которые хотели взять больше, чем им давали.
Рената убрала документы в папку.
— Я отправлю компании уведомление сегодня. Завтра утром соглашение будет отозвано. Гленн, вы будете отвечать за свои обязательства сами.
Он кивнул, будто каждое слово становилось тяжёлым предметом, который клали ему на плечи.
— Что ты сделаешь с домом? — спросил он.
Я посмотрела на веранду. На перилах всё ещё висел медный колокольчик, который Сесили звонила перед ужином. Он качался от ветра, хотя воздух почти не двигался.
— Оставлю его.
— Ты не сможешь содержать его одна.
— Я не одна.
Рената подняла бровь, но ничего не сказала.
Я продолжила:
— В сентябре музыкальная школа будет проводить занятия для детей на берегу. Мейбл поможет мне восстановить комнаты. А причал мы починим не для продажи, а для летних уроков.
Мейбл улыбнулась.
— Сесили бы это понравилось.
Гленн сжал челюсть.
— А что будет со мной?
Я вернула кольцо в маленькую коробочку, которую он когда-то спрятал в кармане пиджака.
— Ты подпишешь отказ от всех претензий на дом. Потом поговоришь с компанией и признаешь, что действовал без моего согласия. Я не стану лгать ради тебя.
— Ты хочешь, чтобы я всё потерял?
— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал называть потерей то, что никогда тебе не принадлежало.
Он долго стоял у воды. Потом достал телефон и набрал номер Дэниела Коула.
— Это Гленн Трайс, — сказал он. — Я должен исправить то, что сказал вам вчера. Марта ничего вам не обещала. У вас нет права требовать от неё ни доллара.
Он слушал ответ, глядя на старый причал.
— Да, это моя ответственность. Нет, дом не продаётся.
Когда разговор закончился, он положил телефон на капот машины.
— Я отдам тебе ключи, — сказал он.
— Ключи у меня.
Он достал из кармана маленький латунный ключ с красной пластиковой биркой. Сесили всегда держала его на связке с метрономом. После похорон я заметила пропажу, но решила, что просто забыла его в доме.
Гленн протянул ключ мне.
— Я взял его в тот день, когда был у письменного стола.
Я не сразу протянула руку.
На бирке неровным почерком Сесили было написано: «Для того, кто пришёл не за домом».
Я вспомнила, как в детстве она заставляла меня разбирать музыку по тактам и не пропускать ни одной паузы. Тогда мне казалось, что пауза ничего не значит.
Теперь я поняла: именно в ней слышно, кто продолжает играть, когда остальные уже остановились.
Я взяла ключ.
Колокольчик на веранде качнулся над водой, и в его звоне осталась последняя фраза Сесили: «Для того, кто пришёл не за домом».
Пропустили начало?
