Я держала за руку больную мать самого опасного человека города, когда он запер дверь и перестал улыбаться

В тот вечер Дамиан Коста запер дверь комнаты изнутри, и я сразу поняла: из этого дома меня могут вынести только двое — охранники или носилки.

За окном, на восьмом этаже особняка, темнел залив. Ветер бился о стекло, а маленькая медная заколка в форме журавля, приколотая к вороту моей серой формы, царапала кожу. Эту заколку мне оставила младшая сестра Елена за неделю до своей смерти.

Я сидела возле Беатрис и держала её за руку. Её пальцы были холодными, но сжимали мои так, будто я была единственным предметом в комнате, который не исчезал.

Дамиан стоял у двери в тёмном костюме. Под пиджаком угадывался пистолет.

— Я наблюдал за тобой восемь дней, — сказал он.

Я поднялась, стараясь не показать, как дрожат колени.

— Если вы решили меня уволить, подождите до пятницы. Мне нужна вся зарплата.

— Я не собираюсь тебя увольнять.

— Тогда зачем запирать дверь?

Он посмотрел на камеры в углах потолка, потом на мою перебинтованную ладонь. Белая бумага уже пропиталась розовым.

— Что случилось с рукой?

— Ваша мать бросила в меня кувшин.

— И ты осталась?

— Она испугалась. Я тоже испугалась. Но это не значит, что надо бросать человека одного.

Беатрис вдруг застонала. Её взгляд метнулся к Дамиану, но тут же потерял его, словно лицо сына растворилось среди десятков чужих лиц.

— Елена, — прошептала она.

У меня перехватило дыхание.

Елена умерла восемь месяцев назад. По крайней мере, так мне сказали в клинике, где три года лечили её от лейкоза. Я сама видела свидетельство о смерти. Сама забирала урну. Сама подписывала бумаги, хотя пальцы не слушались от слёз.

— Вы слышали? — спросил Дамиан.

— Это имя моей сестры.

— Именно.

Он достал из внутреннего кармана фотографию. Бумага была загнута на углу, а на обороте виднелись чёрные чернильные пятна.

Я не сразу протянула руку.

— Где вы это взяли?

— В комнате матери.

— Она не могла знать Елену.

— Значит, кто-то ошибся. Или ты лжёшь.

В его голосе не было крика. Это было хуже. Дамиан Коста разговаривал так, будто уже вынес решение, а мне оставалось только угадать, какое.

За дверью тихо остановились шаги. Охрана ждала приказа.

Я посмотрела на Беатрис. Она гладила большим пальцем мою ладонь и повторяла одно и то же имя, не понимая, почему я плачу.

— Я не воровала у вас, — сказала я.

— Я знаю.

— Тогда чего вы хотите?

Дамиан приблизился и положил фотографию на стол. На снимке Беатрис стояла рядом с молодой женщиной в синем пальто. Лицо было видно не полностью, но я узнала наклон головы, родинку у губы и маленькую медную заколку в форме журавля.

Это была Елена.

На обороте рукой сестры было написано пять слов: «Если исчезну, найди Дамиана Косту».

Я провела пальцем по чернилам.

— Эта фотография сделана за шесть месяцев до её смерти.

— Я знаю дату, — сказал Дамиан.

— Тогда вы знаете, что она была в вашей жизни.

— Я знаю только, что моя мать произнесла имя твоей сестры, а сегодня утром один человек из моего охранного отдела исчез.

Он вытащил из папки ещё один лист и развернул его, но прежде чем я успела увидеть строку сверху, ручка двери медленно опустилась. Дамиан резко повернул голову, а его пальцы потянулись к папке…

ЧАСТЬ 2

…Папка раскрылась на краю стола, и Дамиан успел накрыть её ладонью раньше, чем дверь распахнулась.

— Кто там? — резко спросил он.

— Это я, господин Коста, — ответил за дверью Рафо, начальник охраны. — Нам нужно поговорить.

Дамиан посмотрел на меня.

— Отойди от стола.

— Почему?

— Потому что я попросил.

В его руке уже был пистолет, но направлял он его не на меня. Это почему-то напугало ещё сильнее. Человек, привыкший к опасности, не доставал оружие без причины.

Я отошла к Беатрис. Она вцепилась в мою юбку и прошептала:

— Не отдавай им список.

— Какой список? — спросила я.

Она закрыла глаза.

Дамиан открыл дверь на несколько сантиметров.

— Говори.

— В гараже нашли следы крови. И машина доктора Хейла стоит у северных ворот.

Лицо Дамиана стало жёстким.

— Доктор Хейл уехал утром.

— Его телефон остался в кабинете.

— Никому не входить сюда.

— Но, господин Коста…

— Никому.

Он захлопнул дверь и повернул ключ.

Я слышала собственное сердцебиение. На лакированном столе дрожала стеклянная вазочка с засохшей лавандой, и каждая веточка постукивала о стенку.

— Теперь объясните, — сказала я. — Кто такой доктор Хейл и почему он связан с моей сестрой?

— Он был врачом моей матери.

— Был?

— Сегодня утром я узнал, что он подделывал её медицинские отчёты.

— Зачем?

— Чтобы доказать, будто Беатрис невменяема и не может подписывать документы.

Я посмотрела на старушку. Она сидела, уронив подбородок на грудь, и перебирала край покрывала.

— Какие документы?

Дамиан молчал.

— Вы следили за мной, потому что думали, что я ворую. Но ваша мать могла быть кому-то нужна именно из-за бумаг.

— Я не думал, что ты воруешь.

— Тогда почему камеры?

— В моём доме люди не работают из жалости.

— Я тоже не работаю из жалости. Мне нужны деньги.

— Я знаю. Восемь тысяч семьсот сорок долларов долга клинике. Две смены в ресторане по выходным. Аренда просрочена на двенадцать дней.

У меня похолодели пальцы.

— Вы проверяли меня.

— Я проверяю каждого.

— Даже мою сестру?

Он отвёл глаза всего на секунду. Но я заметила.

— Вы знали Елену?

— Видел её однажды.

— На фотографии вы стоите за её плечом.

— Это не мой дом.

— Но ваша мать там.

Беатрис внезапно подняла голову и произнесла:

— Под лестницей. Красная жестяная коробка. Не дай ему найти.

Дамиан замер.

— Кому «ему»? — спросила я.

Беатрис ударила ладонью по подлокотнику.

— Тому, кто привёз девочек через порт.

Слова повисли между нами. Дамиан медленно опустил оружие.

— Моя мать не говорит связно уже два года.

— А если говорит?

— Тогда почему она молчала обо всём этом до сегодняшнего дня?

Я вспомнила Елену. Её худое лицо после химиотерапии. Её привычку прятать записки под магнитом в форме апельсина. Её последнюю фразу: «Если со мной что-то случится, не верь тем, кто покажет тебе бумаги».

— Потому что никто не спрашивал правильно, — сказала я.

Дамиан подошёл к книжному шкафу и отодвинул третью полку. За ней обнаружилась узкая ниша. Внутри лежала красная жестяная коробка, покрытая пылью.

Он не прикоснулся к ней.

— Ты говорила, что Елена умерла от лейкоза.

— Так было в документах.

— А если она не умерла?

Я резко повернулась.

— Не произносите это.

— Почему?

— Потому что надежда — это не игрушка. Ею нельзя бросаться, когда тебе нужно заставить меня открыть чужую коробку.

Дамиан смотрел на меня тяжело и прямо.

— Я не пытаюсь заставить тебя.

— Тогда откройте её сами.

— Нельзя.

— Почему?

Он провёл большим пальцем по краю коробки, не поднимая крышки.

— Потому что внутри лежит вещь, которую я искал шесть месяцев. И если она там, человек, убивший твою сестру, уже знает, что ты пришла в этот дом.

В коридоре раздался короткий звонок телефона. Дамиан достал аппарат, взглянул на экран и побледнел.

— Кто звонит? — спросила я.

Он не ответил.

На экране было имя, которое я сама много месяцев не могла произнести вслух: «Елена Морено»…

ЧАСТЬ 3

…— Это невозможно, — выдохнула я.

Дамиан включил громкую связь. В комнате зашипели помехи, затем раздался женский голос.

— Лина, если ты рядом с ним, не позволяй ему открывать коробку.

Я вцепилась здоровой рукой в спинку кресла. Голос был хриплым, слабым, но я узнала его сразу. Так Елена говорила после процедур, когда во рту пересыхало от лекарств.

— Елена? — прошептала я.

— Не говори моё имя громко.

— Ты жива?

На другом конце несколько секунд слышалось тяжёлое дыхание.

— Пока да.

Дамиан шагнул к телефону.

— Где ты?

— Там, где ты должен был искать с самого начала.

— Я искал.

— Ты искал убийцу среди своих врагов. А он сидел за твоим столом.

Дамиан резко посмотрел на дверь.

— Рафо?

Из коридора донёсся звук падающего металла. Затем Беатрис поднялась с кресла, хотя ещё минуту назад не могла держать голову.

— Не Рафо, — сказала она. — Томас.

Дамиан побледнел.

Томас Коста был его двоюродным братом и управлял портовыми складами. Я знала это имя: его часто произносили охранники, когда думали, что я не слышу.

— Мама, ты помнишь Томаса? — спросил Дамиан.

— Он приносил мне цветы, когда хотел подпись.

Её пальцы задрожали.

— Елена пришла ко мне в клинику. Она показала бумаги. Томас продавал места в грузовых контейнерах. Людей. Девушек. Он использовал имя Дамиана, чтобы никто не сопротивлялся.

У меня пересохло во рту.

— Почему ты ничего не сказала мне? — спросила я.

— Я сказала. Ты плакала и просила меня не умирать.

Эта фраза ударила сильнее любого обвинения. Я вспомнила последний день в палате: Елена держала меня за запястье, а я ругала её за то, что она снова пытается говорить о работе вместо того, чтобы отдыхать.

— Свидетельство о смерти подделали, — продолжила Елена. — Доктор Хейл помог Томасу. Мне дали лекарство, остановившее дыхание, а потом вывезли из клиники. Я сбежала через четыре месяца.

— Почему не пришла ко мне? — спросила я.

— За тобой следили. Если бы я показалась, они забрали бы тебя тоже.

Дамиан сжал кулак.

— Ты могла обратиться ко мне.

— Я обращалась. Через Беатрис.

Старушка кивнула, и на её щеке блеснула слеза.

— Елена оставила мне список. Я прятала его от Томаса.

Дамиан открыл красную коробку. Внутри лежали маленький ключ, пачка квитанций и несколько страниц, исписанных рукой Беатрис. Под ними оказался лист с подписью Томаса и печатью портовой компании.

— Это перевод денег, — сказала я, наклоняясь ближе.

— На имя доктора Хейла, — ответил Дамиан.

Елена заговорила тише:

— Лина, слушай внимательно. Я не вернулась ради мести. Я вернулась, потому что завтра Томас отправит последнюю партию через терминал. В ней будут живые люди.

— Где ты? — спросила я.

— В старом холодильном складе у пирса девятнадцать.

— Мы сейчас приедем.

— Нет. Сначала уничтожьте его список.

— Почему?

— Потому что там имена тех, кто ему помогал. И твоё имя тоже.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Моё?

— Он оформил тебя как сообщницу. Если список найдут у тебя, ты исчезнешь раньше, чем доберёшься до меня.

В этот момент дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял Рафо, весь в пыли, с разбитой губой.

— Томас забрал людей из гаража, — сказал он. — И он уже знает, что Елена позвонила.

Телефон в руке Дамиана снова зазвонил. На экране появилось сообщение с фотографией: Елена сидела связанная на металлическом стуле.

Под снимком была одна строка: «Привези Лину. Иначе она умрёт первой»…